Кордон Знакомство отрывок

Пролог
Королевство Литвиния

«Много лет до наших дней»

— Поторопись, она скоро разродится! — крикнул Лесник Моргане.
— Да иду я, иду! Может, забыла что? Потом не поспею назад! — ответила женщина, выглядевшая лет на сто, с большой чёрной вороной на плече.
Мужчина быстренько собрал её нехитрый скарб в  стёганое одеяло и положил на повозку.
— Поторопись! Я себе не прощу, если с женой что-то случится!
— С женой? — мать сверлящим взглядом уставилась на Персиваля, уперев руки в бока, затем удивлённо переглянулась с вороной. — Это когда ты жениться-то успел? Я-то думала, Валенсия, твоя родная сестра, рожает?
— Мама, не время для расспросов! Для всех Мираса — жена мне,  — Персиваль, стараясь сдержать отчаяние, поглотившее его целиком за последние несколько недель, побледнел как мертвец. — Сестра — только через месяц!
— Да понятно, что тут непонятного? — женщина закрыла дверь и что-то еле слышно прошептала.
— Что ты там шепчешь, я не расслышал? — Лесник взял вожжи и взглянул в сторону небольшого домика, спрятанного от людских глаз между последними нетронутыми в этом королевстве тремя тысячелетними дубами.
— Да это не тебе! Всё знать хочешь!
— Мама, садитесь! Поехали, что-то на сердце тревожно!
Женщина живенько забралась на повозку и, разжав ладонь, дунула на блестящую горстку пыльцы. Серебристый порошок взлетел в воздух, и дом, как и три дуба, тотчас стали невидимыми.
— Опять ты за своё?
— Так надёжнее. Друг твой, Егерь-Пчелиная голова, перестал дом охранять почти год назад: звала, звала — так и не дождалась. Пусть теперь только явится! Я — ему! А у меня там и золото семейное, да ещё кое-что. Да ты сам знаешь, чего тебе говорить…
— Угораздило на мою голову переехать! — мужчина глубоко вздохнул и только успел поднять руку с длинной плетью, как конь, повозка и всё, что находилось в ней, — растворилось в воздухе.

***
Персиваль весь вечер ходил вокруг дома с опущенной головой, будто искал что-то ценное, обронённое в темноте. Роды проходили тяжело. Мужчина несколько раз грел воду и подавал матери через окно разные коробочки с зельем, назначение которых было известно только ей одной. Время шло так медленно, казалось, будто оно полностью остановилось. Даже Луна, что обычно висела над самой высокой елью, не торопилась занять своё прежнее место — ночное светило чувствовало, что произойдёт что-то нехорошее, чему не хотела стать свидетелем. Наконец, дверь открылась, на пороге стояла Моргана.
—  Всё, что смогла…
Женщина медленно подошла к колодцу и зачерпнула ковш воды. Ворона, сидевшая до этого времени тихо на крыше, подлетела к хозяйке и негромко каркнула, пытаясь узнать подробности.
— Что смогла, мама? Ты толком расскажи! — не выдержал Персиваль.
— Один выжил…
— Один?
— Да, а должно было быть трое. Двоих не удалось спасти.
— Просил же, быстрее нужно было собираться!
— Я не виновата, это они их забрали, — старуха махнула рукой в сторону долины.
— Они?
— А ты вспомни, что обещал жителям Зазеркалья, когда просил хозяйку харчевни Ингрид помочь советом. Отражения просто так не помогают. Но не печалься, я души не отдала! Всё тут!
— Что-то совсем ничего не понимаю, — мужчина зашёл в дом и увидел ребёнка на руках у Мирасы, а рядом с ней лежали  два младенца, не подающих никаких признаков жизни. Моргана зашла следом за сыном и, слегка оттолкнув его в сторону, тихо прошептала: «Они все тут: и старший, и средний, и младший!» Затем взяла у плачущей молодой мамы малыша и поднесла поближе к свече.
— Ромул. Эй, Ромул, — ребёнок взглянул на старуху карими глазами. — Познакомься с нашим миром, маленький.
— Ромул? — Персиваль удивлённо пожал плечами. — Так же зовут моего дядю?
— Он сам мне так сказал. Но это  не всё. А сейчас мы позовём среднего. Рем! Эй, Рем! Покажись нам! — повитуха улыбнулась малышу.
Тот улыбнулся ей в ответ и на несколько секунд закрыл глазки. Но когда открыл, глаза, как показалось Леснику, изменили цвет.
— Да, да… Это наш Рем, он у нас голубоглазый!
Ребёнок постоянно улыбался и махал ручонками, словно приветствуя всех, кто находился рядом.
— И напоследок — Дарий. Дарий, мы рады и тебе.
Младенец снова закрыл глаза. Теперь на Персиваля, Мирасу и Моргану смотрели зелёные, полные вопросов, два маленьких глаза. Ребёнок резко перестал улыбаться, а вместо этого внимательно, по очереди, окинул недовольным взглядом присутствующих.
— Дарий, мой маленький, — Мираса протянула руки к малышу и крепко обняла. Персиваль вопросительно покачал головой, глядя на Моргану.
— Ничего не понимаю, этого просто не может быть!
В доме Лесника наступила гробовая тишина, каждый из присутствующих задумался о своём. Мираса, поглядывая на лодыжки, где  виднелись следы от кандалов, — о недавнем бегстве из заточения. Персиваль — о своём отце Дарии, его братьях Ромуле и Реме и о новорождённом: младенец имел точно такие же имена. Моргана — о тёмных временах, наступивших раньше, чем она ожидала, и о том хаосе, который предстоит пережить пришедшему в этот мир маленькому человеку.
Пожилая женщина ещё раз взглянула на сына, на Мирасу с ребёнком и, под громкие вопли поджидавшей её на сосне вороны, вышла из дома.
Часть 1
«Наш дни»

Крепость Черноуха

Глава 1

На высоком холме, прямо посередине дороги из долины в город, располагалась крепость Черноуха. Ни обойти эту крепость, ни, тем более, пройти её незамеченным никому до сих пор не удавалось. Потому все — странствующие пилигримы, рыцари, вольные стрелки, желавшие попасть в столицу королевства, — платили дань за возможность беспрепятственно следовать дальше. С теми же, кто не хотел платить, особо не деликатничали.
Злостных нарушителей бросали в каменный подвал — на день, на несколько месяцев, на полгода, на столько, сколько хватит терпения у Черноуха. Если за них никто не вносил залог — ни родные, ни друзья, ни случайные добрые люди,  показательно превращали в рабов:чтобы другим было наглядно видно, чем кончается путь тех, кто считает себя выше закона.
Так эти несчастные и сидели месяцами в темнице, пока отсутствие солнечного света и скудная еда не превращали их в живых теней,  в которых с каждым днём угасала  надежда выйти на свободу.
С грабителями здесь тоже не церемонились. Грабить караваны, шедшие через крепость в город, было строжайше запрещено. Черноух хоть и благоволил к золоту, но никому не позволял убивать путешественников. Он сам вершил правосудие и решал, кому дышать с ним одним воздухом, а кому — лежать на обочине.
Черноуха охраняла целая армия. Кого там только не было: и морские пираты, и рыцари, ищущие славы и денег, и даже простолюдины, замешанные в грязных делишках и скрывающиеся от правосудия короля Казимира. Все находили у него защиту и покровительство.
Король Казимир, хозяин земель, на которых стояла крепость, пытался пару раз упразднить этот форпост. Тот был для него словно кость в горле и постоянно мешал единолично править королевством. Из-за него Казимир никак не мог навести порядок на отдалённых территориях и полностью взять  под контроль: ни долину, ни дороги в земли Зеро. Да что там земли — небо и то было частично под надзором Черноуха: ведьмы, регулярно облетая окрестности, собирали не только новости и сплетни, но и пресекали любые попытки шпионов проникнуть в крепость. Все усилия Казимира договориться с Черноухом терпели неудачу: ни подкуп, ни угрозы, ни обещания не принимались в расчёт. Черноух понимал: крепость неприступна, потому вёл себя так, словно был ровня Его Величеству.
Поймать его же за стенами крепости вообще не представлялось возможным: Черноух никогда её не покидал. Поэтому попытки убить его  в самой крепости никогда  не прекращались. Стражники регулярно ловили наёмных убийц, посланных Казимиром, и вешали перед воротами крепости. Потому каждый, кто шёл в крепость с недобрыми намерениями, видел, что его ожидает, если он вздумает посягнуть на жизнь господина.
А ещё ходят слухи, будто Казимир и Черноух в юности дружили, не разлей вода. Правда, потом сильно поссорились — оба больше жизни любили одну  женщину, дочь короля Гор — Викторию. С годами обида никуда не делась, а превратилась в навязчивое желание во что бы то ни стало отомстить бывшему сопернику, ведь каждый из них был уверен только в своей правоте.

Глава 2

Темница Черноуха неприветливо встретила парня. Дарий сидел в сыром каменном подвале с небольшим окошком под потолком уже целую неделю. Его схватили прямо на рынке в крепости, когда он съел две луковицы, кусок сыра и запил всё это медовухой. А так как у него при себе не было каких-то  «денег», чтобы заплатить, то горбун-птицелов позвал стражников, и те без лишних разговоров бросили парня в темницу.
— Что за деньги такие? Никак в толк взять не могу, — рассуждал молодой человек, сидя на корточках. — Бабушка мне говорила: «Дарий, если проголодаешься, лес всегда даст пищу и питьё. Ягоды и грибы растут прямо под ногами — бери, не хочу». А на рынке за кусок вонючего сыра потребовали заплатить. И зачем  я только  ослушался бабушку? Сидел бы себе на дереве да яблоки ел. А теперь приходится на каменном полу ждать, пока тебя помоями накормят.
Дарий медленно встал и начал разминать затёкшие ноги.
— Хорошо, что хоть шею не свернули! Чуть калекой не остался! И из-за чего? Из-за двух луковиц?
Парень посмотрел на странные знаки на костяшках правой руки. В его отсутствие Ромул для чего-то набил их себе, так и не сказав, зачем.
— И вообще, братья надоели своими выходками: когда захотят, тогда и являются. А если нас повесят? Будет им наукой, как бросать меня одного. Рем — этот умник — вечно со своими советами лезет. Где он сейчас? Как в воду канул, родственнички называется! Сотру знаки камнем, пусть Ромул потом не жалуется.
Дарий замахнулся и со всей силы ударил кулаком в стену. К его удивлению, от  стены откололся маленький кусочек и звонко покатился по полу.
— Да хватит уже! — раздался сбоку знакомый голос Ромула.
— Явился, не запылился! — парень посмотрел на полупрозрачную фигуру брата; тот опустил глаза в пол, показывая явное нежелание встречаться взглядом. — Из-за рисунков припёрся?
— Это не рисунки, а боевые руны. Я ими могу что угодно сломать! Знаешь, каких трудов мне стоило их нанести?
— А где Рем? Опять на облаке катается? Ты скажи ему, что из темницы выход только один — на виселицу. Мне так охранник сказал. Ещё одна ночь, потом — вперёд на эшафот!
— Как повесят?
— Как, как? За шею! — Дарий обхватил шею руками и, выпучив глаза, высунул набок язык.
— Что же ты всё это время молчал? — Ромул подошёл к стене и засунул в неё голову, как в омут.
Затем он подошёл к двери и проделал то же самое.
— Только через дверь можно выйти. Кругом каменная кладка толщиной с пару локтей. А за дверями — выход по лестнице во двор!
— И как я дверь открою? У меня ничего с собой нет, даже ножа!
— Сейчас Рем что-нибудь придумает. А вот и он собственной персоной.
В другом конце темницы что-то зашевелилось.
— Стоило мне на неделю заняться наукой, как младший опять влипает в неприятность! Ромул, я же просил тебя за ним присмотреть!
— Так я…
— Так я, — передразнил старшего брата Рем и медленно подлетел к Дарию. — Короче, перед приходом стражника тебе нужно залезть на стену прямо над дверью, понятно?
— Зачем?
— Делай, как тебе велено! Дальше Ромул всё сделает. А сейчас мне нужно прикинуть, куда потом идти. Выход во двор совсем не вариант: там стражников, как у нашей бабушки советов. Ромул один не справится.
— Это я-то не справлюсь? — начал хорохориться старший брат. — Да я медведя голыми руками.
— Именно. А у них мечи, копья да луки со стрелами! Угораздило же меня быть вашим братом! Старший здоровый как бык, но глупый как валенок. Младший добрый, но бестолковый, как ребёнок.
— Ты сам не лучше! — Дарий и Ромул ответили почти одновременно. — Вечно ночью со своими манускриптами сидишь при свечах! Из-за твоего чтения ни поспать, ни отдохнуть — скоро и днём учиться будем!
Внезапно с обратной стороны двери заскрипел засов. Дарий, не проронив ни звука, быстро забрался по торчащим из стены камням под самый потолок.
— Ужин! — сказал, кашлянув, стражник. — Последний ужин в твоей жизни, бездельник! Утром завтракать не придётся! Мёртвым похлёбка не нужна!
Стражник залился смехом над своей шуткой, но, бегло оглядев камеру, сразу же замолчал. В каменном мешке никого не было.
— Не понял, не понял… Его, что, повесили?
Но вместо ответа охранник получил сильнейший удар по голове. Ржавый металлический шлем расплющило, как жестяной кубок под колесом повозки. Мужчина, не проронив больше ни слова, упал как подкошенный прямо Дарию под ноги.
— Теперь понятно, для чего эти руны? — Ромул, находясь в теле Дария, сжал кулак ещё сильнее и посмотрел на поверженного противника карими глазами.

Глава 3

— А там, за другой дверью, девушка, — прозвучал в голове у Дария голос Рема. — Без одежды, цепью к стене прикована.
— Без одежды, почему? — Ромул почесал затылок.
— А волосы у неё есть? — Дарий шагнул в сторону двери.
— Сейчас посмотрю, — Ромул исчез за дверью и сразу же вернулся. — Обрили полностью, блестит как медный котелок.
— Всё ясно! — Дарий приложил ухо к двери и произнёс: «Ты из ведьм?»
Ответа не последовало.
— Да что тебе ясно? — Рем и Ромул уставились на своего брата.
— Если поймают ведьму, первым делом волосы стригут и одежду снимают. Ведьмы силу теряют, а за это время с ними можно делать всё, что угодно. Если ведьма не соглашается служить господину, её попросту сжигают. А вы что, не знали?
— Какой ужас! Такую красивую девушку — и на костёр?
— Красивая, некрасивая — не в это суть. У ведьмы с рождения должен быть господин, таковы правила. Бабушка говорила, что совсем не осталось вольных ведьм. Всех переловили: кто согласился пойти на службу — жив, а кто не согласился…
Но закончить рассуждения Дарий не успел. Из-за двери раздался голос.
— Я не ведьма, меня стражники из семьи забрали служить Черноуху. Если никто не поможет до утра, мне не жить.
— Я могу тебе помочь? — Дарий лёг на каменный пол, чтобы посмотреть, кого скрывает толстая дубовая дверь.
— Я замёрзла, — раздался дрожащий девичий голос.
Парень вскочил как ужаленный и, недолго думая, стянул с себя рубашку. Просунул один конец под дверь и сказал: «Держи!»
Рубаха медленно начала исчезать под дверным полотном.
— Ты мой спаситель.
Девушка, стуча зубами, быстро нырнула в мужскую сорочку.
— Как тебя зовут, добрый юноша?
— Как меня зовут? — Дарий посмотрел на Ромула, потом на Рема. Те пожали плечами. — Дарий меня зовут.
— Дарий… Интересное имя. А меня — Эрика. Но, наверное, скоро никак не будут звать.
Из-под двери что-то выкатилось. Парень поднял небольшую штуковину.
— Это тебе от меня. Мне  не помог, — еле слышно сказала девушка и закашлялась.
— А что он может? Это же просто жёлудь? — Дарий сжал в руке дубовый орешек. — Был бы топор! А то — жёлудь.
Как только он произнёс слово «топор», в руке у молодого человека появилось нечто, что своими очертаниями действительно напоминало топор. Единственное, что его отличало от настоящего, — материал: рубящий инструмент был полностью прозрачным и одновременно твёрдым, как настоящее железо.
— Это что ещё за орех?
— Аккуратно, он острый, — Ромул дотронулся до края лезвия. — Как бритва!
— А ну-ка, — Дарий размахнулся и со всей силы ударил по двери.
Раздался звук удара топора о дверное полотно. Дверь мгновенно развалилась на куски, будто была сделана из глины.
Дарий сделал пару шагов внутрь темницы. Возле стены сидела Эрика, обхватив ноги руками.
— Тебе лучше уйти! Сейчас сюда прибегут стражники! Одному не справиться!
Но парень и не думал уходить. Он снова замахнулся. От удара топора цепь на стене разлетелась на мелкие кусочки, как упавшая на пол хрустальная шкатулка. На девушке остались только кандалы да замок с десятком ржавых звеньев.
— Да — это вещь! — воскликнул Дарий.
— Это не вещь, это жёлудь. Раньше таких было много — дубы давали несколько сотен желудей в год. А потом их спилили по приказу короля Казимира. Он велел собрать и уничтожить в огне все оставшиеся. Только этот и уцелел.
— Получается, он может любую форму принимать? И меча?
Только он это произнёс, как вместо топора в его руке уже лежал обоюдоострый меч, остриё клинка упёрлось в стену. Правда, и этот меч тоже был прозрачный. Но по весу ничем не отличался от настоящего, кроме того, что был чуточку длиннее.
— Ты побудь здесь немного, я скоро вернусь, только разведаю дорогу!
Не успела девушка ответить, как Дарий выскочил из темницы и побежал к выходу, выставив вперёд правую руку с едва заметным мечом.