Почему молчат камни ч. II. Глава 3. Виктор

- Это звонит режиссер ТЮЗа, - сказала Лариса. - Мне бы Виктора Ивановича к телефону.
- Сейчас позову, - ответила трубка и затихла. Лариса передала трубку Лене, там сто-то шуршало.
Его голос веселый возник неожиданно:
- Я вас слушаю.
Лена крепко сжала телефонную трубку , стараясь говорить как можно непринужденнее, сказала:
- Это Лена.
И как выдох — сразу:
- Аленушка, голубушка! Ты где?! - он задохнулся, он и раньше немного задыхался, волнуясь.
- Ты приехала? Ты здесь?
- Мы с Ларисой. Я послезавтра уезжаю, я проездом.
- Только приехала и сразу — уезжаю! Приезжайте на такси, Лариса Трофимовна знает, здесь недалеко.
Лена положила трубку и, неожиданно для себя и Ларисы, зарыдала. Четырнадцать лет назад она плакала здесь же, на этом вокзале, провожая Виктора, назавтра уезжавшего на Север. Тогда еще вся жизнь была впереди — ведь он обещал писать…
Через десять минут были на Машуке. Снег пригнул все мягкие ветки деревьев. Иней сверкал иголками на снеговых шарах кустов.
Виктор ждал на литом старинном балконе второго этажа, большой, большелобый, в синем костюме. Как только увидел Лену и Ларису, махнул им рукой. Это был не сон.
Они поднялись по лестнице, шли коридорами, очутились в кабинете с табличкой.
- Садитесь в кресла. Извините, здесь со вчерашнего дня не убрано. Сейчас все покидаю на место.
Убирать было, собственно, нечего: он собрал в стопку журналы и сел за стол.
- Нет, вы только подумайте, звонит, говорит — уезжаю, да я сам тебя на руках в самолет унесу, но только через неделю. Сразу — уезжаю, я проездом! - шутливо жаловался Виктор.
- Я не знаю, что вы вернулись с Севера, - Лена вдруг стала говорить Виктору «вы». - Вы уехали четырнадцать лет назад…
- Я тогда сделал большую ошибку: уехал от себя… и от тебя. Помниш, как я вербовался на Север?

Господи, как глупо говорить «вы» этому человеку, - никогда ничего не боялась, любила его, люблю, а сейчас дрожу от страха, чтобы не вышло «не так», и говорю «вы». И Лена сказала:
- Да, тебя бы не взяли, но ты прикинулся рабочим с многими специальностями, а не слушателем Высшей партийной школы.
Лариса прервала разговор:
- У нас есть глоток коньяка, так мы решили называть маленькую бутылочку — глоток. Есть у вас стаканы?
- О, у нас и фужеры есть, только я не знаю, кто из них пил.
- Помоем, - сказала Лариса, достала коньяк и колбасу, вытерла фужеры, порхая, как бабочка, непрерывно разговаривая, заполняя щебетанием тишину кабинета. - Знаешь, как мы познакомились с Виктором Ивановичем? Стою, автобусов нет и, вдруг, машина — поднимаю руку, останавливается. В ней двое мужчин. И один говорит: Вот, когда я работал с Минкиным в Лермонтове… - Постойте, - говорю, - вы — Виктор Иванович, я вас вычислила… Пошел разговор о тебе...Я ему тогда твой адрес почтовый дала…
- Я его записал тогда на спичечном коробке и потерял.
- Ларочка, признайся, что ты насильно дала адрес. - Лена улыбается, поглядывает весело-испытующе на Виктора.
- Ну нет! Я на коленях вымаливал твой адрес, - сказал Виктор.
- Правда, очень просил. Я тебе об этом написала  тогда… Ой, пойду все-таки вымою фужеры. - Лариса вышла.
- Я писала тебе полгода. Когда получила назад письмо, даже стихи без письма, писать перестала…
- Что я хочу тебе давно сказать. Четыре года назад в тайнике у жены нахожу все твои письма и стихи, - она их перехватывала каким-то образом, но они так её потрясли,что она их не могла порвать — и прятала. Я прочитал и тоже был потрясен. Потом взял у Ларисы адрес и потерял…
- Не пор ли нам выпит за встречу? Все готово, - сказала подошедшая Лариса.
- За встречу! Они выпили.
- Ты знаешь, что у меня был инфаркт? - обратился Виктор к Лене.
- Нет. Так тебе нельзя пить!
- Мой лечащий врач в Норильске сказал, что мне можно все, но в меру, - Виктор улыбнулся, но глаза у него были грустные. -Это после смерти отца два года назад. Он один был моим настоящим другом. И совсем оправился после инсульта, помнишь, он невнятно говорил, плохо двигался….
- Ну что, поехали ко мне? - предложила Лариса
У нас есть харчо с луком, но без чеснока, зато с перцем, я сама готовила, - сказала Лена. - Я научилась готовить, но у вас же здесь ничего нет, даже томатного соуса, хорошо, что соус нам дала Ларисина мама.
И они поехали. В центральном гастрономе они купили зажаренную курицу и хлеб. И шли рядом. И это было не забыто приятно, и весь город, казалось, дышал ею, стал одухотворенно-наполненным.