Я больше не хотела никого спасать

   «Ты спасла чью-то жизнь?» - в который раз спрашивала коллега, удивляясь моей везучести. Я кокетливо улыбалась и вспоминала, каково это — спасти...

   Подставив лицо холодному солнцу, я слушала капель размороженных сосулек. Снег лежал под ногами. Но первое щебетание птиц и легкий запах талой воды намекали о весне. О времени, когда мы в детстве с сестрой уезжали в деревню к бабушке.

   Мы слушали первый в этом году шелест листьев, смотрели в высокое небо. Радовались ярким лучам, запахам деревянного дома. Убегали по старым настилам во двор и долго долго играли у садовой покрытой мхом ванны.

   Мы плескались и каждый раз удивлялись, как вода может быть такой теплой. Ветер приносил на зеркальную поверхность пушинки, водомерки скользили взад и вперед. Мы погружали веточки вглубь и любовались, как блестят пузырьки сжатого воздуха.

   Вот сестра потянулась к мальку. «Надо же! Тут жизнь завелась! Не заметила сразу. Его срочно надо поймать». Детские пальчики почти прикоснулись к живому. Всплеск! И сандали сестры — пред моими глазами. «Наташа?» - молчание. Она — вниз головой под водой. Я не могу звать на помощь. Кислород перекрыли будто нам обеим, словно котятам, которых топят. «Точно! За шкирку», - я хватаю Наташу за шкирку, рукам тяжело...

   Со светлого платья стекают струйки воды на старые доски. Деревяшки быстро наливаются влагой. Мы тихо стоим и глядим, как свежая лужица бежит прочь ручейками. Мои руки уже не дрожали - ветер их осушил. В голове шумело так, что я закричала: «Бабушка-а-а-а! Бабушка-а-а-а-а!». А потом горячие слезы не давали вдохнуть. Круглые глаза сестры покраснели, мокрые губы искривились будто в насмешке, и она, повторяя за мной, зарыдала во весь голос.

   Мы шли по старому настилу и продолжали кричать, цепляясь за последний воздух в легких. Ужас, пронзивший с головы до пят, впечатался в память восьмилетней девочки и ее пятилетней сестры. Той девочкой была я - я спасла чью-то жизнь, но забыла об этом...

   Легкая капель все также намекала на весну. Я шла по северным улицам в самый разгар своей юности и больше никого не хотела спасать. Это не романтично - это больно.


* Для сборника "Антресоли весны"