Азбука жизни Глава 5 Часть 89 На паперти стоять!

Глава 5.89. На паперти стоять!

Тишину в гостиной, густую от невысказанных мыслей, разрезал уверенный голос Дианы.

— Виктория, простят меня в Минске, но их лидер, та, что сбежала в Литву...
Она не договорила, ища нужное слово. И я его нашла за неё, выдохнув коротко и чётко, как приговор:
— На паперти. Стоять.

Мужчины переглянулись, и по их лицам пробежала сдержанная улыбка. Они видели, с каким внезапным восхищением Диана на меня взглянула. Она — гениальный дизайнер, виртуоз линий и смыслов — мгновенно оценила точность этой ужасной метафоры. Как оценила и я.

— Да, девочки! — кивнула я, обращаясь уже ко всем. — Именно этого и добивается сегодня их «щедрая» Европа. Украинцы им уже неинтересны — те и так давно на этой паперти стоят, протягивая руку. Теперь очередь — за соседями. Чтобы теснее, неотрывнее давить на Россию. Стравить всех со всеми, а самим — раздавать оценку: кто достоин милостыни, а кто нет.

Николенька молча слушал, и на его лице не было ни тени улыбки. Только сосредоточенная, тяжёлая серьёзность.
— Молодец, — тихо сказала я ему. Он высказал вслух то, что висело в воздухе.

В его молчании после этих слов была вся наша общая грусть. Грусть за страну, где остались друзья. За страну, которую кто-то там, наверху, с таким упорством, с такой слепой яростью толкает не в будущее, а в пропасть. И саму эту пропасть выдают за «европейский выбор».

На паперти стоять. Самое страшное — не в нищете. Самое страшное — в потере достоинства. В добровольном, вымаливающем поклоне. И в страшной, необратимой тишине, которая наступает, когда тебе перестают бросать даже гроши. Потому что очередь — длиннее, а интерес — короче.

Мы сидели в нашей светлой, тёплой гостиной, а за окном, в тысяче километров, катилась в бездну чужая судьба. И мы могли только смотреть. И понимать. И молчать. Потому что против безумия, добровольно вставшего на колени, даже правда часто бессильна.