ГСВГ

После окончания военного училища лейтенант Сергей Борисенко к месту службы в Группе Советских Войск в Германии добирался долго. Сначала приехал в Москву, оттуда поездом отправился до пункта назначения. Советские военнослужащие дорожную скуку превращали в увлекательное путешествие путём поглощения внушительных объёмов алкогольных напитков. 
- Будем проезжать через станцию Брест, - поведал ему попутчик по купе прапорщик Селин. - Стоять нам там не меньше трёх часов.
- Почему?
- Государственная граница, - веско вставил третий невысокий пассажир, - меняют колёсные пары под вагонами.
Его фамилию Сергей не запомнил. Понял лишь, что тот занимал должность директора дрезденского Дома советско-немецкой дружбы.
- А это зачем? - удивился Борисенко, никогда не бывавший за границей.
- В Европе железнодорожная колея немного уже нашей, поэтому наши широкие колёса снимают, а вагоны оставляют.
Прапорщик был высокого роста, имел роскошные усы и курил сигары. Короткие и вонючие сардельки, производства фабрики города Погар, почему-то именуемые «сигары Капитанские».
- Я служу в Польше, - сказал он при знакомстве, - выйду в Варшаве.
- Как здесь служится? - поинтересовался Сергей.
- По-разному! - размыто ответил Селин. - Если хочешь, расскажу…
Времена настали смутные, издали по группе войск в Польше приказ об ограничении контактов советских военнослужащих с местным населением.
- Сиди в гарнизоне и на улице не светись, - вещал прапорщик, - ведь можно и по морде схлопотать. Мы для них оккупанты.
- А пиво?
- На территории части запрещено всё спиртное, кроме самого спирта.
Для удовлетворения потребностей в пиве надо было переодеться в «гражданку», проникнуть за территорию части и топать в польский кабак.
- Деньги у прапоров всегда есть… - догадался хозяйственный Борисенко.
Селин кивнул головой и продолжил рассказ:
- Однажды я оказался на месте, с бокалом неплохого пива и наслаждался моментом. Напротив за столиком сидел типовой «пшек», усы как у Малявина, глаза славянские, навыкате, и усы он аккуратно обмакивает в кружке с пивом, поглядывая на меня злыми глазами.
- А как он догадался?
- Чёрт его знает, - скривился прапорщик, - но всех наших на Западе легко определить, морды, что ли совковые.
- Надо же?! - изумился Сергей.
- Этот абориген, глядя на меня и не поднимая лишнего шума, время от времени бубнит тихо: «У-У-У! Курва радецка!»
- Что это значит?
- Примерно, как «сука советская»… Я в ответ так же тихо отвечаю: «Сам курва!»
Селин снова закурил вонючие сигары, а Борисенко постепенно переваривал полученную информацию о взаимоотношениях с местным население.
- Значит мы для них оккупанты, - удивлённо рассуждал он, - такого на политинформациях не услышишь.
- Больше никаких конфликтов, все на отдыхе… - выпустив ядовитую тучку, сказал Селин. - Но в кабак заходит наш военный патруль. Обычный состав - офицер, два прапора. Обходят они помещение и останавливаются напротив меня, офицер очень вежливо: «Прошу предъявить документы». Что мне оставалось делать?.. Пиво не допито, разоблачение чревато неприятностями, да и вечер только начался... Короче, поднимаю на патруль честные глаза и говорю по-местному: «Цо ты хтежь, курва радецка?»
- Переведи… - попросил Сергей.
- Чего те надо, сука советская?
Прапорщик сделал театральную паузу, чтобы сполна насладиться оторопью собеседника, а потом продолжил:
- Заинструктированный по поводу избегания конфликтов с местным населением офицер, молча устало разворачивается и покидает с остальными патрулями сцену.
- Ясно!
- Я перевожу дух и обнаруживаю полное отсутствие давешнего поляка. Тот сполз под стол от смеха, облившись пивом, а это редкий для них случай. Короче, до конца вечера поляк поил меня пивом, а это редко бывает и всем рассказывал об увиденном чуде.
Борисенко от души посмеялся над приключениями попутчика и тепло попрощался с ним в столице Польши. Дальше поехали лишь офицеры, которые служили в ГСВГ. Теперь ему не давал соскучиться майор из Дрездена.
- Не ударьте в грязь лицом! - постоянно предупреждал он.   
Несмотря на то, что «железный занавес» пал, но социалистические традиции были сильны, с молодыми офицерами велась политпросвет работа:
- Не поддавайтесь на провокации, - накручивал майор, - враг не дремлет…
Наконец, поезд благополучно прибыл конечную станцию. На перроне встречающая сторона. Немецкие пионеры в отутюженных рубашках и галстуках, цветы, оркестр и прочие атрибуты сердечного гостеприимства. Вместе с ними ехала какая-то правительственная делегация.
- Только лица у них какие-то нерадостные! - заметил Сергей.
Он вышел в дверь вагона, лицо заспанное, вокруг толпа встречающих.
- Надо что-то сказать типа приветствия, - решил он, - а в голове всё
перемешалось…
Поднял вверх руку, он видел по телевизору, что так делали генеральные секретари при сходе с трапа самолёта, сказал:
- Nicht schissen! - и продублировал для верности: - Не стрелять!
После непродолжительных процедур оформления документов в комендатуре его направили к постоянному месту службы.
- С местом дислокации нашей части повезло… - встретил его командир батальона. - Не какая-нибудь точка в лесу...
Отдельный огнемётный батальон располагался в центре городка Штансдорф. Под самым Западным Берлином.
- Не Берлин, конечно, - заверил комбат, - но рядом Потсдам…
Батальон секретный, знаки на петлицах были химических войск. 
- Передний край социалистического лагеря, - вторил командиру замполит. - У нас здесь действует правило трёх Б.
- Как это?
- Бдительность, боеспособность и боеготовность…
Батальон единственным в вооружённых силах СССР испытывал реактивный пехотный огнемёт РПО «Шмель».
- Не дай боже, чтобы он попал к врагу, - пугали его старожилы, - сразу военный трибунал!
Кроме постоянных учений, стрельб, молодой лейтенантом головой отвечал за радиостанцию на базе автомобиля «ЗИЛ-131».
- Правда, с водителем тебе не повезло! - предупредил зампотех, капитан Тычков.
- Почему?
- Фамилия у него Талдыбеков…
Борисенко вскоре убедился в справедливости предостережения. Им нужно было съездить на техобслуживание радиостанции в отдалённую часть. Он с вечера приказал водителю подготовить и заправить машину, взять с собой всё необходимое для поездки.
- Ведь кругом чужая страна, - напомнил ему Сергей, - случись что, помощи ждать придётся долго…
- Есть! Товарища командира! - ответил водитель, по национальности узбек, и побежал выполнять приказание.
Утром выехали, доехали без приключений, выполнили необходимое и ближе к вечеру собрались домой. Настроение замечательное, ехал в предвкушении сытного ужина и заслуженной рюмки чаю. Двигатель зачихал, машина задёргалась и встала между двумя немецкими городками.
- Степь да степь кругом! - неожиданно запел лейтенант. - Талдыбеков, в чём дело? 
- Берзина кончилась, товарища командира.
- Да твою мать, я же приказал полный бак заправить!
- Я и заправила, а она всё равно кончилась…
- Что нам делать?! Ночью уже заморозки...
Часа через три, когда они продрогли, рядовой Талдыбеков произнёс:
- Товарища командира, может, запасной бак включим?
Борисенко его чуть не убил, поэтому остаток пути Талдыбеков промчался, как быстроногий сайгак. Доехали благополучно, только сломался установленный на крыше грузовика - проблесковый маячок рыжего цвета. 
- Образовалась маленькая дырочка в стекле, - определил зампотех, - вода попала внутрь и лампочка, соответственно, перегорела.
- А стекла такого нигде не достанешь, - горевал Борисенко, - танков море, патронов, а стекла нет. И лампочку, поэтому менять бесполезно…
Впал он в уныние, а старый капитан пожалел его:
- Что ты страдаешь?.. Возьми проволоку, сделай каркас и натяните на
него презерватив!
- А что, это идея! - радостно подумал Сергей. - Цвет примерно такой же, влага попадать не будет.
Соорудил каркас, линейкой снял размеры, нарисовал схему, и они с Тычковым двинули в аптеку за презервативами. В аптеке при помощи знаков, кивков и мычания попытались объяснить продавщице, что им надо. Минут через десять до девушки дошло:
- Mondos?
Она достала из витрины изделие номер два. Борисенко с зампотехом посмотрели на коробочку и попросили размер больше. Она достала другую.
- Гроссер! - сказали офицеры. - Больше!
С каменным лицом девушка достала самое большое изделие в аптеке. Сергей разорвал упаковку, чтобы прикинуть реальный размер.
- Ну что, - спросил капитан. - Подойдёт?
- Не знаю, - ответил лейтенант, - достань чертёж, там и прикинем…
Чертёж лежал в кармане внутренних брюк. Была зима, поверх формы они натянули тёплые штаны. Тычков  попытался дотянуться до кармана через ширинку верхних брюк. Он начал расстёгивать пуговицы, немка закричала частично на русском языке:
- Nein! Нет! Нельзя примерять…
В декабре батальон выехал на учения на полигон «Либерозы». Как обычно в конце сборов проводился смотр. Командующий химических войск генерал Адеков с офицерами обходил строй батальона и неожиданно остановился около машины лейтенанта Борисенко.
- Молодец боец! - он оценил хозяйскую хватку солдата Талдыбекова и решил поговорить с бойцом. - Кто такой? 
- Рядовой Талдыбеков, товарищ генерал! - чётко доложил узбек.
- Так, сынок. Какую задачу поставил тебе командир?
Основным оружием солдат батальона был огнемёт «Шмель», железная труба, около метра длиной, но водителю выдали её только на смотр.
- Смотри, чурка, чтобы трубу не украли... - ответил Талдыбеков.
Батальон вернулся с учений к Новому году. Личный состав части был построен на плацу для проведения общей вечерней поверки. Это мероприятие регулярно проводилось в канун праздников.
- Надо сидеть за праздничным столом, - недовольно бурчали офицеры, - а не мёрзнуть на ветру.
Замполит накануне развил бурную деятельность. Пришёл приказ:
- В соответствии с недавно принятыми изменениями в Устав внутренней службы по окончании поверки вся часть хором должна исполнить Гимн Советского Союза. 
На политзанятиях у солдат приняли зачёты по знанию текста Гимна, офицерам и прапорщикам текст выдали на руки, по ротам провели спевки. 
- Уж слишком изменчива партийно-политическая карьера… - признался он особисту части. - В соседней дивизии молодого начальника политотдела в двадцать четыре часа выгнали на Родину за то, что на мероприятии с участием представителей Национальной армии ГДР нечаянно обронил: «Наши немецко-фашистские друзья!»
Комсомольскому секретарю батальона было поручено принести проигрыватель, поставить его возле штаба и включить в нужный момент. Проигрыватель был установлен и проверен. Талдыбеков поставлен рядом и тщательно проинструктирован. Командир части дал команду:
- К исполнению гимна приступить!
Солдат включил проигрыватель, поставил иглу на пластинку и бегом возвратился в строй. Вдруг из динамиков вместо торжественной мелодии послышалось что-то невообразимое.
- Нет, это гимн, - прошептал Сергей, - но впечатление такое, будто его исполняет хорошо подгулявшая компания.
На улице был лёгкий морозец, а проигрыватель, хоть и был сделан в сибирском городе Бердске, но холода не вынес, замёрз и вместо положенных тридцати трёх оборотов в минуту выдавал не более двух.
- Отчего голоса исполнителей приобрели явственно нетрезвый оттенок... - недоумённо переглядывались офицеры.
Торжественность момента самым причудливым образом накладывалась на комизм ситуации. Передние ряды всеми силами старались удерживать серьёзный вид, что получалось слабо. На задах царила полная анархия. Беззвучный смех приобрёл форму судорог, заставляя людей складываться пополам и икать. На замполита жалко было смотреть.
- Его дальнейшая карьера в один момент получила полную определенность… - злорадно подумал Борисенко.
Командир батальона странным образом успевал петь и тихо материться. 
- Убью комсомольца! - шептали его синие губы.
Надежды на то, что в процессе работы проигрыватель разогреется и наберёт недостающие обороты, рухнули к началу последнего куплета. Слов было не разобрать, из динамика доносилось дикое рычание и утробный гул.
- Терпеть это безобразие дальше невозможно! - не выдержал Тычков.
Подбежав к столу, на котором стоял умирающий аппарат, он мощным ударом пролетарского кулака прекратил агонию проигрывателя.
- Гимн закончился... - неожиданно подумал Сергей. - Вдруг и страна развалится!
Всё стихло, только из солдатских рядов доносились приглушенные всхлипывания…