Реальность, как она есть Глава 4

В один из многих дней, в общем, ничем не отличающийся от других, на дежурный телефон организации, которая официально нигде не была зарегистрирована, вечером поступил звонок. Звонил командир группы наблюдателей-статистов с очередным отчётом за день.

— Здравствуйте, Первая, — прозвучало в трубке. — Это Пятый. Как ваше драгоценное?..

— Спасибо, хорошо. Но я вас прошу, давайте не будем отвлекаться, — ответил красивый женский голос с лёгкой укоризной. — Вы ведь знаете инструкции не хуже меня. А я должна стенографически фиксировать каждое слово.

— Хорошо, хорошо. Как скажете, Первая. Итак, сегодня, одиннадцатое августа две тысячи девятнадцатого года. Наружное наблюдение за объектом № 6386 проводилось группой статистов-наблюдателей в количестве восьми человек в течение двенадцати часов. В течение дня объект не проявлял никакой внештатной активности.

В десять часов утра объект вышел из дома и поехал на работу, в редакцию журнала. Спустя пару часов он взял такси и заехал в типографию — скорее всего, по поводу своей новой книги. Через полтора часа посетил Дом литераторов. В двенадцать тридцать объект вернулся домой и вплоть до семнадцати часов работал в своём кабинете. Он проявляет обычную энергетическую активность. Самый обычный, штатный режим жизни.

В семнадцать тридцать наблюдаемый объект, как обычно, отправился на прогулку в старую часть города. Во время «променажа» он познакомился с пожилой парой и в течение полутора часов общался с ними. Говорили они о советских временах, о старых добрых традициях, о людях, которые несли светлое, доброе, вечное. «И как жаль... — я цитирую, — как жаль, что всё то и люди те исчезли бесследно и, пожалуй, навсегда растворились в небытии».

После он забрёл в кафе «Берёзка» и вплоть до закрытия что-то писал. За это время наш писатель выпил несколько чашек кофе и выкурил полпачки сигарет. К тому же исписал полтора десятка страниц своего блокнота. Всё прошло в привычном для объекта режиме. В двадцать два часа тридцать минут он вернулся домой.

За прошедшие двенадцать часов никакой сверхштатной энергетической активности объект № 6386 не проявлял. Козаринов — самый обычный человек, и ведёт он себя как самый обычный человек. Ну, разве что чуть-чуть «ку-ку», он же писатель. И неправда то, что о нём говорят: нет в нём никакой силы.

Старший группы Пятый

Пятый замолчал, но лишь на мгновение.

— Нашим объектом № 6386, как удалось выяснить по ходу наблюдения, интересуемся не только мы, — продолжал он. — Есть ещё две или три группы, желающие знать о нём всё, но при этом оставаться в тени. И всё же я не стал бы обращать на них серьёзного внимания...

— Вы полагаете? — спросила Первая.
— Да! Я полагаю! Это вам не кот наплакал, — ответил Пятый. — За две недели полнообъёмного наблюдения мы не обнаружили в нём ни малейших энергетических всплесков, даже намёков на присутствие силы. Нет у писателя Козаринова никаких сверхспособностей! Ну нет их!

— Жаль, конечно. Ну, смотрите сами, — произнесла Первая. — От ваших рекомендаций многое, очень многое зависит.

Уже несчётное количество раз Пятый — а только так разрешалось ему называть себя на службе — негласно пытался выяснить, чем на самом деле занимается организация, на которую не один год работает он сам, а вместе с ним десятки людей самых разных специальностей. Впрочем, несколько лет слежения за своими и чужими не дали ему новой информации. Не удалось выяснить даже официальное название конторы, где он трудится каждый день.

В телефонной трубке послышался треск и несколько коротких гудков, но связь не прервалась.

— Вы не представляете, Первая, как же мне не нравится то, чем мы занимаемся сейчас, каждый день и вообще, — произнёс Пятый и вздохнул. — Наш объект — очень, очень даже хороший парень. Ну зачем, для чего следить за человеком, за которым следить не имеет никакого смысла? Он ведь не шпион, не политик и даже не учёный с мировым именем. У него нет государственных тайн или секретов. У него и своих-то тайн не так уж много. Кому он может мешать?

— Перестаньте, пожалуйста, Пятый. Сегодня не мы выбираем, — произнесла Первая с грустью в голосе. — Каждый день я говорю спасибо за то, что есть у нас хотя бы такая работа. Спасибо за то, что выбрали нас.

— Отчасти вы правы. И всё же то, что сейчас происходит вокруг, страшно неправильно. Я, например, художник по натуре, хоть в прошлой моей жизни и был обычным парикмахером, — высказался Пятый. — А что теперь? Как самый настоящий шпион я слежу за хорошим человеком, правда, совершенно не знаю зачем.

— Ну и что? Я ведь тоже никогда не была статистом. Ещё не так давно я была филологом. Была, — вздохнула Первая. — Впрочем, в нашей ситуации хорошо уже то, что мы не стоим на улице с протянутой рукой.

— Дорогая моя Первая! Не будем о грустном! — твёрдо, но очень мягко сказал Пятый.

— Да, вы правы! Я проснулся наконец. Давайте хоть раз отойдём от протокола!
Давайте пошлём всё и всех куда-нибудь к чёртовой матери и встретимся наконец!

— Послушайте, Пятый! Вы ничего не знаете! — ответила Первая. — Вы даже представить себе не можете, что произойдёт, если обо всём этом узнают те, кто следит за нами…

Раздались короткие гудки: на том конце провода повесили трубку.

Молодой человек шёл по родному городу, только что уволившись из «безымянной конторы». Надо же, как-то незаметно он отдал этой работе восемь лет жизни. Впрочем, чем он на самом деле занимался там каждый день и ради какой цели — выяснить ему так и не удалось.

В конечном счёте все вчерашние заботы остались в прошлом. Теперь не было нужды день за днём маскироваться и круглые сутки следить за теми, за кем прикажут. Дышалось легко и свободно. Впервые за столько лет он почувствовал себя абсолютно счастливым человеком. В воздухе звенело пение птиц. Он наконец-то чувствовал запах лета.