Молдавская Галатея

Шурочка Журкану приехала в Кишинев из далекого молдавского села на излете 70-х...

Город потряс и ошеломил. 
Количеством нарядных людей на улицах,автобусами и троллейбусами, многоголосьем - по большей части, на русском языке.
В ее селе по-русски почти не говорили, и она гораздо уютнее чувствовала себя в общежитии техникума.

Три года учебы пролетели быстро и мало изменили Шурочку внешне - несуразная скособоченная юбка, видавшие виды кофты и испуганно-унылое выражение лица.

Но были и достижения - она научилась хорошо чертить, поднаторела в русском языке (историю КПСС преподавали по-русски), перестала бояться троллейбусов и узнала слово "еврей".

Местом работы Шурочке был определен проектный институт "Молдгипрозем", группа проектирования противоэрозионных прудов, руководимая Сашей Костенко.

В соседней комнате квартировала противооползневая группа в составе... Не поверите, конечно...
В это невозможно сегодня поверить, но все свидетели, к счастью, живы-здоровы.

Итак... Руководитель группы - Чобруцкий, старшие инженеры - Мильштейн и Айзенштейн и инженеры - Вассерман, Баренбойм и Розенблат.

Не знаю, что это было. То ли демонстрация торжества ленинской национальной политики, то ли, наоборот, проявление изощренного антисемитизма. Ведь кроме нас, в отделе из 40 человек оставалось еще только два-три еврея.

Как бы там ни было, в таком составе мы успели поработать года полтора, когда нас разбавили Шурочкой Журкану, которая по итогам каждого рабочего дня, плакала за стенкой после наездов злобного тирана Костенко.

        - Мэ-э-э-й... - отгоняя воспоминания, встряхнула головой отогревшаяся за неделю Шурочка, - этот Костенко... он настоящий еврей...

Стало понятно, что ситуация требует скорейшей корректировки мировосприятия новой сотрудницы.
Все стадии принятия Шурка прошла в ускоренном режиме в течение рабочего дня.

        - И Мильштейн еврей?!! - в ужасе округлила она глаза, цепляясь за последнюю надежду: Игорь свободно говорил по-молдавски, на уровне родного языка.

Он и стал основоположником просветительского процесса.
Разлинеив под его руководством каждую страницу общей тетради на три колонки, в левую Шурочка стала записывать слово по-молдавски, в среднюю - его же по-русски, а в правую - на идиш.
Уже через три недели она до полусмерти испугала отделовского инженера-электрика.
Наум Ефимыч, печальный гном предпенсионного возраста, был не слишком загружен работой, в связи с чем, слонялся по комнатам с актуальным и конкретным вопросом.

       - Ну, что будет? - медленно оглядывал он всех в комнате.

       - Алтер мишигинер! - выкрикнула Шурочка, после чего, гость исключил нас из числа футурологов.

Вообще, у Шурочки оказалось замечательное, дремавшее до поры, чувство юмора и отличная реакция.
Она, как губка, впитывала все происходящее в комнате - разговоры, шутки, розыгрыши...

А как она блестяще подыграла мне где-то через полгода в деле "увольнения" нашего Руководителя!
На выкранном бланке "Приказа" я напечатал на машинке -
За крайне низкое качество выпускаемой проектной документации и аморальное поведение, несовместимое с высоким званием советского инженера, а также в связи со Всесоюзным Днем физкультурника, у в о л и т ь...

Моя помощница принесла "приказ" вместе с почтой и без тени улыбки вместе с "уволенным" удивлялась, расстраивалась и негодовала - все 5 минут, пока он верил.

Шурочка стремительно менялась.
Блеск в глазах, искрящаяся улыбка, новая стрижка, джинсы...
Старший брат, приехавший ее навестить, постучал в дверь комнаты общежития и увидев сестру на пороге, узнал ее, но узнавания этого испугался.

       - Александра Журкану трэеште аича? - пробормотал он, глядя в пол.

Игорь приносил Шурочке кассеты с записями (через полтора года она подпевала любой песне Битлов), Алик таскал альбомы по искусству и рассказывал о мировом кинематографе, я пересказывал в адаптированном виде Трифонова и Шекли - с чтением была закавыка, очень многих слов она еще не знала.

Иногда Игорь, со свойственной ему экспрессией, ворвавшись в комнату, хватал Шурочку и начинал кружить ее в танце.
Она мгновенно включалась и хохотала, откидывая голову.

Одна из героинь Дины Рубиной рассказывала о своих занятиях на "курсах женственности", где старенький Соломон Яковлевич учил девушек разным женским прибамбасам - как принимать подаваемое пальто, протягивать руку для поцелуя...
Одной из главных рекомендаций было с самого утра вставить между ягодицами пятикопеечную монету, и не роняя ее, умыться, почистить зубы, сварить кофе...
Царственная женская осанка.

Но дальше героиня приходит к выводу, что если тебе дано, то и пятак не нужен, а если не дано, то хоть рубль вставляй...

Шурочке было дано. Ох, как ей было дано!
Иногда вспоминалась "причудливо тасующаяся колода"

Потом другие времена настали - всех разбросало, развело.

А наша Галатея уехала из Союза еще даже раньше любого из нас. Где-то в 87-ом, попав по служебному заданию на сельхоз выставку, познакомилась там с преуспевающим итальянским фермером, который ее от себя уже не отпустил...

Первые годы мы перезванивались по дням рождения...
Я знал, что она вышла замуж, родила одну за другой двух девочек, живет в Ландриано - небольшом городке-коммуне южнее Милана. Большой дом с садом и бассейном...

Последний раз мы виделись с Шурочкой десять лет назад в Кишиневе. Я прилетел туда на неделю, а она приехала проведать родных.

       - Ну, Шурка, рассказывай, - сказал я, придвигая ей стул в кафе.

       - Алессандра Мальдини, - надменно поправила она меня и рассмеялась, звонко и заливисто, как когда-то.

Русский язык у нее стал гораздо хуже, она подбирала слова.

       - Ну... как... тоте бине...  нельзя жаловаться... хорошо...все хорошо. Дар штий... Но знаешь, эти три года я всегда помню.  Я... как это... влюблялась ын фиекаре... в каждого из вас по очереди...
А вы были... такие... ну, как это сказать... out of reach...

На прощание Шурка вручила мне визитку с тиснением -

Alessandra Maldini
Dottore in Storia dell'Arte

Нам не дано предугадать...

P.S. Шуркину новую фамилию я изменил, может она стесняется, мало ли...