П. П. 4-3

2.

В коридоре среди множества дверей Дима отыскал одну, широко распахнул её и сказал: «Здравствуйте, товарищи любители кино!» В ответ послышались радостные восклицания сразу нескольких женских голосов.

Дима пропустил Лизу вперёд, и она оказалась в небольшом светлом кабинете, значительную часть которого занимали два стола, стеллажи с книгами и журналами, а стены были увешаны афишами. Остальное пространство поделили между собой три женщины. Одна маленькая, черноволосая, сидела за столом и улыбалась во весь рот, сверкая золотыми коронками.

Она подчёркнуто официально кивнула Лизе, из чего девушка заключила, что она-то и есть здесь главная. За соседним столом в расстегнутом пальто сидела очень высокая и очень красивая женщина, даже не женщина – дама, она курила, изящным жестом холеной руки отгоняя дым в сторону маленькой. Та покашливала, морщила нос, но вслух не возражала. Третья женщина сидела прямо перед Лизой, занимая сразу два стула. Она была полной, грузной, с глазами навыкате, и выражение их было таким, как будто она только что услышала нечто, из ряда вон выходящее. Из всех троих она была самой шумной. Маленькая часто смеялась высоким заливистым смехом, повторяя: «Ой, ну, я не могу!» Высокая дама изредка вскидывала брови и скептически произносила: «Да-с!»

Едва Дима вошёл, как прерванный разговор возобновился. Лиза сначала просто осматривалась и слушала невнимательно, но сидящая напротив женщина говорила так громко, что не слышать её было просто невозможно.

– Один пишет, ставит, другой критикует – хлеб зарабатывают. А мы откуда знаем, кто из них прав? – она обратила свои выпученные глаза на Лизу, и та на всякий случай кивнула. – Я лично вообще против всех этих полосканий и компаний в грязном белье…

– Иогаша, но послушай, – убрав свою улыбку, вступила маленькая.

– И слушать не хочу. Фонды эти всё, фонды – как нищие теперь стали собирать. Не нравится мне всё это.

– Да-с! – высокая дама коротко хохотнула и подмигнула Лизе.

– Я думаю, что всё это ненадолго, всё это будут закрывать, – вмешался Дима. – Это они берут… разворовали казну! Это они берут по западному образцу. Только там как делают: берут открытку с маркой, она стоит, допустим, пять копеек, а берут по десять и на ней написано – помощь в фонд такой-то.

– Ой, всё ты знаешь! – умилилась маленькая, до предела обнажая в улыбке зубы.

– Вот всё знает!

Высокая кивнула, состроила глубокомысленную гримасу и протянула сквозь зубы: «Есь-тест-но», – после чего опять хохотнула.

И они заспорили о фильмах, о книгах. Эти трое и Дима были в курсе всех новинок и новостей.

– Шуму много, а смотреть нечего, – заявила Иогаша. – Ко мне люди приходят, передерутся за билеты эти, «элитный просмотр, элитный просмотр»! А я говорю: «Куда вы рвётесь? Там и смотреть-то нечего!» – «Ну, что вы, что вы! Все смотрят!» Дурачьё! А на следующий день те, что поумнее, приходят и говорят: «Знаете, вы были правы!» Или журналы, журналы эти – нарасхват. А я так наперёд скажу: сейчас пошумят, а через час забудут, потому что, как то – не кино, так и это – не литература! А всё отчего? От того, что всё у нас – по блату, вот настоящие таланты-то и повывелись. Где они? Где? На кочегарках, в этом… как его, андеграунде все сидят. А на поверхность-то их и не пускают, ни-ни, на поверхности всё уже схвачено. Только от результатов – тошно. Вот было недавно социологическое исследование, какие десять книг вы бы взяли с собой… не помню, то ли в пустыню, то ли на необитаемый остров.

– На Марс, – предположил Дима.

Высокая дама захохотала, запрокинув голову, потом умолкла сразу, поправила шапку, мотнула головой, как будто съела что-то кислое, и произнесла:

– А вот что бы я взяла? Я бы взяла… так, пачку сигарет, пачку снотворного и какой-нибудь детективчик. Ха-ха! «Анну Каренину», что ли…

– Так книг-то, Аля, надо десять!

– Да-с.

– А я бы взяла…

– А я бы взял…

– Бондарева своего любимого, – вмешалась маленькая. – Да Джека Лондона.

– Точно. И журналы по фото. А я ж, Нина Иосифовна, к вам за билетами.

– Это ясно – разве тебя просто так дождёшься! Рассчитаемся сразу?

– Сразу, – ответил Дима, одной рукой извлекая из кармана деньги, а другой просматривая новые книги.

– Вас обмануть или сами дадите?.. А про билеты от кого узнал? Вот всё знает, всё!

– Ну, а как же? Такое событие – вечер памяти Василия Резникова.

– Не люблю я его, – вмешалась Иогаша.

– Так он же помер.

– Всё равно не люблю! Всю душу перевернёт! Хочется быть молодой, красивой, и чтоб тебя так вот любили. А тут – на двух стульях не умещаюсь и всё толстею и толстею. Не люблю его!

Дима собрался уже уходить и только у самой двери, точно только что вспомнил, сказал:

– Да, Галина Иосифовна, а это вот Лиза. Помните, я вам говорил?

Маленькая женщина оценивающе прищурилась, потом кивнула:

– Ну, хорошо, Лиза, помощница мне нужна, очень. Одна не справляюсь. Приходите завтра утром, поговорим наедине, без свидетелей.

– Да-с!

Через несколько минут они были на улице. После комнаты, где сидели, не раздеваясь, здесь показалось холодно и неуютно.

– Лиз, а ты чего молчала? – спросил Дима. – Ты бы тоже говорила.

– Не хотелось. Если б хотелось, сказала бы. И потом, когда столько человек и все говорят, надо, чтобы хотя бы один слушал.

– Ну, а ты что взяла бы с собой на Марс или куда там?

– Я Достоевского люблю, «Путешествие дилетантов» Окуджавы. Потом «Алика Деткина» Алексина я очень люблю. И ещё – «Винни-Пуха» – обязательно! Чего ты? Он смешной такой!

– Тогда уж лучше «Двенадцать стульев».

– Да, хорошая книга. Но я взяла бы «Винни-Пуха».

– Ну! – Дима зачем-то остановился, вынудив её обернуться. – Лиз, ты знаешь, что ты неподражаема?

– Не-ет. Спасибо.

– Чего «спасибо»? Я тебя сейчас просто возьму и поцелую. Не улыбайся, не улыбайся!

– Да ну тебя! – Лиза отвернулась и медленно пошла дальше. Он тут же догнал, улыбаясь одними глазами. Лизе тоже стало весело, но она изо всех сил пыталась сохранить «лицо».

– Чего «ну»? – не унимался Дима. – Ты же сама говорила, что это глупо и вредно – сдерживать живые эмоции. Тем более приятные. Или тебе неприятно? Тогда я обиделся. Слышишь? Я обиделся.

И Дима всем своим стал демонстрировать, как сильно он обиделся.

– С каких это пор ты стал следовать моим советам? – лукаво спросила Лиза.

– М-м-м…

– И обижаться?
 
– А это уже не твоя заслуга, – подхватил он. – Этому я сам научился, сам! Так-то.

– Да? Я оч-чень опечалена.

Они резвились, как маленькие дети, не замечая удивлённых взглядов прохожих. В их отношениях с некоторых пор появилась счастливая лёгкость: не надо было думать, что сказать, как посмотреть и беспокоиться, что о тебе подумают.

Что-то сближавшее их, освободившись от гнёта неизбежных при новом знакомстве условностей, вырвалось наружу. Шагая рядом с Димой, с улыбкой слушая вздор, который он нёс, Лиза думала: «У меня появился новый друг».

Полупрозрачный свет фонарей в сумеречном небе, поредевшая и пожелтевшая листва, накрапывающий дождик…

Им было просто весело, и они не замечали, как вечер постепенно переходил в ночь, как на смену лету неслышными шагами подкрадывалась осень.

предыдущий: http://proza.ru/2020/09/07/656

следующий:  http://proza.ru/2020/09/09/1456