Детство - трудная пора

Имя свое она не любит. Всех зовут красиво: Наташеньки, Танечки, Олечки и Светочки. И только она Велла.

Полное имя - Эвелина, да кто же это выговорит? Но она придумала и когда спрашивали: "А как тебя зовут, девочка?" - отвечала Велла так, что букву "в" было неслышно и ее стали звать Элла. Ну хоть как-то можно мириться.

В пять лет жизнь у человека должна быть беззаботной и веселой, но Элле живется по всякому. Она очень любит свою маму. Мама красивая, хотя не такая, как в кино. Она смотрела фильмы того времени "Свинарка и пастух", "Волга-Волга", "Небесный тихоход" и поняла, что красиво - это когда у тети круглое румяное лицо, когда вся она большая и наверное мягкая.

А у мамы была подтянутая, стройная фигура. Не висели большие груди, не было широкой попы в шелковом платье. В таком платье надо кружиться и оно будет подниматься высоко-высоко! И еще у мамы нет ямочек на щеках, а это так красиво у артисток!

Элла переживала за маму.

Папа Эллу радовал. Он был очень широкий, большой. Но не толстый, а мускулистый. И Элла видела, как тетеньки глядят на папу, когда они ходят купаться на речку.

Мама не любит купаться и Элла сбегает с папой под мамины крики: "Смотри за ребенком! Не лезь на глубину!"
Конечно! Как только они добегали до речки, на песок тут же летели папины брюки, майка и Элкины платьишко и сандальки. С визгом девчонка влетала в реку.

С папой договорились давно: Элла - девочка большая. Поэтому она не заходит глубже, чем по колено, пока папа плавает. А уж папа переплывал речку не раз туда-сюда. Потом папа брал Эллу на плечи и они шли вдвоем на глубину. Папа учил Эллу плавать, но она барахталась, как кутенок, и никак не могла поплыть. Страх и восторг мешали ей услышать папины уроки. Она знала, что большой и сильный папа подхватит ее, зачем же плавать? Можно цепляться за папины плечи, руки и баловаться в воде, поднимая до неба брызги.

Элла видела и слышала, как тетеньки заговаривали с папой. И голоса у них при этом были очень тоненькими и противными. Элла тут же набычивалась и начинала сначала скулить, а потом и орать: "Пап! Пошли домой! Я хочу к маме!" Причем слово "мама" Элка всегда орала прямо в лицо очередной тетеньке.

Папа ругал ее за капризы, но прекрасно понимал, чего это вдруг дочь просится домой. Он вежливо раскланивался с тетенькой, сажал Элку на плечи и они быстрым шагом шли домой. Потому что Элла уже сильно хотела есть. Пока Элла купалась - есть не хотелось. Но стоило только собраться домой, как голод буквально скручивал девчонку. Иногда папа бегом нес дочурку домой, поскорее покормить изголодавшееся чадо.

Элла уже давно заметила, что мама становится все красивее и красивее! У нее вырос такой животик! Элле было удобно обхватить его ручками и прижаться к маме. И лицо у мамы стало круглое, ну просто красавицей стала мама.

И тут Элла услышала это противное слово: "беременная"! Оно ей казалось очень некрасивым.

Элла вообще "видела" слова. Вот это слово было похоже на какую-то раскоряку коричневого, зеленого и красного цвета. Это были грязные цвета, как получалось на бумаге, если не промыть кисточку от одного цвета и залезть в другой.

В садике умная Светка произнесла это слово и сказала, что у мамы в животе сидит ребенок! И скоро он вылезет на свет. Это называется родить.

А как он будет вылезать? Светка собрала лоб в кучу и сказала: "Наверное живот разрежут, а как еще?"
 Элла пришла домой рыдая.

С трудом мама узнала, что дочери жалко маму, ей будет больно, когда станут резать живот. Элла помнит, как ей было больно, когда она наступила босой ногой на осколок бутылки и порезалась. Папа возил ее на Скорой помощи в больницу.

Мама успокоила Эллу, что живот резать не будут. Дала честное пречестное слово!

Заснула Элла счастливая.

Но утром в садике они снова обсуждали со Светкой: а как же вылезет ребенок, если не резать живот. Разумного ответа они не нашли.

Когда ночью увезли маму в больницу - Элла не услышала. Утром ее разбудила соседка и отвела в садик. Она и рассказала, что мама в больнице. Элла не переживала, так как мама обещала, что это не больно.

Вечером папа забрал дочь из садика и они поехали навестить маму. Папа спросил в окошке, как наша мама, а ему сказали, что она уже родила. Девочку. Папа обрадовался, что уже родила, но он хотел мальчика. Но все равно он закричал "Ура!" и они пошли искать мамино окошко.

Маме как раз принесли кормить новорожденную и она из окна показала белый кулечек. Папа радовался и говорил, что малышка красивая.

А Элла не поняла: оно вообще живое или кукла?

Мама вернулась домой и принесла этот кулек с собой. Он оказался живым и горластым. Он все время хмурил брови, личико краснело от напряжение и оно орало.

- Мама, почему она так часто орет? - спросила старшенькая.

- У маленьких деток часто болит животик. Они хотят кушать, или мокрые пеленки, как они скажут? Вот и плачут. А мама уже кормит, меняет пеленки.

- Ну вообще-то можно и потерпеть! Чуть что - нечего орать! Недоразумение какое-то! - заявила Элла.

Кроме того у мамы пропал красивый живот и она похудела. Да, до артисток ей опять далеко, решила с горечью девочка.

Недоразумение подрастало. Оно оказалось хорошенькой девочкой с веселой мордочкой. Оно гукало, улыбалось во весь ротик Элле.

Мама часто просила присмотреть за малышкой, пока она выходила на улицу вывесить постиранное белье. Или бегала в магазин за хлебом.

Постоянно греметь погремушкой Элле надоедало. Именно в это время ей хотелось устроить "домик" под столом, играть с куклами.

Но как только Элла отходила от Дины, такое имя дали недоразумению, так она начинала вопить. Эллу ее крики не волновали, но входила мама и видела, что Дина орет, а Элла под столом играет с игрушками.

- Тебя просили поиграть с Диной?

- Просили! Я играла. А потом она не захотела меня видеть и я ушла!

- Это как она не захотела видеть тебя?

- Она отвернулась! А что это еще значит? Я обиделась на нее!

- Элла, ты большая девочка, ты должна выполнять то, о чем тебя просит мама, тебе это понятно? Ну, а пока ты наказана, марш в угол!

Элла вставала в угол. Немного сопела, собиралась с силами, а потом заводила на низкой ноте нескончаемое "Уууууууууу!"

Если Динка молчала, не реагировала, то Элла повышала тон своего воя. В конце концов Динка просыпалась и присоединялась в Элкиному уже порой просто ору.

Теперь орали доченьки в два голоса. Мама бросалась к Динке, проверяла сухие ли пеленки, совала малышке грудь и та начинала сосать.

- Все бы ей жрать! - завистливо думала Элла.

Ей тоже хотелось прижаться к маме, а не стоять в углу. Но принципы дороже, как любил говорить папа, и Элка выла.

Дина откидывала головку от груди, испускала громкий вопль в поддержку старшей сестры. Потом опять хватала сосок, но косила глазом на стоящую в углу Эллу и помогала ей воем время от времени.

Мамины крики: "Велла! Сейчас же закрой рот! Прекрати орать!" - были бесполезны.

И наступала последняя часть драмы. Мама клала Динку в кровать, подлетала к вопящей Элке и отвешивала ей шлепков по попе от всей души. Тут уже Элла орала так, что заглушала любую сирену.

И тогда мать брала в руки ремень. Иногда Элла не могла остановиться и получала пару ударов. Она удирала от матери вокруг стола, стоящего посередине комнаты.

Но чаще, увидев ремень, в секунду прекращала орать. После этого мама переставала разговаривать с Эллой. У нее начинала болеть голова, она туго обвязывала ее мокрой косынкой. И Элле было очень жалко маму. Но, соображала она, кто виноват в скандале? Виновато недоразумение по имени Динка. Почему она не может спокойно полежать и подождать маму? Вы что думаете, легко постоянно трясти погремушкой перед ее носом? И чего она все время орет? И почему, если орет Динка - мама берет ее на руки! А если орет Элла - мама берет в руки ремень?

Как-то тихим, спокойным вечером Элла подошла к маме, обняла ее и, потеревшись носом о мамино плечо, осторожно предложила: "Мам! А давай отнесем Дину тете Розе, пусть она поживет у них?"

- Как это мы отдадим Диночку тете Розе? Неужели ты не любишь свою маленькую сестричку?

- Я люблю Диночку! Но она так громко орет! А у тети Розы все равно все время орут Пашка и Марик, так пусть уже и наша Динка орет с ними вместе! Мы же отдадим ее не навсегда, а только пока подрастет и перестанет кричать!

Тетя Роза, соседка, недавно родила двойняшек Пашу и Марика. И они действительно часто орали так, что их слышал весь дом.

Мама оторопела и сказала Элле, что вот придет папа и мы с тобой вместе послушаем, что он скажет на такое предложение.

Когда папа возвращался с работы домой Элка с визгом кидалась ему навстречу! Он подхватывал ее на руки, тормошил, а Элла норовила засунуть свой нос поближе к папе, ей нравилось как пахнет немного одеколоном, немного сигаретами и еще чем-то родным и вкусным, как она говорила.

Почти всегда папа вытаскивал из кармана конфету, печеньку, завернутую в бумажку, яблоко и отдавал Элле. Они оба знали, что это подарок от зайчика. Когда папа шел домой, зайчик встречал его и передавал Элле гостинец. Редко бывало, что зайчик был занят своими делами, но Элла знала, завтра непременно будет гостинец, папа постарается встретиться с ним!

Самая обыкновенная конфета от зайчика была вкуснее, чем те, что давала мама после обеда или раздавали в садике, когда в группе был именинник. Элла не съедала гостинец, потому, что мама говорила: "Сначала ужин, а потом сладости! А то я пообрываю уши вашему зайцу!"

Папа делал страшные глаза и говорил, что нужно слушать маму, а то зайцу будет плохо, наша мама не шутит! Элла с папой подмигивали друг другу и шли мыть руки, мама уже накрывала на стол.

Гостинец Элла съедала после ужина, причем старалась растянуть лакомство от зайчика, а не слопать сразу.

Летом папа несколько раз приносил от зайчика стакан малины в кульке из газеты. Это была самая вкусная и душистая малина! Кто-кто, а уж зайчики знают где растет такая прелесть.

Как-то после ужина мама сказала папе, что у них кончилось хозяйственное мыло, нечем стирать пеленки и пусть папа сходит в магазин.

Элла увязалась за папой, она очень любила ходить с ним. Знала, если ножки устанут, можно сесть на плечи папы и тогда мир становился совсем другим: Элла сидела высоко и видела все вокруг. При этом она пела: "Высоко сижу, далеко гляжу!" - песенку из сказки.

Когда они подошли к магазину, девочка увидела, что около магазина на ящиках сидят две бабушки и продают малину стаканами. И заворачивают ее точно в такие же газетные кульки, как только сегодня принес папа от зайчика.

Элла очень удивилась и спросила: "А что зайчик здесь покупал малину для меня?" Папа не ожидал вопроса и немного закашлялся, потом закурил сигарету, выпустил дым и ответил: "Ну да, наверное, здесь!"

- А откуда у зайчика деньги?

Папа опять покхыкал, наверное дым был сегодня неправильным, но ответил: "Ну так зайчик же везде бегает, правда? Вот он и находит денежки. Люди иногда теряют их, а зайка находит!"

Папа выбросил сигарету и они вошли в магазин.

Когда они вернулись домой Элла тут же юркнула в свой угол, где лежали ее игрушки.

С торжественным лицом она подошла к папе и сказала: "Пап! Вот возьми денежки из моей копилки и передай зайчику! А то он мне покупает малину, а своим зайчатам нет? Он же не работает, как ты? Надо помочь, как ты думаешь?"

Папа что-то все время кашлял, но потом сказал: "Я обязательно передам зайчику деньги! И скажу ему, что это от тебя!"

Вечером Элла засыпала счастливая. Она представляла, как обрадуется зайчик ее деньгам, как накупит гостинцы своим зайчатам, как у них дома будет весело и они будут вспоминать о девочке Элле.

Сегодня папа задерживался с работы и Элла ждала его как никогда, ведь у них с мамой был к папе разговор о Дине. Мама попросила Эллу ничего не говорить папе, чтобы он поужинал, а потом они сядут все вместе и будут думать думу.

Элле очень понравились слова "думать думу". Он представила, как они сядут рядом на диван, возьмутся руками за голову и будут думать. Ей казалось, что думу думать трудно, поэтому надо сначала покушать, а потом крепко держать голову двумя руками!

Элла все время торопила папу, скорее мой руки, скорей садись за стол. Он подумал, что дочь голодная. Ужинали они всегда только вместе. А потому быстренько сел за стол. Элла моментально съела суп, хотя такой она не любила. Элла любила мамин борщ и рассольник. Но сегодня было не до капризов. Картошку с мясом тоже проглотила и ныла, не давала папе за едой переброситься словами: "Папа, ну ешь, ешь скорее!"

- Что случилось? Почему ты так торопишь меня сегодня?

- Нам надо думу думать! - выпалила дочь, ох, не удержалась!

- Какую думу будем соображать? - спросил папа у мамы.

- Давай доедай, будем пить чай и думать. - сказала мама.

Мама подала на стол чай с сушками и рассказала папе о предложении Эллы отдать Дину тете Розе, чтобы Дина орала с ее двойняшками заодно.

Наверное чай бы очень горячий, папа поперхнулся, потом уронил чайную ложку на пол и полез за ней под стол. При этом он хрюкал и кашлял.

Мама тоже кажется подавилась, стала кашлять и полезла под стол помогать папе искать ложку.

Элла подумала, что так они не смогут думать думу! Как под столом человек может держать себя за голову? И как он может думать, если постоянно кашляет и вроде как чихает.

Наконец ложка отыскалась и мама с папой вылезли из под стола. Лица у них были красные и они старались не смотреть друг на друга. Иначе опять начинали кашлять.

Папа встал из-за стола и вышел в коридор покурить.

- Мама! - со слезами произнесла Элла, - а как же мы будем думать?

- Так вот папа сейчас и пошел курить и думать. Мужчины всегда лучше думают, когда курят.

Папа вернулся, сел за стол и сказал Элле: "Дочь, вспомни, вчера ты и Наташка играли во дворе с куклами, помнишь?"

- Конечно помню, папа!

- И внезапно пошел дождь, а Наташа в это время пошла домой за чем-то, помнишь?

- Ну, папа, всё я помню! Думать нам надо! А ты про Наташку!

- Погоди! Это я думаю! Так вот, скажи, что ты схватила, когда пошел дождь и побежала в подъезд?

- Как что? Своих кукол!

- Правильно! А Наташиных почему не взяла?

- Так у меня были заняты руки, ты что, папа? - изумилась Элла.

- Вот! Ты схватила свои куклы! Потому, что ты их больше любишь, верно?

- Ну конечно! А Наташкины куклы забрал ее брат, когда бежал домой.

- А теперь давай подумаем: у тетя Розы двое своих мальчишек и мы принесем ей еще нашу Дину. Когда они заплачут все вместе, как ты думаешь, кого первого возьмет тетя Роза на руки, своих мальчиков или нашу Дину?

- Своих. - приуныла Элла.

- А как она сможет накормить грудью сразу троих детишек, ты думала? Она своих двоих пока накормит - молочко и кончится. А что будет есть наша Дина?

- Папа, я все поняла, мы не отдадим нашу Дину никому! Пусть лучше орет у нас, правда? - со слезами девочка уткнулась сразу в маму и папу, потому, что они сидели за столом рядом.

Папа поднял Эллу, посадил на колени. Мама обняла ее и только поцеловала, как раздался крик Дины.

- Во! Дина тоже хочет обниматься с нами, не хочет лежать одна! - сквозь слезы заявила Элла и побежала вместе с мамой к кроватке Дины.