Один лишь только миг

1

Начальник лагеря Свиридов снова посмотрел на декорацию из сбитых наспех досок, забрызганных свиной кровью. Кобанчика зарезали и сьели. До утра гуляло начальство лагеря №288, где содержались немецкие военнопленные.
Свиридов хитро улыбнулся особисту, стоявшему рядом с ним и с удивлением взирающему на имитированный пыточный стол. В углу комнаты тут же, лежал деревянный брусок, накрытый белым саваном и тоже щедро орошенный свиной кровью...
-- Приведите Юргена,-- с азартным блеском в глазах приказал Свиридов.
Через некоторое время в дверях появился конвоир с военнопленным немцем. Юрген поднял мальчишечьи глаза на начальника лагеря, вытянувшись по стойке смирно.
Особист изучающе оглядывал пленного немца. Это был щупленький немец, лет 20-22-х с открытым лицом и большими голубыми глазами.
-- Юрген,-- обратился к пленному начальник лагеря,-- тебя не мучают кошмары по ночам, ведь ты исправно сдаешь своих товарищей? А что, если они узнают об этом?
Немец сжался. Он молчал.
-- Знаешь, ложись-ка туда,-- скомандовал особист, наблюдавший за пленным со стороны.
Немец посмотрел на сбитую, перепачканную кровью доску и перевел глаза на приказавшего. Он ничего не понимал. Начальник лагеря слегка подтолкнул немца:
-- Давай уже, парень, или твои товарищи узнают, кто стучал на них все это время. Как думаешь? Как они обойдутся с тобой?
Пленный по имени Юрген сделал шаг к доске и, увидев белое полотно прикрывающее что-то, остановился. Из под окровавленного полотна выбивался край немецкой формы. Немец попятился к двери, качая головой:
-- Найн, нет!
-- Как знаешь, Юрген,-- с деланным разочарованием вздохнул начальник лагря,-- ты свободен, можешь идти к своим товарищам... Конвой!..
Немец умоляюще посмотрел на особиста, который продолжал испытывающе глядеть на него:
-- Нет, пожалуйста, нет!!!
Тут его взгляд упал на саперную лопатку с обогренным кровью лезвием. И немец буквально застыл от ужаса, глядя на нее. Начальник лагеря похлопал его по плечу:
-- А ты как думал?-- сказал он.-- Мне принадлежит и жизнь твоя и совесть...
Немец задрожал. Он еле держался на ногах.
-- Конвой!-- снова позвал начальник лагеря
Военнопленный затрясся... Но отстранился от конвойного, сделав усилие над собой, подошел к “ пыточному столу” и встал на колени перед ним.
-- Нет, ложись лицом вверх -- приказал начальник лагеря-- И шею освободи...
Немец дрожащими руками стал расстегивать пуговицы на груди, потом послушно лег. Начальник лагеря взял саперную лопатку и подошел к нему. Он коснулся заостренной частью саперной лопатки оголенной шеи немца, который не пошевелился и не издавал больше ни звука, лишь смотрел отрешенным взглядом.
-- И что, он готов умереть такой смертью?-- шепнул уже по-русски особист на ухо начальнику лагеря.
-- Он знает, что его товарищи, если узнают кто сдавал их нам, растерзают его.
Начальник лагеря взмахнул лопаткой и острие взвилось вверх над неподвижно лежавшим военнопленным. Юрген смотрел и не шевелился. Начальник лагеря резко опустил лопатку вниз и остановил руку у кадыка пленного. Немец не издал ни звука, но его била дрожь. Начальник лагеря коснулся горла пленного рукой:
-- Чуть расслабь шею,-- сказал он не довольным голосом,-- а то сразу не перерубится голова...
Юрген, словно придя в себя от первого шока, застонал и слезы брызнули из его глаз. Но все же немного запрокинул голову назад, расслабив шею.
Начальник лагеря снова занес лопатку над ним... Особист и его адъютант с напряжением вглядывались в глаза пленного. Немец перестал дрожать и плакать. Он ждал удара и был готов умереть. Начальник лагеря удовлетворенно смотрел на пленного.
-- Вот так, хорошо...постараюсь снять одним ударом -- сказал он пленному, который смотрел на него неподвижным взглядом с застывшими в глазах слезами.
-- Достаточно... Я забираю его,-- сказал особист и кивнул своему адъютанту.
Немцу помогли встать на ноги, которые сначало подгибались у него. Поэтому его держали под руки. В лице его небыло ни кровинки. Он отдал себя в волю людей в форме и ничему не сопротивлялся, что с ним они делали.
Юргена отвели в машину и особист сел рядом с ним на заднем сидении. Машина неслась по утренним улицам. Потом встала у разбитой стены какого-то дома. Юргена поставили в проеме и особист, достав пистолет, выстрелил ему в голову. Немец упал вниз лицом. Вскрикнула испугавшись какая-то женщина. Стали собираться люди.
Особист еще стоял, вглядываясь в неподвижно лежавшую фигуру в крови...
-- Поехали,-- наконец сказал он своему адъютанту.

2

-- Ну что, Саша, ты привел его?-- особист глядел на парня с ничем не примечательной внешностью.
-- Да, Петр Николаевич, он здесь.
-- Заводи.
Парень исчез за дверью и вскоре опять появился с человеком с мешком на голове и связанными впереди руками.
-- Сними мешок,-- приказал особист, указав взглядом на стул у стола.
Пленного усадили на стул сняв с головы мешок. В глаза ему блеснул яркий свет от лампы.
-- И снова, здравствуй...-- сказал особист ему.
Человек на стуле прикрыл от света глаза руками. Особист подошел к нему, коснулся рукой его волос, приподняв пряди над правым ухом. В височной области, ближе к брови, виднелся небольшой шрам от пули прошедшей по касательной. “ Я по-прежнему отлично стреляю”,-- подумал Петр Николаевич.
-- Узнаешь меня?-- спросил особист у связанного направив на себя лампу.
Пленник поднял на него голубые глаза и вздрогнул.
-- Да, Юрген, это я, ты не ошибся.
Немец смотрел на особиста со страхом в глазах. Он весь задрожал:
-- Что Вам нужно от меня?-- проговорил он наконец.
-- Все тоже самое, что и раньше, чтобы ты доносил. Только ты это делать будешь уже не в лагере военнопленных, а на свободе.
Особист слегка похлопал немца по щеке:
-- Ты официально не существуешь. Ты умер. И живешь еще только потому, что твоя жизнь принадлежит мне.
Немец отшатнулся назад от его руки, но особист крепко сжал его за шею.
-- Если не хочешь, чтобы повторилось все, что с тобой было, но уже по-настоящему, ты будешь послушен, как и раньше. И будешь работать теперь на меня! То есть на советскую разведку...-- особист смотрел на него и ждал.
Немец не шевелился, находясь в его крепких руках. Он осознал теперь то, что с ним тогда произошло. Особист медленно разжал свои пальцы и отпустил шею немца...Юрген с неподдельным ужасом смотрел на него. Его просто колотило от животного страха.
-- Тебе нужно возвращаться,-- вдруг сказал особист,-- тебя отвезут, откуда взяли, но сначало ты подпишешь это...
Он сунул немцу под нос лист бумаги:
-- Это согласие на сотрудничество. Здесь поставь свою подпись. И..,-- особист посмотрел немцу в глаза,-- не шути с нами, если хочешь жить.
Юрген опустил глаза.
-- Да, господин офицер,-- тихо произнес он.

3

Молодой человек в костюме и плаще со шляпой в руках прогуливался у городской филармонии, поглядывая на часы.
-- Юрген..,-- послышалось сзади.
Человек в костюме вздрогнул и обернулся. На него глядел полуседой немец в грязной шинели со впалыми, потускневшими глазами:
-- Юрген, это ты?!
Человек в костюме быстро подошел к старику и взяв его за рукав повел за угол строящегося на другой стороне улицы дома.
-- Тихо Ханнес, тихо,-- проговорил Юрген озираясь по сторонам,-- что ты тут делаешь?
Старик расплылся в улыбке:
-- Нас пригнали сюда из лагеря восстанавливать этот дом. Наша бригада трудится с утра. Пока мы не восстановим Брест, нас не отпустят домой. Сначало Белоруссия, потом они что-нибудь еще придумают. А знаешь, кто нас охраняет?-- тут старик хитро прищурился и добавил-- Молоденькая лейтенант из НКВД, кажется, или как их теперь у них называют, редкая стерва! Послушай, а как ты сам здесь? И...этот костюм... Я сначало не узнал тебя. Тебя же, как будто расстреляли...
-- Я выжил, Ханнес, только ты не говори никому.
-- Хорошо... Но, как?..-- старик не успел договорить.
К ним подбежала молодая женщина в коженке:
-- Мюллер, что ты тут делаешь?-- обратилась она к старику, потом перевела острый взгляд на Юргена
-- Ты кто такой? Документы.
Юрген достал польский паспорт.
-- Я поляк,-- пробормотал он по-немецки,-- приехал из Польши. Здесь остались мои родственники, я их розыскиваю...
Женщина смерила Юргена пронизывающим взглядом:
-- Какой ты поляк? Может польский немец? Зачем к военнопленному подошел? Приятель твой?!
И схватив Юргена одной рукой за локоть, другой потянулась к кобуре:
-- Пошли-ка давай со мной.
-- Госпожа лейтенант!-- обратился к женщине Ханнес-- Я просто спрашивал у этого товарища, как обменять губную гормошку на еду. Он был у филармонии и я подумал, что...
-- Да, я именно так и поняла, что это твой товарищ. Вы с ним прячетесь по углам...
Дуло пистолета воткнулось Юргену в бок:
-- Пошел давай!
На стройке немцы обступили Юргена:
-- Это же Юрген Куртц..,-- раздался шепот среди военнопленных.
Женщина прищурилась:
-- Беглый?
-- Нет, его вроде бы расстреляли, но он оказывается жив...
-- Это интересно,-- усмехнулась женщина.
Юрген смотрел в глаза своих бывших товарищей.
-- Этот костюм на нем... Это он продался Советам. Как же мы не догадались раньше!
Немцы обступили Юргена и началась драка. От смерти его спасла лейтенант. Она выстрелами в воздух заставила военнопленных отступить. И, схватив Курца за шиворот, вытащила из толпы. Военнопленные, перешептываясь между собой отступили. Отведя Юргена в сторону, женщина лейтенант продолжала тыкать в него дулом пистолета.
-- Говори мне, кто ты? Иначе отдам им...-- лейтенант кивнула в сторону немцев, бросавших на Юргена злые взгляды.
Юрген молчал. Женщина достала платок:
-- Оботри кровь,-- сказала она,-- они, что правду говорят?
-- Я-- мертвый уже!.. Я предал своих и работаю на вас! Меня убьют или ваши, или...вот, они...
Женщина задумалась.
-- Петр Николаевич.., это он тебя завербовал?
Юрген молча опустил глаза.
-- Товарищ майор госбезопасности...-- продолжала женщина лейтенант-- Что же Вам неймется все, Петр Николаевич?
Потом она посмотрела на Юргена.
-- Иди..,-- вдруг сказала лейтенант,-- я отпускаю тебя... Возьми свой паспорт. И запомни этот номер телефона. Как попадешь в Варшаву, позвони по нему. Скажи, от Савицкой Марии-- это я. Тебе там помогут. Вот деньги на билет. Езжай сегодня. Все...
Юрген с удивлением смотрел на нее.
-- И запомни... Если попадешь снова к Петру Николаевичу, он не оставит в живых. Вы для него-- расходный материал. На одно задание. Потом -- смерть. Наверняка он уже подумал, как избавиться от тебя...
-- Почему Вы помогаете мне?-- спросил Юрген.
 Мария улыбнулась:
-- Знай, не все особисты сволочи...Есть среди нас, конечно...разные, но не все такие, как Петр Николаевич. Жалко тебя...расходный человеческий ресурс. Наверняка он уже сделал так, что ты не числишься среди живых, чтобы крутить тобой в своих личных целях...
-- Я подписал бумагу о сотрудничестве с советской разведкой.
Мария усмехнулась:
-- Зачем ты нужен советской разведке? Подумай. Нет, это его личная инициатива... А расписка-- это просто обман. Беги, мой тебе совет, пока жив...
И больше не говоря ни слова, она повернулась к нему спиной и направилась в сторону военнопленных.

4

Юрген трясся в поезде Брест-Варшава. Он ехал уже около часа, может полтора. Он бежал. Бежал ото всех. Только ветер, врывающийся через открытое окно его купе, был его попутчиком. Поезд, мерно стуча колесами, уносил его в неизвестность. Петр Николаевич будет ждать его лишь утром, завтра.
Юргену было приказано встретиться с человеком из филармонии и передать ему пакет. Юрген вынул пакет из внутреннего кармана своего пиджака. И смотрел на него некоторое время. Небольшой, плотный, туго перевязанный веревкой, похожий на коробку конфет монпансье. Юрген не передал его адресату. После разговора с Марией Савицкой он сразу помчался на вокзал. И все же сумел достать билет на поезд. Номер телефона, который продиктовала ему Мария он запомнил наизусть.
События последних дней изрядно помотали его нервы. Он сел, откинувшись немного назад, закрыл глаза. Сейчас он думал о том, какие разные могут быть люди в этих страшных структурах госбезопасности. А он, простой солдат был винтиком в политических интригах обезумевшего от своей безнаказанности диктатора своей страны, пославшего его умирать в пекло войны с Советским Союзом, а потом стал марионеткой в чьей-то игре, уже в самом СССР. Но, во всем казавшемся ужасе безысходности, есть хорошие люди, которых посылает Проведение на его жизненном пути. Что ждет его дальше? Сможет ли он выбраться из всего этого живым?..
Юрген почувствовал, что хочет есть. Отложив пакет в сторону, сосчитал оставшиеся у него деньги. Денег хватило и на билет до Варшавы и еще оставалось, чтобы поесть. Юрген встал и выйдя из своего купе, отправился в вагон-ресторан.
В вагоне-ресторане он уже доедал свое блюдо, когда поезд сотряс мощный взрыв. Вагон качнуло и Юрген оказался на полу под столом. На него посыпались тарелки с недоеденным ужином. Поезд, надтужно взревев и дернувшись еще раз, остановился. Все бросились из вагона. Юрген тоже побежал в свое купе, которое находилось рядом с вагоном-рестораном. Но, пробежав тамбур вагона-ресторана, он оказался на улице...Его вагона небыло...В полстах метрах на путях догарал его вагон и стояли другие вагоны, сцепленные с ним. Мощный взрыв просто оторвал их! Юрген вспомнил свой пакет, который оставил в купе. Это была бомба...Юрген все понял наконец. Не дожидаясь милиции, спрыгнув с поезда, он пошел в темноту ночи.
Он не знал сколько он шел, но вдруг показалась какая-то деревня. Стояла ночь. Юрген не знал куда идти и пошел наугад. Постучался в какой-то дом. Ему открыла девушка с лентой в длинной русой косе. Она бросила на его потрепанный костюм пытливый взгляд. И пригласила войти. В деревенской хате она была одна, больше никого в доме небыло. Юрген сел у печки поглядывая на юную хозяйку. Он не знал русского языка и не представлял, что ему делать дальше. Девушка принесла кувшин молока. Юрген, сделав несколько глотков, кивнул в знак благодарности. Потом встал и пошел к выходу. Он боялся, что его раскроют. У самого порога он остановился в нерешительности и обернулся.
-- Вы уже уходите?-- спросила девушка.
Юрген виновато улыбнулся. Он ничего не понял из того, что она сказала. С минуту они смотрели друг на друга.
-- Куда же Вы пойдете, Вы же не местный...
Курц снова промолчал. Девушка подошла ближе.
-- Утром вернутся отец с братьями, они проводят Вас до границы. Вам ведь в Польшу надо? Вы по-русски понимаете?
Юрген пожал плечами.
-- Не понимаете...-- подытожила девушка. Потом она, взяв гостя за руку повела его в комнату, показав ему место.
-- Спите здесь,-- сказала она,-- отдохните. Вы с того поезда, что с рельсов сошел? Ведь так? Деревенские взрыв на путях слышали...
“ Хорошо, пусть все будет так, как идет,-- подумал Юрген,-- все равно не знаю, куда идти”...Он лег на кровать и провалился в сон.

5

Утром Юргена разбудил крик петухов. К нему в комнату вошли пятеро крепких мужчин. Отец семейства, уже седовласый старик, спросил гостя откуда он родом, но не получил ответа. Юрген почувствовал, что напряжение нарастает, но девушка с косой объяснила, что он поляк и по-русски не  понимает и едет в Польшу.
-- Он с того самого поезда,-- сказала она отцу.
Мужчины сочувственно закивали.
-- Его до границы проводить надо,-- сказал старший брат Андрей--Егорыч его до границы доведет и мы тоже с ним пойдем, опасно нынче в лесах...
Юрген мог лишь молча созерцать то, что они договариваются о чем -то и надеяться, что как-то все разрешится само собой.
Позавтраков, они отправились в путь. Юрген шел занятый своими мыслями. Его проводники вели лишь им известной тропой. Они шли через села, спаленные до тла. От которых оставались лишь торчащие печные трубы. Понимая, что это последствия войны, Юрген был потрясен зверствами карателей из SS...Он умолял Проведение, чтобы эти белорусские мужики не распознали в нем немца, справедливо полагая, что отвечать перед ними придется ему одному...
Юрген потрогал внутренний карман со своим польским паспортом , который ему сделали, когда отправляли на задание, во избежание недорозумений с патрулем. То, что он иностранец, могло оправдать его не знание русского языка.
Внезапно им на встречу вышли вооруженные люди из леса. Они какое-то время переговаривались с его спутниками. Проверили документы и повели с собой. Зашли к леснику, где оказалось еще с десяток человек. Они отделили Юргена от его спутников белорусов и куда-то их увели. Юрген был один в доме, в окружении людей вооруженных до зубов. Он понял, что все кого-то ждут. Потом появился, видимо, их старший и принялся о чем-то расспрашивать Юргена. Но он не знал языка. Как узнал он уже после, допрашивающий его был поляк. И Юрген с треском провалил свою польскую принадлежность...Люди у лесника оказались лесными братьями, людьми разных мастей и взглядов.
В конце концов к Юргену обратились по-немецки...
-- Вы не поляк, а немец, ведь так?-- спросил его допрашивающий.
Юрген вздрогнул, когда услышал немецкую речь.
-- Что Вы испугались? Вы не коммунист и это радует...-- продолжал допрашивающий-- А то мы подумали, что с Вами, эти Ваши спутники, бывшие партизаны и сражались в войну на стороне красных... Теперь видим, что ошибались, потому что, будь они коммунистами или партизанами, не вели бы немца к польской границе. И не скрывали, убеждая, что Вы -- поляк.
Юрген поморщился.
-- Вы немецкий военный? А документы фальшивые,-- продолжал свой монолог допрашивающий Юргена человек-- Я поляк, жил в Польше, у меня в детстве были друзья немцы...
Юрген кивнул, а поляк продолжал:
-- После того, как подорвался поезд, усилили контроль на границе с Польшей. Приехали из контрразведки, кого-то ищут...
Юрген побледнел. А его собеседник, уловив его реакцию на сказанные слова, добавил:
-- Но Вам и Вашим спутникам нечего опасаться. Мы вас не выдадим...
Вскоре Юргена воссоединили с его спутниками. Его белорусские товарищи теперь странно на него посматривали и сторонились. Но агрессию внешне к Юргену не проявляли, опасаясь лесных братьев, которые поместили их с Юргеном в одном месте.
Ночью, зажав немцу рот, Андрей и его братья, избили его и, вытащив на двор, ушли. Юрген лежал на земле и, глядя в звездное небо, в молитвах благодарил Бога, что они не убили его, что он остался жив.
Белорусы все-таки были коммунистами, вероятно, были и партизанами, поляк ошибся на их счет. И совершенно ясно, если бы спутники Юргена немного раньше догадались, что он не поляк, а немецкий солдат, то конечно же не стали бы вести его к польской границе, а убили бы его по дороге в тот же час, как узнали об этом. Теперь же они тронуть его боялись перед лесными братьями, у них на виду, потому что их собственная жизнь зависила от этого немца.
Юрген поднялся с земли и без страха снова зашел в дом, вернувшись, лег на свое место. Он спокойно закрыл глаза, пытаясь уснуть. Прежде, чем погрузиться в сон, он подумал еще о том, как причудливо в реальной жизни по воле Господа Бога переплетаются судьбы людей по сути иногда даже идейных противников и врагов, при других обстоятельствах не потерпевших бы друг друга.

6

Переждав несколько дней, все же решили идти в Польшу. Лесные братья брали Юргена с собой. Белорусы возвращались в свою деревню. Перед самым их уходом, Юрген подошел к Андрею и просто поблагодарил по-немецки:
-- Данке,-- тихо произнес Юрген, взглянув белорусу в глаза.
Тот какое-то время смотрел на него, потом усмехнулся немного покачав головой.
-- Прощайте и не поминайте лихом, как у вас говорят...-- сказал Юрген.
Так они разошлись в разные стороны. Юрген, поляк и несколько человек лесных братьев направились в сторону Польши, а Андрей со своими--домой, обратно в свою деревню. Так расстались бывшие враги на белорусской земле.
Юрген не держал обиды за то, что белорусы избили его. Он видел полностью уничтоженные деревни, навсегда исчезнувшие с карты , населенные пункты, от которых оставались лишь печные трубы. Юрген прекрасно понимал, как сильно они могли ненавидеть их, немцев...
Наконец они прибыли в Варшаву. В Варшаве лесные братья стали убеждать немца присоединиться к ним и сражаться в их рядах с коммунистами и жидами, но Юрген отказался. Он и думать больше не хотел о том, чтобы снова взять оружие в руки. Распрощавшись с лесными братьями и поблагодарив их, он позвонил, набрав наконец заветный номер. И услышал голос женщины, пригласившей его домой.
Юргену казалось, что все страшное осталось уже позади, а впереди будет только самое светлое. Воздух свободы опьянил и он совершил свою роковую ошибку. Не остерегся и сразу постучался в двери. Открыла та самая женщина, с которой он общался по телефону, это была пожилая полячка. Она отошла в сторону,пропуская гостя вперед, в дом.
Юрген вошел и услышал за спиной щелчок затвора. Это была засада. Его ждали. Петр Николаевич вышел ему на встречу.
-- Саша,-- обратился он к своему адъютанту, стоявшему с пистолетом за спиной Юргена,-- пригласи гостя сесть.
Юргена толкнули к столу и адъютант особиста, ударами рукояти пистолета, заставил немца сесть.
-- Ну что, дружок? Мы тебя уже заждались,-- радушно улыбнулся ему Петр Николаевич,-- не стесняйся, ну что ты...садись за стол, сейчас чай будем пить...
-- Саша, скажи старой контре, чтобы она принесла нам чаю,-- обратился Петр Николаевич к своему адъютанту.
Мужчина с не запоминающимися чертами лица быстрым шагом направился к комнате, в которую зашла хозяйка дома и вошел туда.
“ Их только двое,-- подумал Юрген,-- но как они узнали этот адрес, неужели та женщина лейтенант заодно с ними?”
Петр Николаевич глядел на приунывшего немца:
-- Неужели ты думал, что сбежишь от нас?-- спросил особист у него-- Я предупреждал, чтобы ты не играл с нами. Когда ты сдружился с этой Савицкой? Неужели действительно случайно повстречал у филармонии? Тебя видели с ней. Это она направила тебя в Варшаву? И дала деньги на поезд? Я немного покапался в последних делах, которыми она занималась. Взрыв поезда Брест--Варшава натолкнул меня на твой след, вычислить адрес не составило большого труда...
Петр Николаевич хлопнул рукой по столу и сел на стул, поглядывая на Юргена:
-- Новоявленная мать Тереза! Всех ей жалко. Даже...немцев!!!
Юрген поднял на особиста глаза. Тот испытывающе смотрел на него.
-- Знаешь, чей это дом?-- спросил вдруг Петр Николаевич у него-- Здесь живет родная сестра одной полячки, которую в Советском Союзе обвинили в шпионаже, но Савицкая из кожи вон лезла и все же добилась ее реабилитации, правда уже посмертно...Савицкая не может жить спокойно, как все обычные люди. Она тогда сильно подпортила свою карьеру и теперь охраняет пленных немцев. Но ей этого мало! Она и немца уже успела пожалеть...
Юрген, не отрываясь смотрел особисту в глаза.
-- Что смотришь?-- прищурился тот-- Ты мне все скажешь, о чем вы говорили с ней...
Петр Николаевич взглянул на хозяйку дома, которая принесла и поставила на стол чай.
-- Вот еще одна контра ходит,-- сказал он,-- но ничего, мы это исправим...
-- А ты, немец...-- тут Петр Николаевич, немного привстав со стула приблизил свое лицо к самому лицу Юргена-- Ты зря послушал Савицкую и пустился в бега.
-- Зачем я Вам?-- проговорил Юрген-- Зачем Вам нужна моя жизнь, что даже сюда приехали?
 Петр Николаевич коснулся щеки Юргена, немного потрепав его за ухом там, где был шрам от пули:
-- Юрген, Юрген...-- сказал он-- Знаешь ли ты, почему я оставил тебе эту отметину на виске? Ты умер еще тогда, когда я расстрелял тебя. Тебя больше нет. И то, что ты еще дышешь, ешь и пьешь, этим ты обязан мне. Ты должен был делать, что я говорю. От советской разведки так просто не убежать. Уйти можно, но только вперед ногами...
-- Вы работаете на свои интересы, а не на государственные-- сказал Юрген.
Петр Николаевич какое-то время молча смотрел на него.
-- А ты умнее, чем я думал,-- наконец сказал он,-- но я исправлю свою ошибку...Саша!
-- Да, Петр Николаевич
-- Иди, готовь машину, мы сейчас договорим с нашим немецким другом и поедем
Адъютант кивнул и вышел из дома. Петр Николаевич посмотрел на Юргена:
-- Ты чай пей, остынет...
Юрген не пошевелился.
-- Что еще тебе Савицкая обо мне наговорила?
Юрген не ответил. Особист вскочил и ударил Юргена наотмашь по лицу:
-- Ты мне все скажешь,-- зло сказал он.
Юрген молча смотрел на него, вытирая кровь рукой.
Пинок с ноги переломил ножку стула, на котором сидел Юрген и немец оказался на полу. Особист вынул пистолет и передернул затвор. Юрген поднял к лицу руку, пытаясь защитить голову. Кривая усмешка скользнула по тонким губам особиста. Он поднял пистолет...
Юрген смотрел в черное дуло пистолета и цепенящий душу холод поднимался откуда-то из глубин его сердца. На лбу выступили крупные капли пота от напряжения и смертельного страха перед этим человеком.
Особист вдруг усмехнулся:
-- Что значит твоя жизнь? Информатора, стучавшего на не согласных и наших противников, твоих товарищей по оружию?! Ничего! Ты разочаровал меня.
-- Вы все равно бы убили меня после задания. Человек, которому предназначалась бомба, Ваш личный враг? Вы хотели убить его моими руками? Конечно, ведь меня нет! Кто потом опознает неизвестного человека в костюме, ведь никому в голову не придет даже, что этот человек немецкий военнопленный... Не так ли?!
-- Да,-- Петр Николаевич кивнул,-- я никогда не оставляю в живых отработанный материал. Это мой принцип! Ах, как же все было распланированно, расставленно по полочкам, но ты начал думать головой. Как мог ты поверить ей и сбежать провалив задание и не убить его?
-- Я не имею отношение теперь к тому человеку, да , я не выполнил задание. Почему Вы убьете меня?-- голос Юргена дрогнул-- Вы можете же меня не убивать? Какой смысл в моей смерти теперь, когда тот человек жив?
Юрген задохнулся от подступивших к самому горлу, нахлынувших внезапно чувств:
-- Отпустите меня, прошу Вас, пожалуйста. Вы ведь можете поступить так...
Петр Николаевич сел на корточки рядом с немцем, похлопывая пистолетом о ладонь своей левой руки.
-- Ты опять прав, могу. Что такое жизнь? Один лишь только миг. А что потом?..
-- Это каждый выбирает для себя сам, что потом зависит от самого человека, от его выбора. Мы отвечаем за наш выбор -- твердо сказал Юрген.
Особист поднялся:
-- Если верующий,молись. Сейчас самое время-- сказал он-- А я пока проверю твою философию. И есть ли на этой земле справедливость. Встать!
Юрген поднялся, встав на ноги. Особист толкнул его к стене:
-- Я убью тебя, а потом эту старую контру, хозяйку дома.
Стоя у стены Юрген закрыл глаза. Все. Сейчас уже точно конец. Юрген тихо молился, шевеля беззвучно губами в ожидании последней пули. Какой-то свистящий звук, потом удар об пол чего-то грузного заставили Юргена открыть глаза.
На полу, лицом вниз лежал особист и между лопаток из спины его торчала стрела. Хозяйка дома с арбалетом в руке стояла в дверях своей комнаты. Она посмотрела на Юргена.
-- Давно мечтала это сделать,-- спокойно сказала она,--из-за таких, как он погибают ни в чем не повинные люди. Как моя сестра. Она вышла замуж и уехала в Советский Союз. Она просто хотела счастья, хотела любить и жить со своим любимым на его Родине. Но польская ее национальность вызывала недоверие...Они забили ее до смерти...
-- Мне действительно очень жаль...-- тихо проговорил Юрген--А Вы хорошо говорите по-немецки.
Хозяйка дома лишь улыбнулась:
-- Столько времени жила под вашей оккупацией...
-- Спасибо, что спасли мне жизнь, Вашему бывшему оккупанту!
-- Ну, что Вы..,-- смутилась женщина,-- да.., Мария Сергеевна просила меня помочь Вам...
С этими словами она достала из шкафа паспорт и деньги:
-- Этот паспорт, он настоящий. У меня есть хорошая подруга, она немка. Во время бомбежки Дрездена английской авиацией, сын ее пропал. Не было найдено его тело. Мать ждала его, что может быть он вернется домой, до недавнего времени, не хотела верить.Он был примерно Вашего возраста, может моложе. Георг Леманн его имя. В такой жаре фотография в паспорте немного испортилась и расплылась, можете потом вставить новую, уже свою. По той фотографии никого уже нельзя распознать. Бушевал пожар в городе. Она первым делом спасла документы и этот паспорт своего сына. Она так верила, что он выживет... После, в Дрездене, было много не опознанных трупов... Вы понимаете...
-- Спасибо...-- Юрген с благодарностью смотрел на эту не молодую, убиленную сединами женщину. Он почувствовал, что испытывает к ней почти сыновьи чувства. Его сердце пронизывала такая же боль: у Юргена никого небыло из родных. Они погибли при бомбежке Берлина под самый конец войны...
-- А как же Вы?-- спросил Юрген-- Что будет с Вами?..
-- Не переживайте за меня. У меня в руках арбалет моего покойного мужа!-- попыталась пошутить женщина-- А Вы теперь уходите. Лучше Вам идти через сад.
Юрген еще раз с благодарностью взглянул на хозяйку дома и вышел через боковую дверь в сад. Когда он уже перебрался через забор, вдруг, раздался выстрел...Юрген остановился. Он смотрел через просветы между досками в сад. И вдруг увидел фигуру человека с пистолетом в руке, он стоял в саду, потом вошел в дом. Это был адъютант особиста. Юрген застонал:
-- И все-таки он убил ее...-- прошептал немец.
Его ноги несли его. Он не видел куда, от застилающих глаза слез. Он упал между какими-то домами в траву и зарыдал. Только себя винил он в том, что случилось с этой женщиной. Нет, нет, эта добрая женщина не заслуживала этого...

7

В Берлине, среди снующей туда-сюда толпы людей, среди кипевшей новой жизни, бродил человек в разорванном плаще. Солнце припекало, а человек как-будто не замечал того, что наступает лето. Ему было некуда и незачем спешить. Юрген смотрел, как до неузнаваемости поменялся его родной город. Поделенный на оккупационные зоны влияния, он жил уже какой-то другой, не свойственной ему прежде жизнью...
Здесь можно было увидеть американских солдат, разъезжающих на своих машинах с немецкими девушками. Русские попадались тоже. Они спешили по своим делам. Юрген поначалу испытал настоящий культурный шок. Он, вдруг, почувствовал себя совершенно чужим на теперешнем празднике жизни. Оставшимся где-то далеко позади...Новые, чужие обычаи претили ему. Никто не обращал внимания на него, превратившегося в настоящего бездомного. Юрген сел на лавочку под раскидистым деревом и прекрыл глаза от солнца. Куда идти и что делать? Ведь он не мог ничего, кроме как воевать. В 18-ть лет его призвали на фронт и кинули в самую гущу бойни за терпевший последнюю агонию Рейх. Потом был плен. Сейчас ему едва исполнилось 23-и. Но он чувствовал себя будто стариком, потухшим изнутри. Зачем он старался выжить в той далекой России? Кому он нужен теперь? Погруженный в свои мысли, Юрген слушал, как шумела листва на ветру. Голод притуплял ощущения. Денег небыло. Ни родных, ни близких друзей. Кто-то навсегда остался на полях сражений, а кто-то -- в советском плену. Уехать отсюда и начать новую жизнь. Может в Дрездене? Все равно.
-- Юрген?!.-- раздался женский голос.
Немец открыл глаза. На него смотрела молоденькая девушка в кофточке и коротеньком платьи.
-- Гретхен? Это действительно ты?!
В следующую минуту молодые люди уже гуляли по городу и сидели в кафе.
-- Здесь так все изменилось...-- сказал Юрген с наслаждением уплетая сосиску с хрустящим свежим хлебом. Ему было неловко от того, что подруга его детства Гретхен платит за него в кафе.
Но девушка не замечала смущения Юргена. Она была так рада этой неожиданной встрече.
-- Мы живем по-прежнему с мамой. Я устроилась машинисткой в Советскую комендатуру. Тетя мне очень помогла с работой, у нее там какие-то связи...
Юрген чуть не поперхнулся сосиской.
-- Ты работаешь в Советской комендатуре?-- переспросил он.
-- Да, это что-то вроде военной администрации. Нужно много печатать и переводить с немецкого на русский и обратно,-- улыбнулась она.
-- Ты знаешь русский?!
-- Выучила... Жизнь, знаешь ли, не стоит на месте.
-- Да, не стоит, ты права,-- проговорил Юрген,-- ты...замужем?
-- Нет..,-- смущенно ответила Гретхен и вдруг протянула свою бархатную ручку, дотронувшись до его руки,-- Юрген...понимаешь, я не могла... забыть тебя...
Его словно жаром обдало изнутри. Он посмотрел на нее. В ее добрых, по-детски светлых глазах, он почувствовал, что тонет, погибает невозвратно.
-- Гретхен.., я...-- еще никогда раньше, кажется, не давались ему так тяжело слова...
Она с доверием взирала на него.
-- Давай поженимся... Я давно люблю тебя!
Гретхен вдруг серьезно посмотрела на него.
-- Ты знаешь, что это очень ответственно и на всю жизнь. И...и..,-- девушка зарделась,-- я конечно согласна!
Земля словно ушла из под ног. Они гуляли по Берлину, не замечая людей, не замечая часов... Мир приветливо и радостно улыбался им. Даже гудки сигналящих автомобилей казались им загадочной музыкой Баха или отзвуками вальса Шуберта...
Юрген держал в своей руке ручку Гретхен и сердце его переполняли нежные чувства к ней. Он не мог поверить в такое счастье. Что эта девушка, любовь его детства, оказывается пылала ответными чувствами к нему и продолжала ждать его, не вышла замуж за кого-нибудь побогаче, получше.
-- Не хочу больше расставаться,-- сказал он.
-- Теперь будем вместе,-- отозвалась она.
Юрген вдруг остановился и посмотрел на нее:
-- Гретхен, ты знаешь, у меня другой паспорт...
-- И как тебя теперь зовут?
-- Георг... Георг Леманн
-- Ну, что же, тогда буду фрау Леманн. Георг -- тоже красивое имя...
Юрген не отрываясь смотрел на нее: “ Боже! Как же я сильно люблю тебя...-- думал он,-- ты, только ты наполняла мое сердце, незримо даже для меня самого, среди этого ада, среди всего, что мне пришлось пережить уже после, в плену”...
Гретхен с грустью в глазах посмотрела на Юргена:
-- Тебе так тяжело пришлось там, на войне и в плену...
-- Я не знаю, как остался жив...
Гретхен прильнула к его груди:
-- Нам нужно будет научиться жить с ними,-- тихо сказала она.
-- Я слышал, что в американской и английской зонах все иначе,-- тоже тихо, словно боясь, что услышат, проговорил Юрген.
-- Знаю, тебе пришлось не легко в России...Но поверь, Британия -- не друг нам. США с Англией жаждут раздавить нас, как нацию. Только Советское Правительство выступило за Германию, как одну страну... Я жила в Берлине и видела, они помогали, лечили... Русские помогали чем могли, хотя у них дома у самих разруха...
Юрген гладил ладонью волосы Гретхен:
-- Эта великая Россия! Видела бы ты ее просторы...В 18-ть лет меня призвали на фронт и я попал туда, как в другой мир. Когда я попал в плен, то думал, что они расстреляют меня сразу же... Стоял жуткий мороз и я заболел. Поднялась температура. Они отнеслись ко мне, Гретхен, как к своему собственному солдату: не бросили, не убили, носились со мною, ты можешь это себе представить?! Поили чаем и еще чем-то...и я пошел на поправку. Я жил с ними, с русскими солдатами в одном блиндаже, с такими же 18-ти летними ребятами, как и я. Я пообещал тогда себе, что стану служить русским, как своему собственному народу, который отравил национал-социализм...-- тут Юрген пресекся и замолчал-- Я не могу понять эту русскую душу...
Помолчав немного, Юрген продолжал:
-- Знаешь, я тут подумал как-то вот о чем. Среди огромных просторов этой страны России и народ имеет очень глубокую душу...Она у русских такая же широкая, как и их страна. Люди, при этом, там совершенно разные...Они попадают из одной крайности в другую. Они могут быть одновременно очень воинственными, даже жесткими, а в какой-то момент оказываются лучше самого близкого друга...и сердце их доступно и наполненно теплом , жалостью к тебе. Вместе у них проживает там множество народностей, национальности и культуры перемешаны до невероятности. Это Европа и Азия одновременно, они  разнородная пестрая масса, но все это -- русские. И в один  момент, во время опасности или войны, они собираются в единое целое и становятся непобедимым народом. Им может не хватает нашей, европейской организованности, но они каким-то образом справляются с этим. Они отлично понимают друг друга. И мне кажется, чтобы все это разнообразие удерживалось в согласии, им необходим сильный и мудрый руководитель, который смог бы это все удержать...
-- А ты у меня, оказывается, философ,-- улыбнулась Гретхен,-- я и не подозревала...
Юрген ничего не ответил и стал смотреть вдаль, купающуюся в лучах заходящего солнца. Завтра, непременно, будет более счастливым, начнется лучшая, новая жизнь и все тяжелое и плохое останется в прошлом.

14 августа 2020г.               
Вероника Звягинцева.