03. Люболь

— Тоха! Наконец-то! — гаркнул я, увидев за стеклом офисной перегородки лицо, как две капли воды похожее на Антонио Бандераса в молодости.

— И незачем так орать, Купидонов! — раздался приглушенный стенами голос Антона. — Я тоже рад тебя видеть. Даже соскучился в этих командировках.

В дверях нарисовался Антон Бендер, мой хладнокровный заместитель и альтер-эго с черными крыльями. Обычно он занимался делами по неконтролируемой страсти, любовной ненависти и неудачным отношениям. В общем, устранял последствия моих безалаберных поступков. Не все, конечно, проходит гладко при зачистке. Вот за Ромео и Джульеттой недоглядели, например. Взбучку нам Милосская тогда устроила знатную, да и Шекспира недобрым словом поминает за ненужный пиар.

— Привет, Дим! – Тоха кивнул Пофосову из отдела Несчастной любви и Разбитых сердец. — Опять нектар на этого балбеса кудрявого переводишь?

— Да не жалко, все равно бесплатно выдают, — Дима протянул широкую загорелую ладонь и пожал Тохину руку. — Как съездил, удачно?

— Да уж, полазил по нашим неоцифрованным архивам. Всю Европу перепахал! И оно того стоило. Смотрите, что откопал в Кротоне, — Тоха протянул нам потрёпанный лист с надписями на древнегреческом и латинском.

— Ничего себе! Первоисточник Remedia Amoris, рецепт лекарства от любви? — ахнул Дима, взъерошив от волнения рыжую гриву на голове.

— Ну что, эксперимент проведем? Есть у тебя на примете какая-нибудь жертва несчастной любви, Дим? Только желательно мужского пола, а то состав там термоядерный, — подначил я коллег. — Заодно нектар отработаю!

— Тебе, Купидонов, лишь бы детскими шалостями заниматься. Никак не повзрослеешь. А еще начальник, — спокойно сказал рациональный Бендер, забирая у меня лист бумаги с рецептом. — Да пошли в лабораторию, чего встали. Самому интересно до жути!

— Главное, чтобы у химиков вода из Леты осталась, без нее лед забвения не приготовишь! — взволнованно выпалил Дима, на ходу затягивая любимый галстук с рыжими котиками.

*****

Февраль в Риме оказался на редкость тёплым. Ромка сидел в стекляшке Ciao Bella на Via Vittorio Veneto и молча сжимал в руке телефон. Раньше эта бездушная пластиковая коробка отзывалась Ириным голосом. Теперь глянцевая игрушка превратилась в изощренное орудие для пыток — бесконечные длинные гудки прошивали насквозь, как сотки двухсантиметровую вагонку.

Душа только успел согреться, серый снеговик внутри постепенно начал таять, освобождая место для теплой весны, горячего чая и честных разговоров. И вдруг это Иркино — «нет». Не могу. Не жди. Не приезжай. Все так несвоевременно. Не могу говорить. СМС без простого «Привет». Звонки без ответа. Односторонняя связь.

Не отпускало ощущение абсурдности происходящего. Он чувствовал себя собакой, которую хозяин выгнал на улицу за ненадобностью. Ребенком, которого родители не забирают из детского сада потому, что решают свои взрослые «проблемы», а он остался один в полутемной комнате.

Волны эмоций накатывали по очереди. Любовь. Боль. Непонимание. Ревность. Злость. Бессилие. Ненависть. Страх. Каждая имела свой голос. Когда-то давно, Ромка глушил голоса водкой. Став Романом Евгеньевичем - музыкой на скорости сто восемьдесят. Как утихомирить их сейчас, он не знал. Тонкая проволока отношений под высоким напряжением накалилась, но не перегорала.

— Вам коктейль от нашего бармена! — вежливо произнес официант, изумительно напоминающий голливудского актера. Хотя это же Италия. Здесь через одного – или Сталлоне или Бандерас.

Роман вынырнул из тумана собственных мыслей и уставился на бокал. На дне искрился кубик льда, семь слоев переливались кислотной радугой, на поверхности плясали горячие голубые всполохи. «Прям лед и пламень» — подумал Рома и залпом осушил стакан, даже не спросив названия этого пойла.

— Оно называется «Любовь к себе», — голубоглазый бармен, похожий на ангела, тряхнул кудряшками, достал что-то напоминающее арбалет и выстрелил Ромке в грудь.

От неожиданности Роман зажмурился, а открыв глаза увидел перед собой лишь недопитый капучино и рыженькую официантку со счетом в руке. Привидится же такое!

***

По эмоциональной проволоке, связывающей два человеческих транзистора в центральном процессоре Любви, прошел высоковольтный разряд. Золотая нить не выдержала напряжения и беззвучно исчезла, оставив легкий запах озона и сожаления.

Анна Коринфеева, главный аналитик отдела Предопределенности и Персонификации Судьбы щелкнула мышкой по всплывшему на экране предупреждению об очередной разорванной цепи и парой кликов отправила два личных дела на новый цикл внедрения любви и отношений.