Реальность, как она есть Глава 8

Большую часть дня, семь дней в неделю преподобный Утарханкс проводил внизу — в обширном подземелье под самым центром города. Он практически жил под землёй. Там он читал проповеди для прихожан «Чёрной церкви», там же проводил собрания-медитации во славу Великого Катрхе.

Но в этот день преподобный учитель и его ближайшие ученики собрались наверху, в офисе, по случаю приезда собратьев — сатанистов из Голландии. По этому поводу и без того богатое убранство помещений выглядело ещё пышнее. Традиционно к празднику стены задрапировали чёрным бархатом. Из освещения горели только чёрные свечи, а на ткани по стенам темнели вышитые чёрно-белые и цветные пентакли с пентаграммами. На специальных полках и подставках красовалась разнообразная сатанинская атрибутика.

Главной же гордостью преподобного Утарханкса был массивный золотой анх, висевший над столом в его келье. Вообще, все ритуальные предметы в «Чёрной церкви», старинные и новые, были золотыми и ежедневно начищались до ослепительного блеска. Так однажды постановил преподобный.

Само собой, к встрече с голландцами требовалась особая изюминка, и она, слава Катрхе, на этот вечер имелась. Сегодняшняя служба для братьев и гостей братства должна была завершиться сочно, вкусно, выразительно — чёрная литургия увенчается жертвоприношением.

Был у преподобного на примете один лакомый кусочек: сильный, яркий, решительный. Станислав Козаринов буквально пылал чистой энергией. Не зря он объездил всю Россию и дальние края: его сущность чуяла потоки силы Земли и Неба. Для ритуала мощь этого писателя подходила как нельзя лучше.

Наблюдатели из церкви вели его уже неделю. Они точно рассчитали дозу нейролептика, чтобы полностью обездвижить жертву, но сохранить её в сознании. Об убийстве, конечно, речи не шло — ни в коем случае. Во время ритуала из человека лишь выкачивали часть жизненной силы. Максимум последствий — неделя на больничной койке да ещё пару недель лёгкого головокружения до полного восстановления. И всё.
Обед с гостями прошёл превосходно. Голландцы остались более чем довольны, хоть преподобному и пришлось выложить за это удовольствие почти сорок тысяч рублей.
Вот только около шести часов вечера в офисе раздался телефонный звонок.

— Хвала Катрхе, — прозвучало в трубке.

— Хвала Катрхе, — ответил Утарханкс. — Ну, и?

— Беда, преподобный! — отозвался растерянный голос. — Мы его потеряли!

— Не надо кричать, — осадил его «чёрный священник». — Давай конкретнее.

— Мы загнали его в тупик. Там совершенно некуда было убежать или спрятаться! — докладывал наблюдатель. — Машина ждала в двух шагах за углом. Шприц с нейролептиком был уже у меня в руке. А писатель просто испарился прямо перед носом!

— Это как? — произнёс глава «Чёрной церкви», заметно нервничая. — Где это было? Почему сразу не доложил?

— Он исчез! — почти вопил голос на том конце. — У нас на глазах! На ровном месте! Был — и нет!

Этого разговора голландские братья-сатанисты слышать не могли, а если бы и слышали, всё равно ничего бы не поняли. Впрочем, они сразу почувствовали неладное. На проповеди внизу гости нервничали и громко перешёптывались. Когда же выяснилось, что жертвоприношение откладывается на неопределённый срок, они дружно развернулись и покинули подземелье прямо во время мессы.

В общем и целом голландцы, преодолев пять тысяч километров, прибыли в русскую «Чёрную церковь» исключительно ради ритуала — только ради того, чтобы испытать свежую энергию. На самом деле подпитаться на халяву — это как раз то, зачем они ехали.

Преподобный Утарханкс чувствовал, как в последнее время всю его организацию колотит и трясёт. У паствы больше не было прежней слепой веры в чёрный свет великого Катрхе. К сожалению, участились случаи, когда проповеди не заканчивались ритуалом, и происходило это по самым разным, вроде бы даже объективным причинам. Станислав Козаринов не был единственной намеченной жертвой, но время оказалось упущено, и спасти вечернюю службу не оставалось никакой возможности.

Кстати сказать, по этой ли причине или по какой-то иной, но в тот не самый благой вечер «Чёрная церковь» потеряла добрую треть своих прихожан. Ну а что тут поделаешь, если делать нечего? Силы нет, и взять её больше негде... и не у кого.