Самолётик

      Кошкин был трояшник, но годовые экзамены написал нормально. Феня же завалила контрольную по математике, получив тройку, и безутешно ревела на огороде. Она видеть не могла отца, из-за которого чёрти как подготовилась к контрольной. А он сидел во дворе за накрытым столом с матерью и бабкой и справлял окончание пятого класса дочери.
- Идиотка ненормальная! – ревела Феня в адрес матери и зацепляла бабку: - Ну ладно, у этой уже мозги рехнулись от старости и от вашей пьяной любви!..
      Вдруг перед её носом опустился бумажный самолётик. Феня подняла голову. Из-за забора ей улыбался Кошкин.
- Ты чего?.. – всмотревшись в её лицо, согнал он сразу улыбку. - Опять плачешь?
- А чему радоваться? Троек нахваталась!.. – в жуткой досаде всхлипнула Феня и безнадёжно отмахнулась.
- Ну не двоек же, - утешил её Васька.
- Издеваешься? – зло сверкнули на него её глаза в слезах.
- Ну, тройки тоже неплохие оценки и с ними переходят в следующий класс, - побыстрее исправился Васька.
- Ну вот и учись на тройки, - бросила Феня и отвернулась.
- А у меня пятёрки по труду, по пению и по физре. Остальные все тройки, даже четвёрок нет, - примирительно усмехнулся Васька.
- Ну и плохо, - глянула на него Феня и, осмотрев с ног до головы, сделала вывод: - Это говорит о том, что ты не хочешь думать. Уж по устным предметам прочитать и пересказать много ума не надо. Значит, ты просто ленивый, либо тупой.
     Кошкин аж заморгал на неё и возмутился:
- Ну чего это сразу «ленивый» и «тупой»?
- Потому что ленивый и тупой! – поднялась Феня, запустила в него его самолётик и пошла с огорода к окотившейся в сарае кошке. Её обогнал Васькин самолётик и, в нервах обернувшись, она увидела, что мальчишки за забором уже нет. Тогда она подняла самолётик и ушла в сарай.
      Сунув бумажную поделку на полку с гвоздями, она долго сидела в сарае, гладила слепых котят с кошкой и мрачно думала о своей жизни: «Если отец будет так же издеваться, никакого института не видать мне, как ушей без зеркала! Уже по ночам снятся его кулаки!.. Бабушка совсем забитая по вине мамки. Именно мать распускает отца в пьянстве: и деньги ему суёт, и огурчики-помидорчики на закусь катает, и сама же с ним пьёт… Так до хорошей жизни никогда не дойдёшь. Разве что дворником или посудомойкой станешь, как говорит наша училка по трудам…»
      Её невесёлые размышления прервал внезапный шум во дворе чужих официальных голосов. В тот же день – день окончания пятого класса, Феню забрали органы опеки в детский дом, строго предупредив крокодилами ревущих мамку и бабку:
- То, как вы относитесь к несчастному ребёнку и безбожно пьянствуете, нам всё изложили на бумаге! – и строгая лощёная тётка указала на притихшего отца: - И не прекратите всё вот это вот вовремя, девочку вашу заберёт хорошая семья, в которой она получит нормальный догляд и образование!
      Феня, словно в тумане, крепко обняла мать и бабку, не подойдя лишь к отцу. Он так и сидел, не смея поднять глаз и не проронив ни слова, медленно и мрачно жевал длинное луковое перо. Перед ним стоял полный водки гранёный стакан. В промежутке сборов вещей дочери мамкой и бабкой, Фене вдруг до боли в сердце стало жалко, что она больше никогда не увидит и не услышит доброго Кошкина. Она опрометью бросилась в сарай и забрала его самолётик. А во дворе снова послышался голос тётки, очень даже обрадовав сказанным:
- Девочку можно будет пока навещать, а там посмотрим на ваши старания. В семьи, которые исправились, по выходным мы разрешаем забирать детей с их согласия.
«Я согласна!» - едва не крикнула Феня. Под вой мамки и бабки её увезли на машине в детдом. Кроме Васьки Кошкина в селе никто не расстроился, что она туда попала.
   
продолжение следует ----------------------