05. Над пропастью во лжи

Больше всего я люблю Питер. Да и наше управление, включая всеми обожаемую Венеру Урановну Милосскую, без ума от Города. Мне нравится атмосферная красота и романтика. Гоша Менеев из Счастливых отношений обожает серость будней и потертых временем фасадов. Мрачный Пофосов из отдела разбитых сердец ходит смотреть на то, как сводят мосты. Именно сводят. Этот процесс напоминает ему, что в жизни есть не только разводы.

Начальство тоже себе города по вкусу выбрало. Зевс облюбовал Сочи и Красную поляну вместо Олимпа. Посейдона теперь из Крыма не вытащишь. Аид и его адская компания Челябинск обожает, у него там второй филиал, кроме основного офиса в Москва-сити.

И, конечно, я не мог пропустить питерские белые ночи и «Алые паруса». Столько работы для Купидонова, аж руки чешутся. За одну ночь квартальный план закрываю по влюбленностям, почти как на 14 февраля. Ну и ребят вытащил заодно, отдохнуть, переключиться.

Хотя отдыхать мы не умеем. Всегда скатываемся на рабочие разговоры. Вот и сейчас, вместо расслабленной болтовни ни о чем, мы обсуждали нашу подопечную.

Татьяна Волгина, известная писательница, автор женских романов, продающихся миллионными тиражами, в пятый раз попала в Отдел Разбитых Сердец, и Дима недоумевал:
— Опять с этой Волгиной проблемы. Каждый раз один и тот же сценарий: люблю — shit happens — ненавижу — не покидай меня. Страсти-мордасти не хуже, чем в ее романах!

— Сейчас вообще лучшая подруга из-под носа гарантированный вариант увела. Нет, та фифа, конечно, московская бизнес-вумэн, все дела. Ей любого мужика склеить – раз плюнуть. — поддакнул Гоша Менеев.

— Хотя парня мы ей подобрали что надо. Верный был вариант, к Мойрам не ходи. 95%-ная совместимость по шкале этого, ну, которому мы техзадание на дизайн и разработку людей давали, — я как мог сформулировал мысль после бессонной ночи.
— Ан нет, опять облом… Это все Персефоны проделки, крылья на отсечение даю. За Адониса продолжает мстить. 5000 лет прошло уже, а она никак не успокоится. — резюмировал я.

— Ума не приложу, что теперь с ней делать, — Дима сокрушенно замолчал.

Мы тоже затихли и призадумались. Милосская щурилась на непривычное питерское солнце и мимоходом сводила с ума окружающих людей: мужчин – от желания и восхищения, женщин – от зависти. Легкое жасминовое платье, перехваченное простеньким с виду поясом, песочная загорелость декольте и греческие сандалеты на точеных ножках вызывали небывалый ажиотаж вокруг нашего столика в туристическом кафе.

— Что пригорюнились, мальчики? Солнце, лето, Питер, красота! — прервала молчание Венера, невозмутимо принимая в жертву от почитателя запотевший бокал белого Chardonnay Cru Lermont.

— Дита, а у тебя мази той самой, от Персефоны, не осталось? Помнишь, ее тогда Маргарите Николаевне через рыжего нашего подсунули? — осенило меня. — Будем их же методами с ними…

— Умный ты Купидонов, хоть и текилы пьешь много последнее время, - Венера выключила свое обаяние и перешла на деловой тон. — Осталось немного мази этой, но только чтобы процесс инициировать. А дальше от Волгиной зависит, пусть сама справляется.

***

Таня закончила выступление, слетела со сцены, как ошпаренная, схватила очередной бокал красного и забилась в угол, возвращаясь к своим мыслям:
«…Зачем я пришла на эту дурацкую презентацию дешевой косметики? Ну конечно, известная писательница, красивая и счастливая... Все хотят узнать секрет женского обаяния и успеха. А я его сама не знаю. Следующий роман назову "Над пропастью во лжи". Вот именно так я себя и чувствую.

Так, нужно улыбаться и отвечать на вопросы... А хочется отомстить этой козе... Как она могла так себя вести? Прямо у меня на глазах задницей перед ним крутила! Это бред какой-то, я как будто в сериал попала. И он тоже хорош... 

Ладно вот и все, можно ехать домой с этим нелепым пакетом с якобы «эксклюзивным» кремом. Хотя директор косметической компании, Венера эта -- неземная красавица. Может и правда, хороший крем. И зачем я выпила столько вина? Завтра же будет плохо... Ну и ладно, зато сейчас хорошо и вообще я всех люблююю...»

Утро оказалось безнадежно испорчено. Как назло, отключили горячую воду. Кофе ароматными дорожками рассыпался по всей кухне при попытке открыть новую пачку. Кожа пересохла, а на языке до сих пор чувствовалась терпкость вчерашних возлияний.

Таня наткнулась на пакет с презентации, открыла резную перламутровую коробочку и поморщилась от странного запаха моря и дыма.
— Может хоть крем спасет сегодняшнее утро, — сказала она своему растрепанному отражению в зеркале и мазнула помятое лицо с отпечатками подушки.

Кожу резко обожгло, то ли раскаленным маслом, то ли жидким азотом. По телу рванули мурашки, соревнуясь, кто быстрее добежит до пяток. Сердце пропустило удар и вдруг забилось ровно-ровно. Голову вынули из похмельных тисков, а мурашки забрались под кожу и превратились в пузырьки шампанского.

Ее всю как будто за секунду вымыли изнутри, натерли до скрипа. И только три слова теперь имели значение. Чистота. Любовь. Свобода. Свобода от всего. И главное — от чужих целей, которые только выглядят привлекательными и блестящими, но убивают так же верно, как серебряные пули — вампиров.

***

Вернувшись в Москву, я запросил вероятностный расчет судьбы Тани Волгиной. Ответ от аналитиков пришел быстро:
«Все будущие события равновероятны и возможны. Предопределенные сценарии отсутствуют. Исследуемый субъект обладает полной свободой выбора самоидентификации (стадия tabula rasa), что происходит с подобного рода объектами в период их существования с вероятностью 3,97%. Потенциал реализации Божественного начала 78,3%. Рекомендуем проинформировать объект об уникальной ситуации для проведения дальнейших наблюдений.»

Проинформируем, подумал я и замурлыкал любимую из Ю-Питера: «Воздух выдержит только тех, только тех, кто верит в себя, ветер дует туда, куда прикажет тот, кто верит в себя…»