04. Довести до кольца

У богов и героев тоже есть слабые места. У Ахилла — одна пятка, а у меня целых два — невозможность влюбить в себя, хоть я и Купидонов. И текила.

Тысячи лет жизни научили меня не пьянеть от любой жидкости крепче воды. За исключением этого южноамериканского пойла. Из чего они ее делают? Кактусы у них что ли особенные?

С отношениями тоже проблемка. Людям и богам романтику устроить — легко. Самому втрескаться — пожалуйста. А вот женский пол в себя влюбить не выходит. Никакие божественные штучки не прокатывают, только обычным человеческим путем.

Вот и сейчас не мог я выкинуть из головы одну белокурую бестию. Серьезная, деловая — то ли юрист, то ли банкир. На меня ноль внимания, Юра Купидонов для нее — баламут кудрявый, раздолбай. Стратегию покорения этой снежной вершины я пока не придумал, поэтому накачивался текилой в баре с говорящим названием Духless.

*****

За видавшей виды барной стойкой образовался, судя по всему, брат по несчастью. Дзинькнули. Лизнули соль, глотнули текилу, закусили лаймом.

— Валера!
— Юра.
— Еще по одной?
— Не вааапрос!

Дзинь. Лизнуть. Глотнуть. Закусить.

— Все, говоришь, про любовь знаешь? Ты что ли этот, как его, Калиостро? Формулу любви изобрел?
— Калиостро был так себе, мелкий жулик! Если кто и понимал в женщинах, так это Пушкин.
— Какой, блин, еще Пушкин?
— Тот самый, Алексансергеич. Говорил ему тогда, не ходи на Черную речку, Саша. Ты один, а Дантесов много. Всех не перестреляешь.
— А он?
— А он пошел. Любил ее сильно.
— А ты?
— А я что, я ж не всемогущий.

Выпили не чокаясь, за солнце русской поэзии.
 
— А ты кто такой вообще?
— Я бог любви, на минуточку.
— Чем докажешь? — в таком состоянии Валера верил уже всему.
— Выбирай девушку, ща влюблю в тебя! — не слушающимися руками я открыл футляр со стрелами.
— Погоди, так не хочу. Лучше объясни мне вот что, Юра. Я за год в интернете тыщще девчонок написал. С сотней встретился. И ничего. Больше раза ни с кем не общался. Про постель вообще молчу, даже до обнимашек не доходило.
— Хреновые дела, Валера. А чем по жизни-то занимаешься? — мне стало интересно. Парень вроде нормальный, а непруха редкостная.
— Бизнес у меня. Сам, как говориться, с в/о и ч/ю, без в/п и м/п, зато с ж/п. А не выходит каменный цветок!
— Меньше сказки Бажова надо читать, Данила-мастер! Слушай сюда. Перевожу ситуэйшн с языка любви на понятный язык экономики. Вот представь, обратилось к тебе тысяча клиентов, коммерческое предложение всего сотне выслал, а продаж нет ни одной. Что это значит? Или продукт фиговый или предлагаешь не так. Вот такая воронка любви получается. Так что улучшай конверсию, друг.

Сотекильник завис с рюмкой Ольмеки в руке. В глазах появилась осмысленность и адреналиновый блеск. Бармен лихорадочно записывал мои слова в блокнот.

— Любовь за деньги не купишь, — продолжил я, — тут своя валюта. Хотя капитальные вложения в себя нужны. Только не в кредит. Тексты обнимающие барышням писать научись, имидж прокачай. Вот что ты можешь дать, Валерчик? Эмоции где, драйв? Ты же скучный зануда. Или ведешь себя как рыба мороженая. В таких не влюбляются. Пушкина что ли почитай, все равно тебе одному ночью делать нечего...

Не дав товарищу опомниться, я хлопнул на посошок и растворился в воздухе. Благо, на эту способность текила не влияла. Бармен округлил глаза, Валера моего исчезновения даже не заметил.

*****

Очередной приступ божественной депрессии настиг меня через полгода. Знакомый бар встретил уютом стеклянных бутылок и несвязных разговоров. Одно лицо из шумной мужской компании за соседним столиком показалось смутно знакомым.

— Текилы? - осторожно поинтересовался бармен, протирая заезженную бокалами стойку.
— Два по сто, — коротко ответил я и спросил — что за парень там, угощает всех?
— Валера, ходил сюда частенько. Месяцев шесть назад пропал, а сегодня мальчишник устроил, женится. Не знаю теперь, радоваться за него, или жалеть.
— Радоваться. Все у них будет хорошо, я узнавал. Мойры мне врать не будут.
У богов и героев тоже есть слабые места. У Ахилла — одна пятка, а у меня целых два — невозможность влюбить в себя, хоть я и Купидонов. И текила.

Тысячи лет жизни научили меня не пьянеть от любой жидкости крепче воды. За исключением этого южноамериканского пойла. Из чего они ее делают? Кактусы у них что ли особенные?

С отношениями тоже проблемка. Людям и богам романтику устроить — легко. Самому втрескаться — пожалуйста. А вот женский пол в себя влюбить не выходит. Никакие божественные штучки не прокатывают, только обычным человеческим путем.

Вот и сейчас не мог я выкинуть из головы одну белокурую бестию. Серьезная, деловая — то ли юрист, то ли банкир. На меня ноль внимания, Юра Купидонов для нее — баламут кудрявый, раздолбай. Стратегию покорения этой снежной вершины я пока не придумал, поэтому накачивался текилой в баре с говорящим названием Духless.

*****

За видавшей виды барной стойкой образовался, судя по всему, брат по несчастью. Дзинькнули. Лизнули соль, глотнули текилу, закусили лаймом.

— Валера!
— Юра.
— Еще по одной?
— Не вааапрос!

Дзинь. Лизнуть. Глотнуть. Закусить.

— Все, говоришь, про любовь знаешь? Ты что ли этот, как его, Калиостро? Формулу любви изобрел?
— Калиостро был так себе, мелкий жулик! Если кто и понимал в женщинах, так это Пушкин.
— Какой, блин, еще Пушкин?
— Тот самый, Алексансергеич. Говорил ему тогда, не ходи на Черную речку, Саша. Ты один, а Дантесов много. Всех не перестреляешь.
— А он?
— А он пошел. Любил ее сильно.
— А ты?
— А я что, я ж не всемогущий.

Выпили не чокаясь, за солнце русской поэзии.
 
— А ты кто такой вообще?
— Я бог любви, на минуточку.
— Чем докажешь? — в таком состоянии Валера верил уже всему.
— Выбирай девушку, ща влюблю в тебя! — не слушающимися руками я открыл футляр со стрелами.
— Погоди, так не хочу. Лучше объясни мне вот что, Юра. Я за год в интернете тыщще девчонок написал. С сотней встретился. И ничего. Больше раза ни с кем не общался. Про постель вообще молчу, даже до обнимашек не доходило.
— Хреновые дела, Валера. А чем по жизни-то занимаешься? — мне стало интересно. Парень вроде нормальный, а непруха редкостная.
— Бизнес у меня. Сам, как говориться, с в/о и ч/ю, без в/п и м/п, зато с ж/п. А не выходит каменный цветок!
— Меньше сказки Бажова надо читать, Данила-мастер! Слушай сюда. Перевожу ситуэйшн с языка любви на понятный язык экономики. Вот представь, обратилось к тебе тысяча клиентов, коммерческое предложение всего сотне выслал, а продаж нет ни одной. Что это значит? Или продукт фиговый или предлагаешь не так. Вот такая воронка любви получается. Так что улучшай конверсию, друг.

Сотекильник завис с рюмкой Ольмеки в руке. В глазах появилась осмысленность и адреналиновый блеск. Бармен лихорадочно записывал мои слова в блокнот.

— Любовь за деньги не купишь, — продолжил я, — тут своя валюта. Хотя капитальные вложения в себя нужны. Только не в кредит. Тексты обнимающие барышням писать научись, имидж прокачай. Вот что ты можешь дать, Валерчик? Эмоции где, драйв? Ты же скучный зануда. Или ведешь себя как рыба мороженая. В таких не влюбляются. Пушкина что ли почитай, все равно тебе одному ночью делать нечего...

Не дав товарищу опомниться, я хлопнул на посошок и растворился в воздухе. Благо, на эту способность текила не влияла. Бармен округлил глаза, Валера моего исчезновения даже не заметил.

*****

Очередной приступ божественной депрессии настиг меня через полгода. Знакомый бар встретил уютом стеклянных бутылок и несвязных разговоров. Одно лицо из шумной мужской компании за соседним столиком показалось смутно знакомым.

— Текилы? - осторожно поинтересовался бармен, протирая заезженную бокалами стойку.
— Два по сто, — коротко ответил я и спросил — что за парень там, угощает всех?
— Валера, ходил сюда частенько. Месяцев шесть назад пропал, а сегодня мальчишник устроил, женится. Не знаю теперь, радоваться за него, или жалеть.
— Радоваться. Все у них будет хорошо, я узнавал. Мойры мне врать не будут.