Баба Настя знает 4

- Да не переживай ты, езжай себе с Богом, все будет хорошо! - говорила баба Настя участковому Валерке, провожая его до машины. Валерка - потому, что еще маменька его приносила младенчика  к бабе Насте: орал малой ночи напролет. Вот грыжу и наорал. А баба Настя помогла, выправила грыжу-то. Эвон какой парняга вырос, армию отслужил, нынче  в участковых ходит и народ его уважает. Местный он, напрасно никого не обидит.

Вот и к бабе Насте приехал предупредить: из  тюрьмы два дня назад сбежали двое заключенных. Тюрьма в пятидесяти километрах. А домик бабы Насти в лесу стоит, никого рядом нету, как бы не не обидели старуху  беглецы.

Побеги в тюрьме случаются, каждый раз по всему району объявляют тревогу и ищут нарушителей спокойствия.

Не первый раз бабу Настю предупреждали, но никто не побеспокоил ее ни разу. А нынче что-то сжало сердце и привиделась ей бабушка, которая и научила юную тогда Настенку всем премудростям травяного лечения, передала ей свой пророческий талант.
Вспомнила как показала бабушка ей травку и велела  каждый год собирать ее. Пучок травы  висел и сушился три года. Только после трех лет имела силу эта трава.  На пятый год ее нужно было осторожно  зарыть в землю, чтобы не навредить ни собаке, ни кошке, ни мурашу земному. Так и висели четыре пучка этой травы  справа от входной двери, каждая на своем месте по  году собирания. Ни разу не пришлось бабе Насте воспользоваться этой травой, Бог миловал и не было в ней нужды.

Вечером засиделась баба Настя, вязала пояс из собачьей шерсти. Помогает такой пояс при радикулите. А потому во дворе всегда жила собачка лохматой породы. Вычесывала ей подшерсток баба Настя,  промывала  шерсть, сушила, сама пряла, а потом вязала пояса.

Не одному человеку помогли ее пояса и всегда был на них спрос.

Волчок, так звали ее нынешнего пса, залаял с какой-то дикой яростью. Обычно он  так не рвался с цепи, ведь в дом постоянно приходили чужие люди.

Баба Настя накинула платок на плечи и пошла открывать дверь. Около калитки увидела двух мужчин. Один высокий, здоровенный бугай, второй явно младше, издалека похож на молодого парнишку. Старший повис на заборе и рычал на младшего, который никак не мог открыть калитку. Увидев в дверях бабу Настю бугай сказал: "Позови хозяина, мать!"

- Я и есть хозяйка.  Зачем пожаловали на ночь глядя?

- О! Гляди как  подфартило, считай, баба одна в доме живет! - одним ударом бугай вышиб калитку и, хромая, пошел к двери дома.

Баба Настя сообразила, что это беглецы, и что ждать от них доброго нечего. Правой рукой она схватила пучок травы, в руке он тут же превратился в пыль. Она сделала несколько шагов навстречу нежданным гостям. В руке у бугая был зажат нож. Резким движением левой рукой она прикрыла платком свой нос и рот, а правой  сыпанула траву в лицо бугаю, а остатки в сторону  молодого.


Бугай остановился, захрипел от попавшей в лицо травы, глаза его налились кровью, дыхание практически остановилась, он хватал воздух, а выдохнуть, казалось, не мог. Свалился на землю как подкошенный. Руки в конвульсиях рвали ворот телогрейки, рубахи, ноги бились, сжимаясь и разжимаясь в коленях. Изо рта показалась пена. Умирал бугай.

Молодому досталось совсем немного, он зачихал, как кот, слезы, сопли потекли ручьем, стал тереть морду руками. С ужасом увидев, что творится с его товарищем, молодой  вдруг заплакал, жалостно и горько: "Бабушка, больно мне, помоги! Не бойся меня, я тебя не трону!"

Баба Настя схватила молодого за шиворот и сунула его  голову в кадушку с водой для полива огорода. Чуть не захлебнулся пацан, но отплевался, задышал и, не переставая плакать, рассказал, что Паленый, кличка бугая, силой заставил его бежать с ним. Он не хотел, сидеть ему оставалось полгода. Но Паленый пригрозил посадить его на нож, если не пойдет. Нужен был ему помощник.
Молодой разводил костер, готовил еду.  Рвался из тюрьмы Паленый, чтобы отомстить своей жене, она прождала его восемь лет и перестала приезжать на свидания, присылать передачу. Узнал он, что нашла себе  мужика.

Баба Настя подошла  к  Паленому, наклонилась, пощупала пульс на шее. Потом  зашла в дом, взяла мешковину и накинула ее на  умершего.

- Как зовут-то тебя?

- Васька!- еле выговорил парнишка, его била дрожь, руки  тряслись, еле удерживал кружку с водой, которую дала ему баба Настя.

- Проходи в избу, садись за стол, накормлю сейчас. Ну, что делать будем? Что расскажем завтра милиции? Или бежать хочешь?

- Нет, бабушка, не побегу я, куда? Все равно поймают. А что говорить я не знаю. Что сама скажешь - то и будет.

- Договорились. Значит скажешь так: голодные были и дружок твой какую-то траву ел, ты не стал, побоялся. Вот до меня добрались, ему уже худо было, потому и зашли, а тут он на дворе и помер. Понял ли меня?

- Понял, бабушка, понял! Чем хочешь клянусь, так и скажу. Я сам рад, что избавился от него, ты и не знаешь как! Он же все равно убил бы меня.

- Ну и ладно. А я уж похлопочу, чтобы тебя не сильно наказывали, что силой тебя увел Паленый, ты сам мне все рассказал. Ешь давай, да спать ложись. А завтра по утру пойдем с тобой в село.

До рассвета не сомкнула глаз баба Настя. А Васька заснул раньше, чем дотянулся до подушки.

Участкового баба Настя разбудила уже в шесть часов утра.

- Принимай беглеца, да поезжайте ко мне, там еще один мертвый лежит.

- Баб Насть, ты что ли его пришибла? Как это мертвый?

- Скажешь тоже, не знаю чо он помер, вы тут ученые, вы и определяйте. Мое дело сторона.
- Слышь, Валера! Ты этого-то защити, он паренек смирный, мне слова худого не сказал, не по своей воле в побег кинулся, заставил его покойник! Кабы он хотел в побег, так сбёг бы  от меня. А он сам   со мной к тебе дотопал.

Через час из района примчалась машина со следователями, а другая из тюрьмы за Васькой.

- Спасибо тебе, бабушка, помогла ты мне! Дай Бог тебе здоровья -  в голосе Васьки звенели слезы и охранники разрешили ему попрощаться с бабой Настей.

Перекрестила она его: "Храни тебя Бог! Ты уж боле не балуй! Бог даст выйдешь - заезжай, место уже тебе знакомо!"