Свет далекой звезды

Светлела роща, таял сон,
Роса блестела на листах,
Казалось, мой сгоревший дом
Вновь ожил голосом твоим.
Как будто не покрыла ночь
Все краски дня уже давно,
Как будто не легла зола
В саду, где нежились цветы.
Мечты, как дым, умчались прочь...

Бывает, нелегко ужиться с близким человеком, многое в нем раздражает, а когда его вдруг больше рядом нет, - становится нечем дышать. Шел первый год после смерти жены. Светило солнце, за окном шумела городская жизнь. Но для меня не было солнца, а мир – был выжженной пустыней. Сердце рвалось беззвучным криком, застревавшим комом в горле. Я и во сне искал ее и не находил. Тонул в алкогольном омуте. Забыться, уйти в пучину снов без сновидений. В темную хлябь забытья.

Утро, саднит локоть. Вчера упал на шкаф, разбив дверцу. Перед глазами – то, как мы жили. Прошлое затмевает пустырь настоящего. «А если бы можно было поступить по-другому тогда, по-мужски? Она была бы жива!», - снова и снова прокручиваю упущенные возможности, когда мы боролись с болезнью, растущей черной тенью накрывавшей нашу жизнь. Вернее, она боролась, потому что я первый пал духом еще за год до ее смерти.
А теперь – только тоска, боль. Тянусь к бутылке, ухожу на вязкое илистое дно.

Вдруг, сквозь отупляющую пелену дурмана слова, обращенные прямо ко мне: «Стань живым! Доживешь до смерти.» Что это, кто это? Оказывается, плейлист на youtube.com
переключился на песни Башлачева. Еще раз ставлю песню «В чистом поле дожди косые». И его песня током пробивает меня, кричит мне:

Стань живым — доживешь до смерти.
Гляди в омут и верь судьбе —
Как записке в пустом конверте,
Адресованный сам себе.

Там, где ночь разотрет тревога,
Там, где станет невмоготу —
Вот туда тебе и дорога,
Наверстаешь свою версту.

Слушаю все его песни, снова и снова, не могу настытиться, как голодный, дорвавшийся до теплого духаристого хлеба. Свет песен и стихов Башлачева доходит до меня как свет сверхновой звезды, это настоящая встреча с ним. Вслушиваюсь в волнующие, загадочные строки, вдумываюсь в его символы, что значит жить по-настоящему, душой, как гореть, а не гнить. Как Данила-мастер, Александр вынес из недр языковой культуры пригоршни живых самоцветов-слов, одаренный самой душой России, и раздавший все. «Баба ехала, уронила стихи с возу, а я подобрал», - признался он сам.

Встреча с этим поэтом дала мне силы жить.