Ты не сказал, что бури бывают тихими 2007 г

Sunday, 14 January 2007 20:51

* * *
Ты не сказал, что бури бывают тихими,
Не предупредил, а я заметить не успела.
И ветры сильные летят не только вихрями,
А я такое лёгкое платьице на себя надела.

Воспоминания могут быть такими странными,
Что не помнить, будет легче, чем могло бы быть.
Воспоминания давят не ушедшими ранами,
Давят, кровоточат, просят их навек забыть.

Но как забыть, ведь в них есть не только боль,
Как вычеркнуть навсегда, чтобы тебя не терзало,
Зачем на рану старую высыпать свежую соль,
А ты говорил, что суть времени — это так мало.

Сменяет зима уходящее куда-то тёплое лето,
Но если циклон где-то там поменяется вдруг
То будет больше вариантов поиска ответа,
Почему ты мне сейчас никто, не враг и не друг.

Ты хотел бы улететь далеко далеко, чтобы,
Чтобы больше никогда даже голос не слышать мой.
Чтобы я ни у кого здесь не вызывала зависти и злобы,
Чтобы не тыкали мне никогда, что ты давно чужой.

Не объяснишь трагедии нелепой сути,
Давай же я уйду, освобождая высокие небеса,
Но ты тянешь ко мне свои усталые руки,
И смотришь с нежностью в мои дикие глаза.

Ты словно забыл, кто ты есть и где ты сейчас,
А я помню, и от этого не становится мне легче.
Не ты ли говорил, что пройдёт и день и час,
И временной гранитный день будет пресечен.

Ты хочешь, чтобы я к тебе сейчас пришла,
Разбила всю жизнь твою на мелкие куски.
Чтобы горе и боль тебе вдруг я принесла,
И зажала в руках тебя, железные тиски.

И чтобы крики были, а ты бы улыбался,
Взял на руки меня и посадил в свой вертолёт.
И не смог бы поймать нас, кто бы пытался,
И ты резко объявил пилоту брать взлёт.

И вот сидишь и ждёшь ты, когда час придёт,
И я войду в твой дом, чтобы тебя украсть.
Но день за днём идёт, он всё идет,
Тебя сжигает мучительная агниевая страсть.

А я всё не иду, а я стою и смотрю на твои окна,
Нет, я не хочу разбивать твои такие хрупкие стёкла.
Мне не подняться на твой последний этаж,
На своих тонких и высоких женских каблуках.
Роман наш закончится, не начавшись, что ж,
Не приходи, прошу ты мне в грёзах и снах.

Да я б ушла, если б знала куда идти,
Ты перекрыл мне все возможные исхода пути.
Ты при всех сказал, что я тебе нужна,
И что тобою плачена за меня большая цена.

Как мне войти туда, где на меня скалятся все,
Как будто я виновата, что на свете родилась.
Я мечтала если только о надёжном отце,
Но от твоей любви, я даже и не мечтала.
Об неё я так внезапно и неосознанно обожглась,
Но тебе даже взглядом я ничего не сказала.

Они смотрят на меня, чтобы я ощутила вину,
За что, я не понимаю и, наверное, не пойму.
В моих мечтах всё было совсем по-другому,
Другой мужчина жил в сердце моём.
Не шла я к покорению стремительному и большому,
И жила только наступающим днём.

Глаза встретились вдруг не в толпе,
Глаза нашли друг друга, в месте освящённом.
Ты стоял, стремительно идя в своей мечте,
Готовый идти даже на основании незаконном.

Ты улыбался, глядя на меня, все, забыв вдруг,
Подошёл и руку мне свою ты протянул.
И я слышала учащённый твоего сердца стук,
И то с какой нежностью в глаза ты мне взглянул.

Но там, на пальце моём было уже золотое кольцо,
А ты повторял, ну и что, ну и что, ничего такого,
Ты вызов всегда бросал, ты был из наглецов,
Тебя совсем не смущало присутствие другого.

Ты был в годах тогда, и ты был вдовец,
Ты разбил и покорил сто тысяч сердец.
Судьба настигла в обручённую ты был влюблён,
Это как плата за те сердца, что ты разбил.
Ты, влюбившись, знал, что уже обречён,
Но ты родился упрямым и ты таким же и был.

Ты не добился тогда того, чего ты хотел,
Но ты поклялся своего всё равно достичь.
Ты был храб и до отчаянья ужасно смел,
Ты хотел за неразделённую любовь мне отомстить.

Всё прошло, словно время играло на арфе,
И вот закончились струны все на ней.
И потеряв и забыв все циклы и временные рамки,
Ты искал способ быть меня сильней.

А теперь мы словно поменялись местами,
Теперь ты на пальце носишь своём кольцо.
И живёшь в мире, где все давно стали скотами,
И где раза в два больше этих подлецов.

Тот, кто на палец мне кольцо тогда одевал,
Забыл навеки, как меня он называл.
Я помню, об этом ты меня тогда предупреждал,
Что зря тогда он мне своё сердце в храме обещал.

Что время изменит его, но только не меня,
Что пространство сотрёт его ненастоящие чувства.
И что всё что было, буду помнить одна я,
Потому что женщина это уже грань искусства.

Я не поверила тебе тогда, ведь твои слова,
Звучали бредом влюблённого ревнивца.
А молва, и тогда была вся та же молва,
И все видели во мне судьбы счастливца.

Сегодня у меня холодные и пустые глаза,
Что смотрят на мир каким-то чужим светом.
И теперь для меня существует только нельзя,
И тишина вторит всем моим окончательным ответам.

Тот, кто тогда надел мне кольцо на палец,
Сегодня в богатстве своём с другой живёт.
Ты говорил мне тогда, что этот мужчина мерзавец,
Он не вспоминает сейчас обо мне, не поёт.

А на твоём пальце тонкое золотое кольцо,
Ты отомстил мне, ты, верно, этого хотел.
А мне осталось смотреть в пустое окно,
Мир стал для меня безумно чист и бел.

Воспоминания бывают такие странные,
Они порой как раны старинные старые.
Знак на горе стоял, не тронь, не открывай,
Но воля моя была знака того сильней.
Я думала там за горой ждёт меня рай,
А стало в два раза только больней.

Тогда зачем я забиралась на высокую гору,
Кровь свою я за новую боль проливала.
Зачем я руки себе снова в кровь деру,
Счастье я не нашла, хотя его искала.

Казался мне, реален в лесу пейзаж,
А это был обманчивый лесной мираж.
В лесу ли место подобным миражам?
Откуда мне знать, как мне понять,
Что я увидела где-то ещё там,
И мир руками мне своими больше не объять.

Ты хочешь, чтобы я тебе украла, или дала,
Понять, чтобы ты пришёл ко мне и забрал с собой.
А я разлюбить другого прости, не смогла,
А ты снова мой решил запросто украсть покой.

И если я уйду навсегда, ты снова будешь возвращать,
И если я буду рядом, но к тебе не подойду,
Ты снова будешь говорить, что будешь скучать,
И я снова никуда от тебя не уйду.

Упрямый гордец, заносчивый и строгий,
Ты просчитываешь всегда на два шага вперёд.
Ты не хочешь отпускать меня со своей дороги,
Но скоро время иное для меня грядёт.

В доме моём кончается все, что только можно,
Идти мне некуда, и никто не протянет руки.
Разрываться на двое скоро станет невозможно,
И мы станем друг от друга безумно далеки.

Что сделаешь ты с этим, всесильным ведь,
Ты себя считаешь и всевластным.
Ты ещё рядом, ты ещё где-то здесь,
И напряжение в воздухе уже стало очень опасным.
…………………………….