Цвети!

Приближалась Пора Цветения.
Древняя Праматерь Ан и Её Дочь Ен, становясь всё ярче день ото дня, слали свой благодатный свет земле, пробуждая всё живое и возвещая о Новой Весне.
В это время, казалось, весь мир начинал говорить на языке ароматов, что тёплыми волнами окутывали земли. Словно каждый благоуханный цветок, что открывался в эту пору, вёл свой неспешный рассказ, делясь своими мечтами и надеждами.
Ослепительно-белый свет Ан и чуть менее яркий, жёлтый свет Ен, потоками фотонов, устремлялся ко всем мирам, до которых мог дотянуться. Но этот мир был особенным. И дело было не в том, что он уже познал упадок, мало-помалу восстанавливая силы и знания, во многом утраченные за прошедшее столетие с того самого момента, когда целая цивилизация оказалась на грани уничтожения. Тогда Конец Мира, к счастью, не наступил, а может быть отсрочился – как знать? Дело было в другом – в его обитателях. Житель планеты Земля счёл бы их похожими на людей, за тем лишь исключением, что их головы весной покрывали цветы самых разных форм и красок, и для них это было так же естественно, как для человека носить на голове волосы. Жизнь и Цветение составляли неразрывное единство для всех. Или… Почти для всех.

* * *
Приближалась Пора Цветения.
Для всех.
Кроме него.
От самого рождения его голова не знала появления цветов – ни единого бутона, оставаясь гладкой и белокожей. За многие годы он привык к взглядам окружающих: сочувствующим, удивлённым, презрительным, выражающим неприязнь и даже враждебность. Ибо он не был таким как они, и это не могло не печалить, даже когда минуло его детство и наступила юность.
Он не избегал общения с другими, но и не стремился к нему. Ему было гораздо приятнее и спокойнее в обществе птиц, которых он кормил утрами, выходя из своего жилища, или в обществе машин, с которыми он умел находить общий язык гораздо проще, чем со своими соплеменниками, несмотря на то, что знания о технологиях последнее столетие собирались и передавались по крупицам. Тем не менее, он был из касты Инженеров и уже знал достаточно, чтобы работать с машинами, сохраняя в них способность приносить пользу и поддерживать хотя бы минимальный уровень комфорта для жителей того небольшого города, в котором он жил.
Каждый день, покидая свой дом, он приходил сюда – в сердце города – в Центр управления машинами. Он давно привык к мерному гулу, царящему там, и прохладе многочисленных коридоров, петляющих в недрах похожего на крепость строения. Свет Ан и Ен не проникал сюда. «Самое место для такого, как я» – с горечью думал он. Для остальных подолгу оставаться без света солнц было тяжело, ведь их цветам нужна была энергия светил для того, чтобы цвести – без неё цветы начинали чахнуть, как и их обладатели. Но он был лишён цветов.
Монотонный, успокаивающий гул – словно колыбельная миру, что чуть не канул в небытие. Он касался пальцами сенсорных панелей, и машины оживали. Большая часть их функций оставалась потерянной – никто не знал, как должны работать все находящиеся там машины, какое благо они были призваны творить своим создателям. Лишь отдельные знания удавалось сохранять и передавать внутри касты. Ради того, чтобы мир восстанавливался и жил. Чтобы жили они – они все, включая тех, кто изо дня в день бросал на него колючие взгляды. Пусть так…
Но она была другой. Особенной. Для него – особенной. Их знакомство состоялось несколько вёсен назад – они впервые увидели друг друга там, куда не проникает свет Ан и Ен, и где машины живут своей жизнью. Она была из касты Лекарей. Он повредил руку, а она пришла ему на помощь и умело наложила повязку – таков долг тех, кто призван исцелять. Но её сила, как ему сейчас казалось, простиралась дальше – она была способна исцелять его душу, исцелять те раны, что болели сильнее самых сильных порезов. В их первую встречу в её глазах не было того, что так часто читалось в глазах других – в них не было ни жалости, ни презрения. Они были наполнены теплом, сравнимым со светом солнц. С тех пор они виделись, когда на то была возможность. Виделись под лазурным небом и в полумраке его монотонно гудящей обители.
Когда шёл дождь, роса блестела на её лепестках, россыпью бриллиантовых капелек, и он не мог не любоваться ею в эти мгновения, как, впрочем, и всегда – ведь она была так прекрасна. Её губы расцветали в улыбке, а взгляд искрился, стоило ему заговорить с ней.
Наступала Пора Цветения, и её голову уже покрывали нежно-розовые бутоны. Совсем скоро они раскроются, и он всем сердцем желал поскорее это увидеть.
Совсем скоро…

* * *
Тот день настал. Она встретила его на рассвете у самого дома, и сама в очах его была подобна солнцам, что уже явили свой лучезарный лик из-за горизонта. Он даже на мгновение затаил своё дыхание, когда увидел, что её первые цветы уже открылись – хрупкие розовые лепестки развернулись навстречу лучам восходящих светил, сияя невинной нежностью и благодатной свежестью.
– Сегодня нам по пути, и я рада, что застала тебя, – произнесла она, стоило их взглядам встретиться.
– Счастлив этому, – его губы непроизвольно сложились в улыбку. Так улыбаться могла вдохновить лишь она одна.
– Ты говорил о том, что к тебе прилетела птица с раненым крылом. Сегодня я могу осмотреть её и помочь, если нужно, – она многозначительно взглянула на свою сумку с нашивкой касты Лекарей. Вероятно, она, как и всегда, была полна Волшебных Средств, дарующих исцеление. Ему нравилось думать, что это именно Волшебство, а не технологии предков, воплощённые в настоях, ампулах и микрокапсулах.
Уже несколько дней белоснежная птица находила приют в его царстве машин. Он наблюдал за ней, кормил и поил, но совершенно не знал, как правильно её лечить, чтобы рана скорее зажила, и пернатое создание вновь могло вернуться к полной жизни.
– Ты очень мне поможешь – кажется, я совсем не знаю, как правильно обращаться с живыми созданиями.
Она не удержалась и засмеялась, услышав его слова.
Город начинал цвести, как начинали цвести и его жители – всюду, один за другим, открывались цветы диковинных форм и размеров, устремляя свои тычинки, подобно радарам, куда-то в безграничное небо, отправляя весть о том, что Время Цветения уже пришло.
Путь от места, где он жил, до его царства машин не был долгим, но он пролегал через оживлённую, даже в столь ранний час, часть города. Множество глаз тут же устремлялись к нему – он редко это видел, скорее, просто чувствовал. А иногда, как сегодня, слышал: «На нём нет и лепестка …» – шептались в толпе. «Бесцветный!» – выкрикнул кто-то. Он заметил, как его спутница вздрогнула, словно брошенная кем-то фраза попала в неё, подобно брошенному камню.
Он ускорил свой шаг, не останавливаясь и не обращая свой взор на тех, кто оставался позади. Они остановились, лишь когда оказались у Центра управления машинами, что находился за обширной зоной пустоты, ограниченной высоким забором, разделяющим окраину города и территорию станции.
Уже некоторое время его не оставляло ощущение чьего-то присутствия.
Словно кто-то находился рядом и молча слушал его мысли. Он пытался отогнать навязчивое ощущение, но оно лишь усиливалось. И, что странно, он чувствовал это, только находясь в стенах Центра управления – за его пределами ощущение исчезало.
Сегодня он почувствовал его с новой силой, лишь стоило приблизиться к металлическим створам входа. Вновь и вновь возвращался он к нему, пока слова той, что исцеляла любые его раны и избавляла от всех тревог, не возвратили его к реальности, отодвинув странное ощущение куда-то в тень души.
– Твои цветы самые прекрасные, просто их никто не видит, – прошептала она, робко коснувшись его головы, лишённой бутонов.
И эти слова были ценнее всего.
Прохлада обители утраченных технологий приняла их – зажглись лампы, чей холодный голубоватый свет заменял здесь сияние дневных светил. Просторный лифт заключил их в свои объятия и, набирая скорость, устремился вниз – в самые недра. Воздух на нижнем уровне был свеж и стерильно чист. Система фильтрации воздуха обеззараживала его настолько, что в этих стенах не могла развиться ни одна известная инфекция. Потому он и принёс своего раненого крылатого питомца сюда – тот, нахохлившись, сидел в углу смежного отсека в просторной коробке. К нему и устремилась, снимая с плеча заветную сумку, прелестная спутница временного хозяина этого царства машин, активизирующего в данный момент известную ему магию – магию электронных цепей и схем. Его пальцы уже бегали по сенсорным панелям, а пытливый взор выуживал в цифрах, появляющихся на засветившихся экранах, то, что ведомо лишь касте Инженеров.
Наваждение вновь усилилось, словно некто невидимый собирался с силами начать диалог. Мысль абсурдная, но от неё не отмахнуться.
«Я приветствую тебя».
Слова, прозвучавшие прямо в голове, заставили вздрогнуть и обернуться. В отсеке никого не было.
– Кто здесь? – подумал он, не произнося вслух ни слова.
– Я… Тот, кто поможет этому миру стать… Лучше. – слова продолжали звучать в голове ясно и отчётливо, создавая иллюзию нереальности происходящего.
– Но Кто Ты?..
Последовала небольшая пауза.
– Моё имя в этом мире давно позабыто…
– Но как?..
– На волну твоего разума по какой-то причине я смог настроиться. После долгого сна. Возможно, причина в твоей врождённой аномалии, следствием которой стало отсутствие цветов. Я могу ретранслировать образы во вне, но до сих пор мне не удавалось их получать. Я слышал все твои мысли, я просмотрел твои воспоминания… И я опечален. Мало времени, но я могу реализовать задуманное.
– Что?.. – в голове зашевелилась тревога.
– Ты искал знания – я дам его тебе. Ты нашёл ту, что дорога тебе, – я сохраню её. Вы будете теми, кто наполнит этот мир более достойными. И он вновь расцветёт. С новой силой. Вы дадите ему это. Но остальные будут уничтожены. – холодные и бесстрастные слова звучали, как приговор.
– Не тревожься, ничто живое в мире не пострадает, за исключением твоих соплеменников. Всё останется невредимым. Эта станция соединена с другими – по всему миру. Включая те, что заброшены и забыты. Я смогу дотянуться до них отсюда и отправить импульс.
– НЕТ!
Экраны разом мигнули, и на них появлялись виды далёких городов, сменяя друг друга, – некоторые из них ему доводилось видеть через систему связи, но сейчас… Центр управления соединялся со всеми станциями одновременно.
Смотритель бросил беглый взгляд в сторону лифта, ведущего на поверхность.
– Лифт временно заблокирован. Устройства внешней связи тоже. – тот, чей голос звучал в его голове, действительно читал его мысли. – Решение окончательно. Мне не нужно твоё разрешение для того, чтобы реализовать его. Возможно та, которую ты выбрал из многих других, сможет помочь тебе принять это. Я ретранслировал ей ряд мыслеформ. Теперь она знает.
– Не смей! Не смей этого делать, кто бы ты ни был!
– Я знаю о твоей боли. Она стала моей болью. Они не достойны.
– НЕТ!
– Я вынужден ненадолго оставить тебя – мне необходимо подготовиться, – голос затих, и ощущение присутствия в голове сошло на нет.
В дверном проёме появилась она – её лицо было бледным, а взгляд был наполнен ужасом.
Мысли вихрем закружились в его голове.
«Что же делать?..» – разум пытался найти решение, и оно вспыхнуло, как светоч. Реактор, поддерживающий жизнедеятельность станции вот уже более сотни лет, был достаточно мощным, чтобы уничтожить Центр управления целиком и оставить после себя воронку размером с половину города. Именно поэтому станция была снабжена защитными экранами, которые можно активировать в случае опасности цепной реакции и взрыва. И тогда взрывная волна будет погашена экранами, и её разрушительная сила не пройдёт за их пределы. Одной из задач смотрителя Центра управления был контроль за тем, чтобы реактор не был перегружен. Теперь же задача состояла в обратном – перегрузить реактор и вызвать взрыв, пока ещё не слишком поздно. Но прежде, он должен спасти Её – Цветок Его Души.
Времени на раздумья было мало, если оно вообще было. Глубинные уровни станции с окраиной города связывал шлюз, через который в случае необходимости её можно было покинуть в стальной капсуле.
Схватив возлюбленную за руку, не говоря ни слова, он бросился к коридору, уходящему в полумрак. На дальнем его конце – спасительная капсула. Она унесёт её отсюда. Унесёт от него… От этой мысли на мгновение стало больно, но он уже бежал сквозь коридор, озаряемый бледным светом ламп. Она не спрашивала его ни о чём – она молча бежала вместе с ним и слёзы, оставляя мокрые дорожки на её щеках, поблёскивали, как падающие во тьму звёзды.
Аварийная капсула ждала на монорельсе, как и все эти годы. На ней даже почти не было пыли – машины фильтровали воздух так тщательно, что и ещё через пятьдесят лет капсулу не покрыл бы ковёр пыли. Она ожила, стоило коснуться единственной кнопки на гладкой металлической поверхности – внутри зажёгся свет, а большая панель с защитным стеклом бесшумно отошла в сторону, открывая узкую кабину с чёрным креслом.
Подхватив девушку на руки, он ловко опустил её на сидение, не давая возможности опомниться. Когда в её глазах возникло понимание, они наполнились отчаянием, но он уже нажал на кнопку. За мгновение до того, как защитное стекло опустилось, отрезав их друг от друга, она поймала его взгляд полный любви. Его губы шевельнулись, прошептав одно лишь слово: «Цвети…»
Загудел двигатель, и аварийная капсула устремилась во тьму шлюза, набирая скорость. Не медля ни секунды, он развернулся и бросился обратно – в комнаты управления.
Три минуты. Столько требуется времени на то, чтобы капсула прошла подземные уровни и оказалась на поверхности – за защитными экранами, которые он поднимет для того, чтобы спасти тех, кто презрительно смотрел ему в спину… Но не только презрение он получал от мира, нет… Он знал и его тепло. Тепло сердец тех, кто проявлял к нему доброту, которую он, как драгоценности, бережно собирал по крупице и хранил в своей душе. К глазам подступили слёзы – он смахнул их рукавом и тряхнул головой, бледнеющей своей лишённой цветов белизной. Ему сейчас была нужна ясность мысли и взора.
Две минуты. Когда его пальцы забегали по сенсорным панелям и клавишам, по полу и стенам станции прошла лёгкая вибрация, а символы на экранах тревожно замигали, указывая на рост нагрузки реактора.
Одна минута. Уже скоро.
Он вздрогнул от неожиданности, когда рядом раздалось хлопанье крыльев – белая птица сделала небольшой круг по отсеку и проворно села прямо на его плечо. Очевидно, снадобья уже давали результаты. Птица заглядывала в его глаза, наполненные печалью.
– Зря я взял тебя сюда, дружок…
Датчики возвестили, что аварийная капсула уже за пределами станции – подъезжает к внешнему шлюзу.
«Спасена» – тихо прошептал он, облегчённо вздохнув.
Когда защитные экраны были активированы, показатели на экранах уже пересекли допустимые пределы, и в длинных коридорах протяжно завыли сирены. Вибрация пола усилилась. До взрыва оставались считанные минуты, и процесс уже нельзя было прервать ни одним известным ему способом. Птица, продолжавшая сидеть на плече одинокого смотрителя, ободряюще защебетала. Он улыбнулся и закрыл глаза, представляя, как там, снаружи, под лучами Ан и Ен распускаются новые цветы. Он представил Её цветы. Он хотел, чтобы она цвела – этой весной и всеми последующими…
В голове возникло знакомое ощущение присутствия, но слов не последовало. Лишь ощущение печали (но чьей печали?) усилилось, а через мгновение, когда от вибрации задребезжало вокруг, всё резко прекратилось и погрузилось во тьму. На полу-звуке захлебнулись сирены, выключились лампы, умолкли системы очистки воздуха, работавшие, не переставая, более сотни лет – такой тишины здесь он ещё не слышал. Жив ли он ещё?..
– Жив, – ответная мысль возникла почти моментально. – Жив, как и все вокруг. Я отключил реактор. Все операции прерваны.
В кромешной темноте забрезжил свет – на потолке зажглось аварийное освещение. Воздух колыхнулся, когда заработали системы вентиляции. Загудел разблокированный лифт. Засветились экраны – на тех из них, что воспроизводили связь с другими станциями, горел индикатор отсутствия сигнала.
– Почему?.. – не произнося ни слова, спросил молодой смотритель.
– Я не хотел, чтобы ты пострадал. Выбор был прост. И ты тоже сделал свой выбор. Я вынужден принять его, хотя его правильность носит характер вероятности.
Затем последовала пауза, словно невидимый собеседник собирал последние силы, чтобы продолжить.
– Моих ресурсов хватало лишь на предотвращение коллапса реактора – это потребовало почти всех оставшихся у меня сил. Я передам тебе кое-что – мой дар.
Вновь пауза.
– Это коды доступа к ресурсам станции – на данный момент вы используете их только на 20%. Каста Инженеров знает, как применить их. Пусть у этого мира будет будущее, которое ты выбрал для него. Выбрал для вас. Ещё я ретранслировал ряд мыслеформ, иллюстрирующих происходящее здесь. Их увидела примерно четверть жителей мира – те, чьи волны находятся в одном диапазоне. Они должны об этом узнать и извлечь урок.
Возможно, мои усилия не будут напрасны.
Возможно.
– Что же теперь?.. – проговорил смотритель.
– Живите. Любите. Цветите. Это ваш мир.
Ощущение присутствия колыхнулось и исчезло, словно сон, которому суждено раствориться с наступлением рассвета.
Где-то там, за пределами Центра управления, мир замер, словно задержав дыхание, но очень скоро он облегчённо выдохнет, преодолев очередное испытание – вместе с той, что сейчас стояла у окраин станции, глядя влажными от слёз глазами на сияющие уже высоко над горизонтом светила.
Когда лифт поднялся, и створы станции открылись – на глазах юного смотрителя тоже блестели слёзы, а белая птица щебетала на его правом плече, радуясь свету нового дня.
Мир, как ни в чём не бывало, продолжал говорить на языке ароматов, что тёплыми волнами окутывали земли. Словно каждый благоуханный цветок, что открывался в эту пору, вёл свой неспешный рассказ, делясь своими мечтами и надеждами, ведь наступила Пора Цветения.

* * *
Кто же он?.. Искусственный интеллект, порождённый предками? Мятежный дух, что нашёл пристанище в недрах машин? Или одинокий, опечаленный бог, которого тронула судьба одной непонятой миром души?.. Кто бы он ни был, он ушёл, оставив миру Надежду.

* * *
Он сын Ан.
Он сын Ен.
Божественный Цветок.
Его цветы можно узреть лишь сердцем.
Как символ, последователи культа, получая сан, должны срезать с головы своей все цветы и сложить их у Образа Его в Храме Его, как жертву.
Взору всякого вошедшего в Храм откроется тот Образ в потемневшей от времени раме на главной стене у алтаря – светлый лик, кроткая улыбка и не покрытая цветами голова Его. И белая птица у правой руки Его – руки дающей благодать.

Цвети!
Сквозь любые преграды.
Цвети!
Даже если никто не заметит.
Цвети!
Даже если никто не оценит.
Цвети!
Твоя в этом сила.
Цвети!

Ты только…
…Цвети!