Рукопись Мёртвых душ. Глава 7

Рукопись о стуле. Рукопись Мёртвых душ. Глава 7.

«- Не понимаю, как можно садиться на стул, на котором перед этим сидел какой-то черножопый афро-американец?
А этот черножопый афро-американец сидел в нескольких метрах от говорившего и с нескрываемым интересом наблюдал за ходом судебного заседания. Он то понимал, что за афро-американца, говоривший может сесть не только на простой стул. Но на стул электрический. А вот говоривший явно не понимал, что обзывать черножопых негров афро-американцами ни в коем случае нельзя. Ведь не называем же мы жителей Осло ослами? Судебное заседание от таких резких выпадов говорившего могло разогреться, как минимум до пожизненного заключения, и соответственно, сидения. Когда –то точно также разгорелась Цусимская битва между узкоглазыми и широкоскулыми. А ведь та война не стоила, как говорится, и выеденного яйца.
Одно такое яйцо я уже выел, во время перерыва в судебном буфете.
Говоривший ещё целых три часа говорил всякие неприятные гадости о стульях, и мне пришлось выйти в коридор и размять от долгого сидения затёкшие ноги. Вернулся я уже к окончанию этого затянувшегося процесса.
Но, суд оказался на удивление миролюбивым (вот что значит Демократия) и вынес, несмотря на то, что обвиняемый своей вины не признавал, всего лишь 135 лет тюремного заключения УСЛОВНО.
Все с радостью стали покидать напрочь прокуренное до духоты здание суда. Судьи своими париками вытирали свои запотевшие шеи. Все, включая и говорившего, были довольны. И только черножопый негр, выйдя на улицу, достал из заднего кармана своих линялых джинсов «Магнум» и зло сказал, ни к кому не обращаясь: «Пойду постреляю белых ворон! Терпеть не могу бледножопых!» , после чего и двинулся в сторону Пятой Авеню.
-  Бог тебе в помощь! – только и успели  крикнуть ему вослед.»

-Ну, как ? – спросил Гоголь у профессора Дохуэля – рукопись можно сдавать в печать?
- Ни как. – ответил Дохуэль – на твою рукопись даже муха срать не сядет.
- Но, это же ты сам вчера сочинял вместе с профессором Пиндалем. Я только перенёс с диктофона на бумагу.
- Да, сочиняли мы – согласился Дохуэль – но, автор – то – Ты! И нечего нас здесь держать за литературных негров. Расист хренов!
- Какой же я расист!? – вскипел, всем на удивление, трезвый, Гоголь -  ведь я вам обеспечиваю всё ваше дальнейшее жизненное существование.
- Пьяный, ты выражаешься гораздо яснее – буркнул Дохуэль – это тебе могут подтвердить и Пиндаль, и Крынка.

Крынка с Пиндалем согласно кивнули бровями, не проронив ни слова.

- Как хотите, но я это всё равно размещу, назло вам – отреагировал Гоголь – даже постараюсь отдельным произведением тиснуть. Вы у меня зря есть хлеб не будете!
- Размещай где хочешь ! - хихикнули сразу все три головы: Дохуэля, Пиндаля и Крынки – тебе в суде отдуваться. А не нам!
- Я же вас люблю, а вы это не цените – на глаза Гоголя неожиданно стали наворачиваться слёзы. Гоголь в трезвом состоянии всегда был очень сентиментальным.
- Можешь запирать меня в кладовку, но я всё сказал. Мы расизма не позволим!  – и после этих слов, профессор Дохуэль смежил веки на своём одухотворённом лице.

На этом конце (вот же какое пакостное слово) и заканчивается седьмая глава под названием «Рукопись ( ещё более пакостное слово, и ведь никуда от этого не денешься) о стуле». Впрочем, если говорить в медицинских терминах, то и «стул» довольно пакостное слово.

8.09. 2020 г.