Почему молчат камни. Глава 11. Праздник

В гостинице было пусто — все разъехались на праздник. Остались только Лена и семья военного: муж, жена и маленькая Танечка трех лет. Дежурная куда-то ушла, комендант не приходила.
Лена проверила, работает ли телефон. Он работал. Она одела пальто и вышла на площадь.
Около памятника Ленину установили дощатую трибуну, на неё как раз поднималось все городское начальство человек пять -  шесть. Виктор подошел позже, когда началась демонстрация. Колонны был выровнены в квадраты и прямоугольники, было много флагов и транспарантов. И когда с трибуны кричали лозунги, то Лене казалось, что «ура» она кричит громче и дольше всех. Она любила идти в толпе, видеть радостные лица. Праздники сплачивают даже разобщенных в будни людей, настроенностью на отдых, празднование, ожидаемое угощение.
Демонстрация длилась не долго — город маленький. Около Дворца стояли Король и Виктор. Когда Лена подошла, оба посмотрели на неё, будто видели впервые. Король о чем-то говорил. Виктор был мрачен и как бы ушел в себя. Он первым попрощался и быстрыми шагами ушел.
Король был чем-то явно расстроен и держался растеряно. Лена потом узнала, что из-за дочери.
Ветер дул натужно и рьяно, прорываясь сквозь мембрану облаков. Начинало морозить.
- Ну, как вам здесь нравится? - спросил Король и, не дожидаясь ответа, добавил — скоро мы вам добьемся общежития
- Спасибо большое, я вам доставляю одни хлопоты: то прописка, т общежитие…
- Желаю вам всего доброго.
Они раскланялись. В вестибюле гостиницы Лену перехватила жена лейтенанта — Дуся:
- Ну что ты одна и одна. Пойдем, посидишь с нами, ведь праздник.
- Спасибо Дусенька, нет, не сегодня.
- Нам ордер дали. Скоро из гостиницы переедем
- Таня с горшочком сидит? - Лена улыбнулась: горшочек был Таниным хобби: едва проснувшись, она уже не выпускала его из рук, и даже за обеденным столом она ставила его под высокий деревянный стульчик.
- Все как положено, - ответила Дуся. - Муж молчит, Танька носится со свои горшком… Я ему наконец, сказала, что у меня ребенок в Караганде — ничего, ответил, что заберем, когда квартиру дадут.
- Хорошо, что ты сказала. Он у тебя хороший, и очень тебя любит, значит, полюбит и твоего ребенка.
- А куда денется, у нас и свой есть, а он без Таньки жить не может.
Дуся настойчиво приглашала Лену к себе, она отказывалась.
- Я приду за Татьяной, поиграем с ней, - сказала Лена, и Дуся ушла, оставив её наедине со своими мыслями. Читать было не возможно, спать не хотелось. И все же она заснула…
она плавала под водой, и островом над ней возвышалась Бештау, вся в огнях костров; горели костры и вода становилась горячей, и …
- Ты спишь? - около кровати стояла Таня в новом трикотажном платье и большим розовым бантом в светлых, чуть растрепанных волосах. Бант качался на макушке с боку на бок. Все спят, мама с папой выпили водички и тоже спят. Ты со мной поиграешь?
Они играли в жмурки, и Лена качала девочку на ноге, и они бегали друг за другом, пока не устали, и сели около окна «рассказывать сказки». И вдруг за окном, за вершинами тополей, Лена увидела кромку огня, оцепившего Бештау, как иллюминация — ёлку. Большая гора дышала огнем, язычки которого шевелились, светились, не угасая. Горит гора?! Подожгли траву? Почему? Это было так непонято и странно, и совпадало со сном.
- Смотри, настоящий праздник. Видишь огни вон там?
Лена проводила Таню спать и стала ждать восьми часов и звонка. В двадцать минут девятого позвонила сама.
- Аленушка, голос его прервался, и, немного задыхаясь, он продолжал. - Ты придешь?

И Лена полетела — гостиница, ступени ко Дворцу. Дверь горисполкома была открыта. Виктор стоял у двери и ждал её. И они сел на кожаный диван в его кабинете и стали разговаривать, и смеялись, и им было хорошо.
Потом Лена провожала Виктора к мотороллеру, сиротливо прикорнувшему около сиены Дворца. Большими хлопьями повалил снег, он кружился весело и легко, искрящимся каскадом плывя мимо фонарей и улиц. На руле Остапа была корона из снега. А снег шел и шел, и таял слезами на ресницах...