Вишнёвое детство

Население нашей коммуналки было интернациональным.В старинном двухэтажном доме по улице Привозной жили семьи русские, украинские, еврейские. Главными в еврейских семьях были бабушки, колоритные представительницы мещанского сословия дореволюционного Николаева. В общении они обращались  друг к другу « мадам», говорили на идиш; это  было нормой,  этакой фишкой нашего города, который появился на Земле пятью годами раньше соседней Одессы. В большинстве своём лексикон горожан изобиловал уникальными, специфическими для Одесско- Николаевского региона  словами, словосочетаниями и произношением.Это был какой- то еврейско- украинско- русский суржик, от которого сегодня осталось совсем немного,  и только в Одессе.
Дворик наш был невелик, весь в зелени и с непременными в наших южных краях петуньями и чернобривцами в палисаднике.
- Що то за садочок , щоб  без петуньки та без чорнобрывчика,- недоумевала тётя
Вера Ивченко.
Мы, детвора, всё лето с утра и до вечера жили во дворе, играли в мяч,в « квача», прыгали со скакалкой, а вечером- непременные « жмурки». Мы загорали на крыше сарая, обливались из шланга, надетого на кран водоразборной колонки, укрывшись от солнца в беседке из дикого винограда, рассказывали страшные истории про шпионов, которые ходят по городским  улицам и вынюхивают государственные тайны.
Война недавно окончилась, но дух её ещё витал в разрушенных зданиях, воронках от снарядов. На многих домах были надписи: « Проверено. Мин нет», а по городу ходили слухи о бандитских шайках, обитающих в подвалах домов, и о немецких шпионах.

Утро на нашем общем « колидоре», который был одновременно и кухней, начиналось с шипения примусов и керогазов; хозяйки начинали « делать обед». Уже ближе к полудню можно было слюной изойти от аромата фаршированной « рибы», плывущего из казана мадам Шаргородской. На сковородке у мадам Фойгель шкварчали огромные, головастые « бички».
- Никто так не пожарит бички, как я,- любила похвастаться Розалия Соломоновна,- я до войны работала шеф- поваром  столовой аэродрома в Тушино. Сам Василий Сталин ел мою жареную рибу... Он такой красивый!
Тётя Вера Ивченко уже « зварыла борщик, бо Лёня скоро обидать прыдэ», моя мама жарила котлеты. На колидоре пахло рыбой, чесноком, борщом, фаршированными перцами, укропом, петрушкой и всем тем, чем только может пахнуть из кухни в нашем городе летом.
Когда мадам Шаргородская, Лёкина бабушка, «делала бисквит», нам всем доставалось по кусочку этого нежного, сладко пахнущего ванилью, цимеса. Мадам Магит, Мишкина бабушка частенько баловала нас пирожками, жареными на постном масле.

А к середине июня в городе начинался вишнёвый бум. Слободка утопала в вишнёвых садах, деревья с согнувшимися под тяжестью пунцовых плодов ветками росли прямо на слободских улицах. Босиком, только нам известными короткими путями, мы бегали в этот земной рай и до оскомины объедались сочными вишнями прямо с веток.
Жители близлежащих сел привозили вишни на базар, и рано утром наши бабушки и мамы приносили в дом полные ведра пахнущих солнцем , тёмно- красных ягод.
По всему двору струился аромат вишнёвого варенья, медленно, почти незаметно кипящего в медном тазу на керогазе.
Самым долгожданным в этом волшебном действе был момент снятия пенки с варенья. Её снимали деревянной ложкой с длинной ручкой и клали в блюдечко.  Послевоенное  детство не баловало нас сладостями, потому кисло- сладкая, душистая розовая пенка с вишнёвого варенья казалась самым изысканным деликатесом.
Вишнёвым вареньем пахли все дворы на Привозной, Фалеевской, Сенной и Глазенаповской; весь город в июне пах вишнёвым вареньем.

Исторические названия улиц мы тоже унаследовали от бабушек нашего двора, коренных жителей нашего  города . Глазенаповская давным- давно переименована в Декабристов, Херсонская- в проспект Ленина, Сенная- в  Будённого, но мы зовём их по- старому.
Мы сами уже давно стали бабушками и дедушками. Из той компании до сих пор поддерживаем отношения только мы с Серёгой Юрченко.Мишка и Лёка стали эмигрантами, Люська потерялась в 90-е; в бизнес подалась. А с Серегой мы стали кумовьями, он часто звонит.
- Серёжа, ты где сейчас?,- спрашиваю.
- Херсонская, угол Глазенаповской, жду «третью марку».На Слободку, к Артёму нужно съездить.
И трамваи у нас тоже не по номерам маршрутов, а по маркам, как было тогда, в детстве.

А ещё в июне были вареники и пирожки с вишнями. Мишкина бабушка жарила их почти каждый день и в большом количестве, ибо семья у них была не маленькая.
Люська, Мишка и я сидим на скамейке под акацией, а баба Роза, перекрикивая примус и шкварчание масла на сковородке, из открытого настежь окна возмущается:
- Мишик, ну и шо ты сидишь, как засватанный? Иди уже , чтоб я дада тебе пирожки ,и угости своих подружек!
Вишни в пирожках от бабы Розы были с косточкой, и в этом была их прелесть. Съесть с пылу, с жару пирожок, да ещё косточками поплеваться- это ж удовольствие от начала и до конца! Или я не права ?


Рецензии