Наденька-Надюша гл. 3

                Глава третья

           До Владивостока юная путешественница добралась нормально, без приключений. Она хорошо помнила наказ матери быть осторожной в дороге, никому не доверять и не спускать глаз со своих узлов, чтобы  сновавшие везде жулики не обворовали ее.  Да девушка и сама была неглупой.  Она смекнула, что  одной быть опаснее, поэтому   на вокзале  присела к одиноко сидящему пожилому человеку и стала вести с ним непринужденный разговор, как  с хорошим  знакомым, и воришки   не обращали на них особого  внимания. 
      Вскоре послышался женский крик: «Милиция! Вещи украли! Милиция!»,  затем  милицейский свист и беспокойное движение  и беготня  в здании вокзала. Пассажиры  похватали свои немудреные вещички, стараясь как можно ближе к себе придвинуть.  Надя тоже сгребла свои узелки  в охапку и не выпускала из рук до прибытия поезда - хоть и немудреные вещички у неё, а все равно жалко, если украдут.

         Язык, говорят, до Киева доведет, поэтому нужный дом Надюшка нашла довольно быстро. Когда она позвонила в дверь квартиры, ей отворила молодая симпатичная  женщина, несколько отдаленно  схожую на  мать, и девушка облегченно вздохнула:"Попала, куда надо.". Женщина вопросительно посмотрела на незнакомку с узлами и удивленно спросила:
        - А вы к кому, гражданка?
        - Вы Феня? - прозвучал вопрос.
        - А вы, собственно,..Ой, Надя, что ли, дочка Ганны? – удивленно вскинула бровки хозяйка квартиры, с интересом окидывая приезжую взглядом с головы до ног.
        - Да, я и есть. Дочь вашей сестры Ганны, ..из Кронштадтки, - оживилась  девушка от радости, что её узнали. - Я помню, вы были у нас на похоронах отца.
Лицо молодой женщины просветлело:
        - Да-да, и как это я тебя сразу не узнала?
        - Меня мама к вам отправила и письмо написала, на всякий случай.
        - Ну заходи-заходи! Чего  это мы в дверях разговариваем? – хозяюшка впустила родственницу в квартиру со всеми её вещами.

       Приняв племянницу и развернув узелок с присланными продуктами: соленым салом, вареными яйцами, луком, картошкой, Феня проговорила с восторгом: «О, сало! Да с чесночком! Чудненько! А где письмо?»
      - Вот, - Надя вынула из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги и подала хозяйке.  Та прочитала письмо и вздохнула.
      - Ну, что ж, родным надо помогать!..Пойдем, покажу, как мы живем.

      Хоть  и двухкомнатная, но просторная, квартира тети привела Надю в неописуемый восторг. В одной комнате располагались хозяева с ребенком, а другая,  называемая гостиной, пустовала, но в ней размещались большой кожаный диван, посудный буфет, трюмо и большой фикус на трехногой подставке.
      Уют помещению придавали большой желтый абажур, и бордовые плюшевые шторы на окнах и дверях. Здесь Феня и решила разместить племянницу, определив ей спать на диване, но на всякий случай у них ещё имелась раскладушка. Большому восхищению поверглась гостья, увидев крашеные в коричневый цвет полы.
       - Да, это вам не деревня! - довольно усмехнулась городская тетя.

       По  представлению  деревенской девушки, в сравнении с их темной избой и  полунищенским бытом,  здесь были светлые, богатые хоромы.  Но самое поразительное:  уборная (по-городскому, туалет) со смывочным бачком и унитазом.  Дернешь за веревочку - и все смоет. Придумали же! Просто сказка! Правда, плохо, что нет  русской печи, но зато есть небольшая печь для приготовления еды, а для обогрева  -  так называемые отопительные батареи. "Вот люди живут! Вот, что значит город!  И когда в деревне такое будет? Наверное, никогда," - вздохнула девушка.

        На вопрос племянницы "А кто ваш муж?" Феня не без гордости ответила, что  муж её  занимает должность  помощника начальника железнодорожной  станции. Сама же она - домохозяйка, занимающаяся  воспитанием  трехлетнего сына и следящая за порядком в доме. 
      А вечером Надя увидела тетиного мужа, который вернулся с работы.  Михаил Чигвинцев оказался  симпатичным мужчиной и, на радость её, также гостеприимным. Он удивился, но  обрадовался неожиданной гостье. Милая, скромная родственница жены  ему понравилась. Михаил обещал дорогой женушке непременно  помочь  племяннице с работой и, по возможности, с жильем, а пока не против её проживания  у них.  Маленький их сынок  Витя  был очень хорошеньким, светленьким  и шустрым мальчиком.  «Пожалуй, он даже симпатичней моих братьев, - отметила она. - И почему так?"

      Уже на следующий день  гостья с усердием стала помогать  тете  по хозяйству, потому что не могла сидеть без дела.  Фене понравилось, что племянница такая умелая и расторопная, и  уговорила мужа не торопиться с её устройством на работу, мол, пусть она побудет  хоть с годик у них в качестве её помощницы, а-то она одна  устала везти на себе целый воз домашних работ. Михаил согласился повременить,  и  ему пришлось сказать  племяннице так:       
        - Надюша,.. тут  появились некоторые сложности с твоим трудоустройством из-за твоего несовершеннолетия.  Если бы тебе было, хотя бы, семнадцать лет, а то только шестнадцать.  Но мы выход нашли.  Ты  можешь остаться  у нас жить  и  просто   помогать  Фенечке  по хозяйству.  Ну как, - ты согласна? - он посмотрел  на неё своими добрыми глазами, и девушка не могла  не согласится.

       Вот  так Надя осталась  в семье тети, которая  всего лет на семь-восемь была её старше, поэтому та разрешила называть её на  «ты». Феня, на правах хозяйки,  постепенно  нагружала  племянницу, но  девушка не отказывалась ни от какой работы и была благодарна им  за приют и доброе отношение. 
      Девушка заметила, что тетя с мужем  жили очень хорошо меж собой - в любви и согласии.  Муж просто  боготворил жену, и  на это ей, постороннему человеку, было приятно смотреть, ведь  отец  также с нежностью относился к матери.

      - Теть Феня, - как-то завела она разговор, -  у тебя муж такой красивый, а ты не боишься, что кто-то  начнет на него заглядываться и отобьет у тебя?
      - Нет, не боюсь, - ответила та. - Думаешь, не делали такой попытки? Уже делали, но напрасно: мой муж - однолюб. Он на целых десять лет меня старше. Я у него вторая. Первая жена его умерла от воспаления легких. Он так, говорил, горевал по ней и три года ни на кого не смотрел, пока не встретилась я. Через полгода со дня нашего знакомства мы поженились, а через год родился Витенька.
     Надюшу, конечно, потрясла эта красивая семейная история четы Чигвинцевых.

                ***

      Заполучив замечательную помощницу, теперь, освободившись  от  бремени хозяйства, Феня,  нарядившись по моде  и накрасившись,  могла  чаще с мужем  и сынишкой посещать кинотеатры, цирк,  ходить парк  и просто в гости, что они и стали делать. 
        Работу, что  Надя  выполняла  у тети,  не сравнить было с тем, что ей приходилось делать у себя в деревне, где в доме с людьми содержались животные, где надо было печь топить, воду носить, корову доить и делать уборку.  Теперь она очень жалела мать, на которую свалилась вся работа после её отъезда. «Как она там, бедная, управляется без меня?» - и у Нади наворачивались на глаза слезы  от жалости к матери.

        Хоть и неплохо  жилось беглянке в этой семье, но её постоянно мучило чувство голода.  У Чигвинцевых  заведено было строго трехразовое питание, а порции против домашних порций были в два раза меньше, только дяде Мише, как мужчине,  позволено было накладывать  немного больше, и ребенку полагались еще полдник и второй завтрак. К чаю обычно прилагались два тоненьких кусочка хлеба с тонким слоем масла и  тонким просвечивающимся пластиком сыра или колбаски.

       Как-то девушка не удержалась и спросила за чаем:
       - Теть Феня, а почему вы так  помалу едите?  Мы в деревне ели...
       - Э, милочка, забудь про деревню, – перебила её тетка. – Сама знаешь, как  в деревне вкалывают с утра до вечера. Там, если  не поешь, как следует,  много не  наработаешь. А  у  меня  и мужа нет  тяжелого физического труда, как в деревне,  на стройке или в шахте, а значит, и есть  можно меньше.  Глянь-ка, разве мы похожи на  голодающих с Поволжья?
         - Да нет, - Надя смущенно покачала головой. - А что, есть такое голодающее Поволжье? И сейчас там голодают?
        - А ты не слыхала?
        - Не слыхала.
        - Не слыхала, тем лучше, - спать будешь крепче. Но есть поменьше  привыкай – стройнее будешь! Ишь, какие отъела бока – и Феня  похлопала  племянницу  по тугому бедру. -  Ты посмотри, какая  у меня фигура, - просто загляденье!
       - Ну да, - согласилась племяшка, посмотрев на миниатюрную фигурку молодой тетушки.

        Прошло около полугода,  и  Надя заметила,  что  тоненькая фигура Фени стала полнеть в сторону живота, и её временами тошнило.
        - Феня, ты,  случайно, не беременная? – поинтересовалась  она.
        - Да, ты угадала! –  счастливо заулыбалась  женщина.
        - Мне нетрудно было догадаться, глядя на маму. А  кого хотите?
        - Дочку, конечно!
        - И я  мечтаю иметь сына и дочку, когда выйду замуж. Только двоих детей – больше не  надо.  Не хочу, чтобы дочка моя так же, как я, не знала детства. И жить хочу только в городе, как вы, - призналась  она.
         - Да, и меня в деревню теперь  никакими коврижками и калачами не заманишь, – согласилась  с ней Феня.

         В положенный срок   Феня  родила  еще одного сыночка.  Михаил был на седьмом небе от счастья.
        - Ничего, Фенюшка, - успокаивал он её, - значит следующей будет обязательно дочка.
        Надя тоже радовалась за тетю, помогая еще неокрепшей женщине управляться с младенцем.
 
       Однажды  почтальон принес  для беглянки письмо из дома, и тревожное чувство сдавило её сердце.  Она некоторое время не решалась открыть  его, чтобы дольше оставаться в неведении. Что же там случилось? Отчего плохое предчувствие?  Только бы с мамой всё было в порядке!  Наконец она мужественно вскрыла  конверт и стала читать.
      Письмо было написано  Мишей – значит, он вернулся из армии. Это хорошо! Пишет, что устроился в колхоз шофёром. Тоже хорошо: теперь матери будет гораздо легче.  Вот несколько строк о маме. Она жива и здорова,..и вдруг  из глаз Надежды полились слёзы: Женечка умерла! От воспаления легких.  Бедная  сестренка,  как мало  ей любви и жизни  досталось на свете!  Все больше ворчали на неё, и она, Надя, тоже скупилась на ласку, а девочка всех любила  и сносила  всё безропотно.  В том, что Женя заболела и умерла, Надя винила и себя. Ведь если бы она не уехала от них,  сестрёнка, возможно,  осталась бы жива.
       Письмо из дома сильно потрясло её, но Фене сказала лишь про хорошие новости, а  с плохой новостью  решила повременить, чтоб не расстраивать кормящую мать.

                продолжение http://proza.ru/2020/09/10/211