Мифы легендарной правды 3

       8. СОЛДАТЫ СИБИРСКОГО БАТАЛЬОНА И МАТРОСЫ ФЛОТСКОГО ЭКИПАЖА.
       МИФ: в обороне Петропавловска участвовали солдаты Сибирского батальона, доставленные на транспорте «Двина», в основном новобранцы. А матросы флотского экипажа – это непонятно кто: осевшие на берегу отставники да всякие инвалиды, из пушек стрелять не умели, и если бы не авроровцы, то...
       ФАКТЫ:
       Флотский экипаж – это административная единица личного состава флота; это флотское подразделение, к которому приписаны все матросы кораблей, постоянно базирующихся в данном месте. Здесь же и матросы, не входящие в данное время в экипаж какого-либо корабля либо входящие в состав экипажа корабля, поставленного на зимнюю стоянку или в ремонт. Матросы служат на разных кораблях или на берегу, но при этом числятся в одном флотском экипаже. Матросы во флотском  экипаже есть как более, так и менее опытные, но в большинстве своём моря-океаны повидавшие и не на одном корабле послужившие. Абсолютное большинство из них имеют несколько специальностей и умеют почти всё, что относится к матросской службе, а многие могут заменять даже унтер-офицеров.
       В Петропавловске с 1850 года располагался 46-й флотский экипаж. Все его матросы прибыли на Камчатку никак не пассажирами, а в составе корабельных команд, притом совершив как минимум полкругосветки, и поэтому умели обращаться не только с пушками. Также во флотский экипаж попадали служить и люди из местных.
       В июне 1854 года 46-й флотский экипаж был преобразован в 47-й.
       Солдаты, отобранные из четырёх рот Сибирского батальона и прибывшие в Петропавловск 24 июля 1854 года, сразу стали матросами 47-го флотского экипажа. Ещё раз: матросами, а не солдатами. Среди них, конечно, были новобранцы; кто-то и пушку настоящую увидел впервые*, но опыт, как известно, дело наживное; он очень зависит от наличия рядом хорошего наставника и от времени. Наставники, как мы теперь знаем, были; со временем, увы, было не очень.
       * Хотя капитан 1 ранга Арбузов и рассказал, что при переходе «Двины» в Петропавловск он устраивал солдатам артиллерийские учения.
       Но миф про абсолютно неумелых солдат-новобранцев и отставных матросов-инвалидов отправим туда же, куда и все прочие мифы.
       Что же касаемо авроровцев, то они продолжали состоять в своём 19-м флотском экипаже (кронштадтском), потому что Петропавловск не был пунктом постоянного базирования фрегата.
       Заодно проясним, кто такие мальчики-кантонисты, а то некоторые это слово смело употребляют, но значение явно не понимают. Кантонисты – это малолетние и несовершеннолетние сыновья нижних чинов, проходящие военное обучение и находящиеся на военной службе уже в силу своего происхождения. Проще говоря, это школа юнг, из которой черпал пополнение флотский экипаж. Они были военнообязанными и носили форму.
       Ну так вот: в 1854 году школа кантонистов 47-го флотского экипажа насчитывала 54 воспитанника. Плюс 29 кадетов Петропавловского морского училища. Мальчики пускали кораблики только когда выдавался перерыв в стрельбе; остальное время они помогали взрослым в силу своих возможностей. Внезапно, правда? Вместе со взрослыми они добывали победу. Один из них погиб, другой потерял руку, но было их никак не два и не три, и одеты они были вовсе не в драный деревенский комплект «лапти – треух – армячок, подпоясанный верёвочкой» (как изображают их наши мастера «документального» кино), а в униформу. Как и юнги на эскадре.
       Идём дальше.

       9. ПОЗИЦИИ КОРАБЛЕЙ ПРИ ПЕРВОМ ШТУРМЕ.
       МИФ: при первом штурме очерёдность постановки фрегатов, считая от правого фланга батареи № 1: «Пик», «Президент», «Форт».
       ФАКТЫ:
       Первым был поставлен на шпринг фрегат «Президент» – на правом фланге батареи № 1, в самой завидной позиции. Затем «Вираго» прошла чуть вперёд и поставила «Форт». И, наконец, «Пик». Об этом свидетельствуют вахтенные журналы кораблей (причём не только британских, но и журнал «Авроры», ведённый её командиром), об этом же сообщают защитники Петропавловска, но почему-то не все. Странную оппозицию составляют Василий Завойко и Дмитрий Максутов, которые словно сговорились, поставив «Президент» в центр кордебаталии и поменяв местами «Пик» с «Фортом». Казалось бы, какая разница? Что там три фрегата, что здесь три... Однако разница есть, и притом существенная. На разных фрегатах разное количество орудий и разные калибры; каждый фрегат имел свои чётко определённые задачи и по способности (а в случае с «Пиком» ещё и по желанию) выполнял их. Нахождение конкретных кораблей конкретной эскадры на конкретных позициях (равно как и их неспособность точно занять нужную позицию) определило ход боя и его итог.
       Потому и удивительно, что в журнале боевых действий «Авроры» описано одно (причём с графическими схемами), а в рапорте Завойко – другое. Оба документа официальные, это ведь не письма какие-нибудь или дневники, в которых можно рассказать всё что угодно и особой ответственности за это не нести. Удивительно, что Завойко не зашёл к Изыльметьеву и не спросил: «Вань, ну-ка дай глянуть, что ты там пишешь, а то у меня в голове всё перемешалось». Или наоборот. Ведь мало ли какая неточность может вкрасться в субъективное восприятие (это ж бой, а значит, эмоции), а официальный документ должен быть сух, правдив и объективен. Как может опытный моряк перепутать фрегаты – 40-пушечный, 52-пушечный и 60-пушечный, у которых к тому же огромные полотнища флагов на гафелях? Такое непростительно даже для бестолкового современного художника, рисующего бриг с тремя мачтами и российский триколор над Сигнальным мысом, а уж для Завойко и Максутова 3-го это выглядит более чем странно. И даже для юного гардемарина Токарева. Простое (даже беглое) изучение британских вахтенных журналов всё расставляет по своим местам, притом очень быстро.
       В процессе боя (а точнее, после обеда) расположение кораблей поменялось: если смотреть с берега, то справа налево «Форт», «Президент» и «Пик». То есть всё равно не соответствует тому, что показано словами Завойко, Максутова 3-го и Токарева.
       Вывод: позиции фрегатов при первом штурме, указанные Дмитрием Максутовым и Завойко, следует воспринимать как миф.

       10. ДЕСАНТ НА БАТАРЕЮ № 4.
       МИФ: на батарею № 4 был высажен десант в 600 человек.
       ФАКТЫ:
       600 человек десанта для захвата трёхпушечной батареи – это такой нонсенс, что и обсуждать не хочется. Источник, конечно, всё тот же – официальный рапорт Завойко: там у него 600 человек в 13 шлюпках и двух десантных ботах. Откуда столько? Неужто 200 морских пехотинцев и 400 матросов? Или наоборот? А кто же на кораблях-то остался? Заметим: корабли находятся на позициях и активно ведут артиллерийский бой.
       Миф? Миф, конечно. На «Президенте» было 70 морских пехотинцев, на «Пике» – 50, на «Вираго» – меньше 20. Это по штату. Однако в бой пошли не все: должны были оставаться часовые у крюйт-камер, у корабельных касс и кадок с фитилями (это как минимум), а ещё наверняка среди морских пехотинцев были больные. Поэтому в составе десанта было только 65 морских пехотинцев с «Президента» и 50 гард-маринов с французской эскадры. Затем десант был усилен за счёт 150 британских матросов с «Пика» и «Президента» (но морские пехотинцы «Пика» в это число не вошли, они в этом десанте вообще не участвовали). Суммируем и получаем, что десант насчитывал 265 человек. На этот счёт есть достаточно точные сведения в дневнике штурмана «Вираго», да и не только там.
       Продолжаем изничтожать мифы.

       11. ПОЗИЦИИ КОРАБЛЕЙ ПРИ ВТОРОМ ШТУРМЕ.
       МИФ: жуткая артиллерийская дуэль между батареей № 3 – Смертельной – и фрегатом «Форт»; тем временем «Президент» действовал против батареи № 7 на Озерновской косе.
       ФАКТЫ:
       Как раз наоборот, и это легко проверяется. «Вираго» буксировала фрегаты, имея «Форт» с правого борта (и прикрываясь им, как щитом), флотилию шлюпок для десанта с левого и «Президента» по корме. Курс связки из трёх кораблей пролегал от места якорной стоянки эскадры до траверза батареи № 3 и далее в сторону рейда Озерновской косы, то есть батареи были у кораблей по правому борту. Батарея № 3 первой открыла огонь, «Форт» дал ответный залп, «Президент» отдал буксир и начал становиться перед батареей на шпринг, батарея перенесла огонь на него, а «Вираго» продолжила буксировку «Форта» на позицию против батареи № 7. Из русских источников только три называют позиции фрегатов правильно – это всегда точный Изыльметьев, это Николай Фесун, это Константин Мровинский. Остальные, по-видимому, пишут с чужих слов, в которые на каком-то этапе пересказов вкралась странная ошибка (лично мне не хочется использовать простой и ёмкий глагол «врут»).
       Между тем, «Форт» на месте «Президента» очень выгоден тем, кто изо всех сил хочет подчеркнуть превосходство англо-французов над русскими. «Форт» имел самую мощную артиллерию в эскадре, вот его и «поставили» напротив батареи № 3, хотя на самом деле эта батарея не смогла бы противостоять ни одному фрегату эскадры и даже корвету «Эвридика», потому что слишком уж силы неравные.
       Ещё один миф подправлен. Что интересно: такие же ленивые иностранные «историки» уволокли его у «историков» наших, и он кое-где встречается даже в зарубежном сегменте Интернета. Это как раз та категория «историков», которая упрямо полагает, что корабельные пушки размещаются на лафетах, а у штуцера отличаются от обычных ружей наличием затворов.

       12. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ГИБЕЛИ АДМИРАЛА ПРАЙСА.
       МИФ: британский контр-адмирал Дэвид Пауэлл Прайс застрелился ввиду боязни поражения, ввиду утраты силы духа, струсил и пр. Вариант: контр-адмирал Дэвид Пауэлл Прайс застрелился по причине неаккуратного обращения с личным стрелковым оружием. Вариант: контр-адмирала Дэвида Прайса кто-то застрелил. Вариант: контр-адмирала Прайса убило русское ядро. Вариант... вариант... вариант...
       ФАКТЫ:
       Точные причины и обстоятельства того, что произошло с контр-адмиралом Прайсом, неизвестны сейчас и вряд ли станут известны в будущем. Копаться в документах тех лет, пытаясь ответить на эти вопросы, – занятие очень увлекательное, но в любом случае выводы будут на уровне предположений, не более. Они будут чисто гипотетическими и вероятностными, а потому некорректно заявлять об этом так, как заявляют те или иные «пропагандисты от истории» – абсолютно бездоказательно, но в то же время безапелляционно.
       Можно лишь сказать одно: то непростое положение, в которое попал Дэвид Прайс, когда союзная эскадра достигла Камчатки, объясняет многое, но в любом случае причиной случившегося была уж никак не адмиральская трусость.
       Вариант с гибелью адмирала от русского ядра – очевидный абсурд, принадлежащий вольному полёту неуёмной фантазии капитана 1 ранга Арбузова.
       Вокруг места захоронения адмирала также витало несколько мифов; сейчас оно локализовано с точностью плюс-минус полсотни метров, но мифы почему-то не стихают, хотя имеют хождение лишь среди той прослойки местных жителей, которая чтению книг предпочитает дешёвый апломб.

       13. ПОТОПЛЕННАЯ ШЛЮПКА ПРИ ПЕРВОМ ШТУРМЕ.
       МИФ: в ходе первого штурма «Эвридика» и «Облигадо» дважды пытались высадить десант под Лаперузов перешеек, но меткими выстрелами с батареи № 3 одна из шлюпок была потоплена, и французы отступили.
       ФАКТЫ:
       А фактов нет. Нет ничего об этом в документах – ни во французских, ни в британских. Есть в официальном рапорте Завойко, но по-прежнему остаётся загадкой, с чьих слов он это написал (как и многое другое). Между тем, попадание ядра в шлюпку неминуемо убило бы кого-нибудь из сидящих в ней людей. Или искалечило. А по факту их нет. Ни убитых, ни раненых. И про тот десант в корабельных журналах тоже ничего нет.
       «Эвридика» и «Облигадо» при первом штурме вообще были вне боя – о чём с плохо скрытым возмущением свидетельствуют британские офицеры. Они оставались в месте якорной стоянки эскадры по причине безветрия и не сделали по берегу ни одного выстрела даже после обеда, когда снялись с якорей и приблизились к перешейку. Буквально пары ядер с батареи № 3 хватило для того чтобы их отогнать, но никакой шлюпки потоплено не было, ибо не было никакой попытки высадки десанта.
       Миф-с. Вычёркиваем.

       14. АДМИРАЛ ДЕПУАНТ В ШЛЮПКЕ.
       МИФ: при высадке десанта французский адмирал находился в последней шлюпке, размахивал саблей и подбадривал бойцов.
       ФАКТЫ:
       Контр-адмирал Феврье Депуант был ровно там, где ему и положено быть во время боя как командующему эскадрой – на борту своего флагманского фрегата, вместе с одноногим командиром «Форта». Да и состояние его здоровья – душевного и физического – мягко скажем, не располагало к подобным действиям.
       На самом деле в арьергарде при высадке находился офицер, назначенный ответственным за малые гребные плавсредства десанта, и это был французский лейтенант Александр Бурассэ, позже получивший смертельное пулевое ранение во время эвакуации людей, отступающих с негостеприимного берега.
       Мифов остаётся всё меньше и меньше.

       15. ОБ АЛЕКСАНДРЕ МАКСУТОВЕ 2-м.
       МИФ: Князь лейтенант Александр Максутов, командуя 3-й батареей, остался практически в одиночку, сам заряжал и наводил пушки, сам же подносил фитиль и стрелял, причём даже оставшись без одной руки. Вариант: после того как ему оторвало руку, он просто продолжал командовать батареей.
       ФАКТЫ:
       После выстрела откатившуюся пушку нужно накатить обратно – на место; нужно пробанить ствол; нужно вложить пороховой картуз и пыж, после чего прибить их; нужно вкатить в дуло ядро и забить второй пыж; нужно вставить новую трубку и взять горящий фитиль. Это если кратко, а вообще-то там ещё несколько тяжёлых и трудных операций. Наведение станка с пушкой по горизонту – работа для пяти-шести человек, вооружённых ганшпугами; по вертикали – минимум двоих. И всё сам? Ещё и с одной рукой, когда из обрубка, оставшегося вместо другой руки, хлещет кровь…
       Представили?
       В общем, чтобы не растягивать рассуждения понапрасну: лейтенант отважно командовал батареей, ведущей меткий огонь; когда она понесла значительные потери в личном составе (до половины людей), он, конечно же, принимал участие и в заряжании, и в наведении, помогая своим бойцам, – но он не делал всё сам. Да, лично подносил фитиль к трубке. Однако лишь до того, как злосчастное ядро лишило его руки. Далее его положили чуть поодаль, и командовать уже не мог (ну сами прикиньте) – разве что парой слов приободрить изрядно поредевших артиллеристов. Его тут же унесли с батареи, а прибывший заменить его мичман Фесун, увидев, что обороняться уже некому и нечем, велел собрать порох и принадлежность, после чего увёл с батареи оставшихся людей.
       Подвиг? Подвиг. Но не надо из были делать былину, как это было сделано в годы 1-й Мировой войны с описанием подвига солдата Козьмы Крючкова, который «за один раз семерых германцев на пику накалывал».

       16. СОСТАВ ДЕСАНТА НА ОЗЕРНОВСКИЙ ПЛЯЖ.
       МИФ: десант насчитывал 900 человек (700 человек плюс дополнительный десант в 200 человек). Вариант: десант насчитывал 950 человек (700 плюс 250). Вариант: десант насчитывал до 1000 человек. Вариант: десант насчитывал 700 человек плюс 500 человек морской пехоты. Вариант...
       ФАКТЫ:
       Вот состав десанта по отрядам:
       1. Англичане:
       – моряки (180 человек с «Президента» и «Пика»);
       – Королевская морская пехота (120 человек со всех трёх кораблей).
       2. Французы:
       – моряки (200 человек с «Форта» и «Эвридики»);
       – морские гвардейцы (80 человек).
       3. Смешанная колонна, то есть «обходной пляжный отряд» (120 моряков с «Вираго» и «Облигадо).
       Всего 700 человек, и это довольно несложно посчитать в столбик, без калькулятора. И даже в уме.
       Однако как только первые десантники появились на верхней части западного обрыва Никольской сопки и начали валиться оттуда, с «Президента» срочно отправили к пляжу дополнительные шлюпки под раненых и убитых. Вполне вероятно, что именно их Завойко посчитал дополнительным десантом, «усадив» в них примерно 200 человек. Сам он, понятно дело, там не присутствовал и видеть всё своими глазами не мог, а потому доверился свидетелям. Ну что ж, вот ему и насвидетельствовали. Откуда бы взялись эти двести человек? Они что, всей толпой дружно бросили свой корабль и с воодушевлением ринулись в бой на берег?
       А ведь на самом деле всё просто. Если нет возможности уменьшить в отчётах свои силы, то всегда можно завысить силы неприятеля (а кто проверит?) и этим подчеркнуть значимость победы. Заодно обосновать необходимость дальнейшего укрепления порта (читай: «выделение средств»). Или кто-то по наивности полагает, что умолчания и приписки – это изобретение последних лет? В письме Ложечникову Завойко увеличил силы неприятеля до 3000 человек (при 240 пушках), а силы защитников уменьшил до 900 человек и 48 пушек; десант же увеличил до тысячи. Согласимся: уж таки да, теперь победа выглядит куда более весомой. Мне интересно, устанавливал ли Василий Степанович тот потолок, дальше которого врать совсем уж неприлично? Ну, хотя бы для самого себя... А?
       Десант насчитывал семьсот человек. Точка. Всё, что выше – это миф. Для пропаганды, может, и годный, но для историка и просто честного человека, любящего свою Родину, он не нужен и даже опасен.

       17. РОЛЬ КОНСТАНТИНА МРОВИНСКОГО.
       МИФ: Константин Иосифович Мровинский (Мравинский) – это талантливый инженер-фортификатор, стараниями которого система обороны Петропавловского порта позволила в ходе осады отразить два штурма.
       ФАКТЫ:
       Посмотрим, что уже было в Петропавловске к моменту прибытия Мровинского, что появилось в результате его деятельности и как оно показало себя на деле.
       Начнём с того, что Мровинский о командировке в Петропавловск не очень-то мечтал. Он был весьма утомлён работой «не по специальности» в ходе сплава по Амуру, а тут вдруг «бросай всё и срочно езжай туда». Он был уверен, что придёт в Петропавловск на «Двине», даст губернатору ценные консультационные указания и с «Двиной» же уйдёт обратно. Однако получилось иначе: Завойко оставил его в Петропавловске и заставил работать.
       Смотрим.
       Батарея на мысу Изменном была упразднена по приказу Завойко. Девять старых 6-фунтовок – довольно хилая защита, которая годится лишь для того чтобы попугать и расшевелить неприятеля. К тому же эта батарея находилась очень далеко; противник мог легко блокировать связь с ней по морю, а путь туда вокруг всей Раковой бухты был слишком длинен и труден – словом, при прибытии более-менее сильного неприятеля батарея была бы обречена на быструю гибель. Завойко себе такого позволить не мог. Конечно, имей он втрое больше пушек и ещё тысячу-другую человек, батареи были бы поставлены так, что супостату вообще не светило близко к порту подойти, благо рельеф местности позволяет. Но ни этих пушек, ни этих тысяч людей у губернатора не было, а потому на батарее мыса Изменного поставили бекар, и правильно сделали. Кто-то спросит: а при чём тут Мровинский? Вот именно что не при чём.
       Батарея № 1 на Сигнальном мысу была сделана задолго до прибытия Мровинского. Он отметил её главный недостаток: невозможность ведения флангового огня в юго-западном и западном направлении, однако констатацией сего факта он и ограничился. В итоге «Президент» занял выгодную позицию как раз в нереализованном секторе стрельбы батареи № 1 и палил по этой батарее продольным огнём абсолютно безнаказанно, не получив ни одного выстрела в ответ. Для прикрытия опасного направления Мровинский предложил поставить батарею № 4 на Красном Яру, однако она это направление всё равно не перекрыла – повторюсь: «Президенту» не досталось ни одного русского ядра. Предусмотреть возможные обвалы каменистого грунта на позицию батареи № 1 Мровинский тоже не сумел (осенило лишь потом, уже по факту, и то неизвестно кого). Каков его вклад в батарею № 1? Нулевой, на уровне оценочных суждений. Завойко и без Мровинского прекрасно понимал непростое положение этой батареи, но времени, сил и средств на переделку не было.
       По поводу Кошечной батареи № 2 Мровинский откровенно ехидничал. Ну ещё бы, ведь он дипломированный военный инженер, а строил-то батарею моложавый флотский офицер, с трудом вспомнивший какие-то азы начального курса фортификации. Однако именно эта батарея оказалась самой живучей и не была выведена из строя. Мровинский лишь подсказал ещё более укрепить её, вырыть грамотно продуманный погреб и сделать кустарную ядрокалительную печь, которая потребовала ресурсных затрат, но так и не была использована. Вот и всё, весь вклад.
       Про батарею № 4 Мровинский сообщает, что она была поставлена для прикрытия западного флангового сектора батареи № 1 и для того чтобы этот сектор перекрывался с сектором стрельбы Перешеечной батареи № 3. Как он говорит, идеальным местом для неё было бы место в районе Поганки, однако ввиду сложности рельефа он был вынужден поставить батарею № 4 на Красный Яр. В любом случае она всё равно не прикрыла западный фланг батареи № 1 (я опять про «Президент», не получивший ни одного попадания). Пушки батареи № 4 стреляли через банк (то есть никакого бруствера, никаких амбразур и мерлонов), и живучесть батареи была обусловлена исключительно её малыми размерами, а также тем, что она находилась на значительной высоте. В неё было трудно попасть – и артиллеристы «Пика» не попали. С другой стороны, ей самой было непросто стрелять из-за этой самой высоты, и весь успех батареи свёлся к восьми попаданиям в «Пик» – ни одной выведенной из строя пушки, ни одного убитого или раненого, ни фатальных повреждений корпуса, рангоута и такелажа. Высаженный на Кислую Яму десант быстро вывел батарею из игры, и, таким образом, её роль в защите порта свелась к беспокоящему и отвлекающему огню на начальном этапе, не более того. А как сектор стрельбы батареи № 4 мог бы перекрываться с сектором стрельбы батареи № 3 – лично у меня не получается представить.
       Батарея № 3 была прозвана Смертельной задолго до собственно боя. Пушки стреляли через банк (то есть опять же без бруствера, амбразур и мерлонов), сектор огня получился чересчур узким. По большому счёту, батарея могла работать плотным огнём только по целям, находящимся непосредственно перед ней. Мровинский посчитал, что восемь саженей высоты над уровнем моря – уже само по себе хорошая защита для батареи; к его чести следует заметить, что чуть позже он сам же признал свою ошибку, но эти слова не вернули к жизни бойцов, погибших на батарее, и в частности, князя Александра Максутова 2-го. А вот если бы он не бросил часть ресурсов на обустройство на перешейке ядрокалительной печи (которая не только не была использована, но даже не была доделана), батарея могла оказаться и не такой уж Смертельной...
       Строительство батареи № 7 вообще не было завершено, и из пяти её пушек могли стрелять только три. Само расположение этой батареи делало её Смертельной номер два. Если уж там и ставить батарею (на совершенно открытом месте), то это должен был быть мощный каменный или земляной редут, и никак не меньше. Что-то вроде небольшой копии батареи № 2. А по факту же – и урон врагу практически не нанесён, и продержалась батарея что-то около получаса, и потери в людях на ней были.
Нет, мы, конечно же, понимаем размах мысли и благость целей приезжего фортификатора. Дай ему ещё полсотни пушек, да полторы тысячи матросов, да все необходимые для постройки материалы, да месяц времени... уж тогда бы он развернулся и сделал всё «по фэншую»...
       В том-то и разница между ним и Завойко, что Василий Степанович умел максимально использовать то, что есть, а Мровинский так и остался в плену своих хотений. Он замахивался на нечто монументальное (и, несомненно, нужное, «по учебнику»), но не рассчитал ни сил, ни возможностей, ни времени, а потому враг был встречен недоделанными батареями с непродуманными задачами и нереализованными секторами стрельбы. В результате – бестолковая гибель полутора десятков людей, а ещё больше было ранено, часть пушек выведена из строя. По-видимому, где-то здесь и находятся корни не сложившихся взаимоотношений Завойко и Мровинского, в результате чего последний оказался единственным офицером, не представленным к награде, даже несмотря на то, что был серьёзно ранен. Его даже не включили в состав комиссии, подводившей итоги боёв и планировавшей мероприятия по дальнейшему усилению системы обороны порта. Понятно, что из-за раны он не мог ходить по батареям вместе со всеми, но если бы он и в самом деле был уважаемым всеми военным инженером и талантливым фортификатором, то его мнение непременно было бы учтено, и акт на подпись ему бы принесли прямо к больничной койке. Однако этого не случилось.
       В общем, заслуги Мровинского в организации системы обороны Петропавловского порта, несомненно, наличествуют, но они завышены и раздуты до уровня мифа, причём раздуты уже впоследствии. А от мифов мы стараемся избавляться безжалостно.

       18. ФРЕГАТЫ НАКРЕНЯЛИ ДЛЯ СТРЕЛЬБЫ.
       МИФ: фрегатам не хватало угла возвышения для стрельбы по батарее № 3, поэтому их накреняли на один борт.
       ФАКТЫ:
       Это в продолжение темы о Константине Мровинском, ибо сей миф запущен в обиход именно им. Между тем, его очень легко проверить, призвав на помощь Эвклида и Пифагора. Высота батареи известна (8 саженей, это один катет), дистанция стрельбы тоже (400 ярдов, второй катет); линия прицеливания – это гипотенуза, и вычислить угол между вторым катетом и гипотенузой особого труда не представляет. Он равен 2,7°. Плюс поправка на превышение траектории, которая берётся из русского учебника по морской артиллерии 1841 года, она ничтожно маленькая. Считаем, суммируем и усмехаемся. Для чего нужно было накренять корабль? Кстати, лично я не представляю, как это можно было сделать в бою. И да, в этом треугольнике мы ещё не учли высоту корабельных пушек над уровнем моря (а она вовсе не нулевая), но если учтём, то Константин Иосифович со своим сенсационным сообщением опарафинится ещё больше.
       Мало того, Мровинский также сообщает, что для придания нужного угла возвышения противник «разбирал борты над портами». Я прямо так и слышу изумлённые голоса британских артиллеристов: «А что, так можно было?»
       Кто-то может сказать: нет, это они уже потом так делали – когда обстреливали город через гребень сопки и когда палили картечью по появившимся на сопке русским, поддерживая отступление десанта. Отвечу: не надо до такой степени унижать британских и французских артиллеристов, приписывая им бестолковую стрельбу вслепую абы куда, ещё и с заведомым перелётом (это насчёт «через гребень»). Картечью – да, стреляли, с той же дистанции 300-400 ярдов (для очистки совести), но: прямой наводкой, а никак не навесом. И даже эта прямая стрельба предсказуемо не дала никаких результатов (слишком далеко, картечный залп напрочь теряет мощь и кучность).
       В вахтенных журналах фрегата «Президент» и брига «Облигадо» про эти откренивания ничего нет. И про разборку бортов тоже. Корабельные борта, кстати, неразборные вообще-то, но сугубо сухопутный офицер-инженер Мровинский мог об этом и не знать, потому и написал.
       Миф, мало на что влияющий, но и его мы уберём ввиду ненужности и откровенной абсурдности.

       19. ПОТЕРИ ОБЪЕДИНЁННОЙ ЭСКАДРЫ.
       МИФ: 400 убитых и 150 раненых. Вариант: 400 убитых и раненых, из них 14 офицеров. Вариант: 350 убитых. Вариант: 400 убитых. Вариант: потери в 700 человек... и так далее.
       ФАКТЫ:
       Угу... «капитан Паркер и с ним 399 человек».
       На самом деле по состоянию на первые сутки после второго штурма 51 убитый (в том числе застрелившийся контр-адмирал Дэвид Прайс) и около 160 раненых. Заметим сразу, что в это число убитых не входят те четверо, которые живыми попали в русский плен. Их судьбу на эскадре знать не могли, но мы-то знаем.
       Когда Завойко составлял свой рапорт, ему никак не могло быть известно точное число потерь, потому что никто не мог рассказать ему об обстановке на кораблях эскадры. Не мог знать это число и Муравьёв-Амурский, который, однако, нашёл возможным чуть-чуть ввернуть от себя и довёл общее число потерь до 700 человек (должно быть, 175 убитых и 525 раненых, да?).
       Конечно, можно не верить британским и французским газетам. Старые газеты хоть и считаются историческими документами, но периодическая пресса всегда была не более чем периодической прессой, то есть оружием чьей-то пропаганды, заведомо не всегда точной и честной.
       Однако трудно не поверить вахтенным журналам и спискам, которые подавались по команде в Адмиралтейство. Там не просто цифры, как в газетах; там имена, фамилии, должности и номера по корабельному расписанию. А в журналах учёта больных ещё и возраст, и описание полученных ран. Каждый погибший состоял на довольствии и был с него снят, всё это суть документы строгой отчётности, и всякие формулировки вроде «менее ста» или «четыреста с лишним» здесь неприменимы.
       Тридцать восемь погибших похоронены под Никольской сопкой, 12 на мысе Неводчикова в бухте Крашенинникова (включая контр-адмирала Прайса), двое в Авачинской губе. Остальные – в Авачинском заливе и в Тихом океане по мере удаления эскадры от Камчатки, но это уже скончавшиеся от ран, и их число исчисляется вовсе не десятками и сотнями, а единицами, мы их тут не считаем. И четверо пленных. Имена и фамилии всех погибших англичан (а также многие из их раненых) нам известны, имена французов – увы, лишь частично: мы пока знаем только убитых офицеров и двух матросов с «Форта» и «Облигадо».
       Поэтому если встретится заметка, статья, книга или ролик на YouTube от очередного увешанного учёными званиями «влюблённого в историю», который расскажет про 350 или 400 убитых, можете даже не спрашивать его, откуда дровишки. Потому что он сошлётся не на документы, а на кого-то такого же, тот на ещё кого-то и далее по цепочке, а в итоге всё упрётся во всё тот же официальный рапорт Завойко, где он говорит о предполагаемых (sic!) потерях неприятеля. Про склонность Завойко к некоторому, так скажем, выгибанию фактов уже надоело говорить. Взять хотя бы его рассказ Великому Князю Константину Николаевичу про «три баркаса, полных тел», которые «Вираго» буксировала для похорон в Тарьинской бухте, хотя на самом деле везли всего лишь 11 погибших, притом не в шлюпках, а на палубе парохода. Шлюпки предназначались для дров и пресной воды, и это было основной причиной перехода «Вираго» в бухту Тарьинскую, а похороны погибших – это заодно.
       Замеченное тобой, читатель, расхождение в одного человека обусловлено неточностями официального рапорта Завойко – он там пишет о телах четырёх офицеров. Действительно, в ходе штурма погибло 4 офицера, но ведь Бурассэ скончался на борту корабля, и Завойко знать об этом никак не мог; мы снова вынуждены отметить неточность официального документа. На самом деле были обнаружены тела Паркера, Лефевра и де Туша, то есть трёх офицеров, а не четырёх. И если отминусовать одного мифического офицера, то получится 38 – 1 = 37, и общее число 51 сразу сложится. А отминусовать его получится, если среди собранных тридцати восьми тел учесть того самого американца, который вёл десантников – есть сведения, что его труп тоже подобрали на берегу. И теперь всё сходится.
       Всё в том же письме к Ложечникову Завойко доводит количество похороненных под Никольской сопкой уже до 77, из них аж 14 офицеров. Похоже, Василий Степанович, глядя на потолок и считывая с него цифры, меньше всего думал о том, как потом будут ломать головы потомки-историки, сопоставляющие всю приведённую им информацию.
       Сразу скажу об этих искажениях Завойко и о его мотивации. Думается, что они всё же продиктованы его заботой о Петропавловске, а не чем-то иным. Он очень хотел обратить внимание столичных чиновников на край земли русской и заставить их повернуться к Камчатке и Дальнему Востоку лицом, подчёркивая важность дальних рубежей Отчизны. Мне очень не хочется думать, что Василием Степановичем двигала какая-то личная выгода, и я поверю лишь после того как меня ткнут носом в однозначный и проверенный документ, прямо подтверждающий такое.
       Что же касаемо русских потерь, то список из 42 фамилий найден и опубликован трудами Жанетты Чикиной и Сергея Гаврилова. Увы, это произошло аж в 2019 году – то есть через 165 лет после событий. Наконец-то! И это реальные данные, а не пустая болтовня. Это настоящая история, а не вымыслы прикормленных публицистов и пропагандистов от истории, которые до сих пор ни верных цифр, ни даже десятка фамилий погибших назвать не могут – что защитников Петропавловска, что англо-французов. Их попытки съехать на «более 350 убитых плюс раненые» – не более чем стыдливое передёргивание, которое запутывает и заинтересованных зрителей/читателей, и их самих. А заодно выдаёт позорный уровень знания истории своего края, своей собственной страны.
       В общем, ещё одному мифу приказано долго жить.

       20. ЗНАМЯ ГИБРАЛТАРСКОГО ПОЛКА
       МИФ: в бою было захвачено знамя Гибралтарского полка ан-глийской морской пехоты.
       ФАКТЫ:
       Гибралтарского полка Королевской морской пехоты в природе не существовало. Вернее, не так: Гибралтарский полк в Великобритании был, но к морской пехоте и нападению на Петропавловск в 1854 году он никакого отношения не имеет.
       На штандарте Royal Marines, утверждённом британским величеством, действительно изображены лев и земной шар с надписями Gibraltar и Per mare, per terram (в честь конкретных исторических событий 1704 года), но подразделения морской пехоты каждого британского корабля своего собственного знамени не имели – хотя бы потому, что не являлись отдельными штатными подразделениями R.M., каким положено иметь своё собственное знамя.
       Объяснение очень простое: перед штурмом бравые ребята капитана Паркера сшили себе флаг из подручных материалов.
       Флаг обычно используется для того чтобы воины атакующего подразделения видели свой авангард и понимали, куда идти, а кроме того, гордо реющее впереди знамя воодушевляет в бою. Именно поэтому настоящее знамя вручается с торжественным ритуалом, и отношение к нему соответствующее – чего никак не скажешь о флаге-заменителе.
       Официальным этот флаг не являлся, никакой особой ценности для морских пехотинцев не представлял, а потому и был впопыхах оставлен на береговой черте (можно сказать, был брошен), после чего и достался защитникам порта в качестве трофея. Его гордо нёс командирский писарь фрегата «Президент» Генри Кэмпион – ну, пока не началось отступление к шлюпкам.
       Этот флаг сейчас находится в Эрмитаже, а в Камчатском краевом музее выставлена его копия – увы, недостаточно точная и сделанная во второй половине XX века, простроченная несколько раз наискосок по углам, как это принято для современных военно-морских флагов. Впрочем, эрзац-копия эрзац-флага – всё нормально. Но миф долой.

       21. ПОБЕГ НЕПРИЯТЕЛЯ ПОСЛЕ ПОРАЖЕНИЯ
       МИФ: Сразу после разгромного поражения наголову разбитая англо-французская эскадра бежала с Камчатки.
       ФАКТЫ:
       Потери неприятеля в людях: убитыми 3,03%, ранеными 9,14%.
       Ни один корабль не потерян, все повреждения исправлены сразу после первого штурма и сразу после второго.
       Где разгромное поражение? Где «наголову разбитая»?
       Эскадра не достигла поставленных перед собой целей, вот и всё.
       На следующий день после неудачного второго штурма супостат пополнил запасы пресной воды и дров в бухте Тарьинской; там же похоронили 11 погибших (в дополнение к уже похороненному Прайсу). И лишь утром второго дня после сражения корабли снялись с якоря – потому что подул подходящий ветер и потому что через узкий выход в океан были замечены паруса (это были «Анадырь» и «Ситха»).
       Аккуратнее нужно быть с формулировками, аккуратнее. Не надо мифы плодить на ровном месте.

       22. ПОГОНЯ «АВРОРЫ» ЗА ЭСКАДРОЙ.
       МИФ: сразу после отражения штурма «Аврора» подняла паруса и бросилась в погоню; ей удалось нагнать врага почти у устья Амура, она дала неприятелю бой и нанесла вражеским кораблям повреждения.
       ФАКТЫ:
       Уму непостижимо, но это действительно выложено кем-то в википедии, что называется, на полном серьёзе – в статье про фрегат «Аврора». И повторено в лекции на YouTube дипломированным историком (!) Д. Шполянским, благодаря кому мы теперь знаем, откуда черпают преподносимые публике факты иные титулованные «историки».
       Как можно было додуматься до такого – даже не представляю. Преследовала супостата аж до Сахалина, нагнала и даже повреждения нанесла. Зачем объединённой эскадре вдруг понадобилось идти в абсолютно неизвестные им места – к устью Амура (вместо Сан-Франциско и Ванкувера), равно как и о подробностях того неравного боя, «историк» Шполянский тактично умолчал. Видимо, из стеснения.
       Комментировать сей бред не буду, просто скажу очень-очень мягко: это миф. Но вряд ли кто сможет уверенно сказать, будет ли эта ахинея оттуда убрана, и если будет, то когда.

       23. ПУСТОЙ ПЕТРОПАВЛОВСКИЙ ПОРТ.
       МИФ: когда в 1855 году англо-французская эскадра пришла брать реванш, Петропавловск был пуст – ни одного жителя, потому что все уехали.
       ФАКТЫ:
       Глупость. Получается, что в Петропавловском порту остались лишь брошенные дома, больше ничего и никого.
       Между тем, при эвакуации порта мест на кораблях хватило далеко не всем (например, даже семья губернатора Завойко покинула Камчатку только на следующий год). Кроме того, многие просто не пожелали эвакуироваться. Часть жителей перебралась в Сероглазку, часть – в Авачу, ещё кто-то на Хутор (нынешний микрорайон Пограничный города Елизово), а часть осталась в Петропавловске, в своих домах. Старшими над ними были полицейский поручик Губарев и есаул Мартынов. Не говоря уже о том, что в Петропавловске находились американские купцы со всем их купеческим скарбом и православный священнослужитель.
       Опять же, как бы мог происходить обмен прошлогодними пленными, если в Петропавловске никого не было? А он произошёл.

       24. ПОДВИГ СЕМЁНА УДАЛОВА
       МИФ: матрос Семён Удалов (он же Удалой) был взят в плен в 1854 году и содержался среди прочих русских пленных на бриге «Облигадо». В 1855 году, когда бриг вошёл в Авачинскую губу, русских матросов под угрозой повешения хотели поставить к пушкам, но Удалов отказался стрелять по своим, бросился за борт, специально не пытался выплыть и геройски погиб.
       ФАКТЫ:
       Именем Семёна Удалова названа улица в Петропавловске (причём на соседних домах написано «ул. Семёна Удалова» и «ул. Семёна Удалого»). По историческим документам (старым спискам) выяснено, что Семён Удалов действительно служил в 47-м флотском экипаже в Петропавловске. Увы, это всё.
       Про подвиг Удалова в 1857 году была заметка в «Морском сборнике», подписанная инкогнито (позже стало известно, что автор – Василий Степанович Завойко). Также об Удалове написал Эд. Дю Айи (он же, как недавно выяснилось, старший офицер брига «Облигадо»), это было опубликовано в 1858 году – словно в оправдание. И больше ничего об этом нигде нет (разве что со ссылками то на Дю Айи, то на «Морской сборник»).
       Дю Айи сообщает, что русский матрос Симеон совершил самоубийство ещё за несколько дней до подхода к Авачинской губе ввиду беспочвенных опасений, что его могут использовать для действий против своих.
       Завойко же переносит время действия на момент входа брига в Авачинскую губу и героизирует персонажа, цитируя его прямую речь и противопоставив его жестокому французскому лейтенанту (не зная при этом, что им потом окажется Дю Айи). Но вот ведь в чём дело: он написал, что о подвиге ему рассказали сослуживцы Удалова уже в Санкт-Петербурге (sic!), хотя это непременно должно было случиться куда раньше – ещё в 1855 году в Николаевске. Странно? Весьма.
       Странно и то, что никто из сослуживцев, присутствовавших при подвиге Удалова, не рыпнулся его поддержать. А что, всё в порядке вещей: один матрос совершает подвиг, остальные стоят и тупо глазеют, как он после словесного демарша (действительно геройского, судя по цитатам) лезет по снастям грот-мачты наверх, чтобы уже там перепрыгнуть на ванты и... Лично меня давно интересует, по каким таким снастям Удалов лез вверх по мачте, чтобы потом перебраться на ванты. Я немножечко разбираюсь в оснастке парусников XIX века, но у меня ответа пока нет. А ещё у меня имеются большие сомнения, что с путень-вант так уж удобно в море бросаться – ибо есть реальный шанс не долететь и упасть на палубу, на планширь или на руслень.
       Да и остававшийся в Петропавловске есаул Н. Мартынов в своём рапорте Завойко хоть и сообщил о факте размена пленными (включая их число), но не написал ни слова об Удалове. Если бы там действительно всё было так, как потом описал Завойко, то Мартынов наверняка бы об этом упомянул. Ещё бы! – ведь все освобождённые матросы должны были быть под свежими впечатлениями от происшедшего. Другое дело, что если действительно имело место простое самоубийство (версия Дю Айи), то это и в самом деле не настолько важное событие на фоне прочих, чтобы незамедлительно ставить в известность генерал-губернатора... да и впоследствии почему-то никто об этом подвиге нигде не упоминал – вплоть до публикации в «Морском сборнике» и после таковой.
       Интересно, что Завойко почему-то не назвал фамилии своих сослуживцев, которые пришли к нему в гости и рассказали историю Удалова. Между тем, их имена нам известны; однако куда интересней задуматься над вопросом – а как это простые матросы 47-го экипажа спустя несколько лет после описываемых событий вдруг оказались в Санкт-Петербурге? Да ещё всей компанией...
       Поэтому просто открываем вахтенный журнал брига «Облигадо» и там читаем, что русский матрос Симеон бросился за борт в воды Тихого океана и утонул, а было это на широте 42 градуса N, то есть примерно на широте острова Хоккайдо, а не возле Петропавловска.
       Миф это или всё же не миф – ещё предстоит выяснить. Но согласимся, что достаточных признаков мифа, увы, хватает.
       И, наконец,

       25. ИТОГ ОБОРОНЫ ПЕТРОПАВЛОВСКА
       МИФ: Поражение англо-французской эскадры в Петропавловске позволило России сохранить свои позиции на Тихом океане. В случае падения Петропавловска англичане и французы имели бы возможность контролировать север Тихого океана, что в дальнейшем могло привести к потере всего русского Дальнего Востока, но победа в Петропавловской обороне не дала случиться этой геополитической катастрофе.
       ФАКТЫ:
       А разве после 1855 года англичане и французы не получили возможность контролировать север Тихого океана? Петропавловского порта ведь не было (что по факту равносильно его падению)... А может, одно с другим вообще не взаимосвязано? А может, союзникам этот контроль был не очень-то и нужен? Что там контролировать, по большому-то счёту?
       Сохранились ли позиции России на Тихом океане после обороны Петропавловска? Смотрим:
       1. Петропавловский порт в 1855 году практически перестал существовать.
       2. Русская Америка постепенно пришла в упадок, и дело закончилось продажей Аляски Североамериканским Соединённым Штатам.
       3. Вместо Петропавловского порта на Камчатке появился Николаевский порт в устье Амура (далеко не самое выгодное место). Охотск и Аян погоды, понятно, не делали.
       Так о каком же сохранении позиций речь? В течение десятка лет с 1855 года до возрождения Петропавловска налицо лишь ослабление. Конечно, если под сохранением позиций понимать фразу «не ушли с Дальнего Востока совсем», то...
       Англичане и французы имели вполне реальную возможность контролировать север Тихого океана – как до Крымской войны, так и в ходе неё, и после. Есть Петропавловский порт или нет его – это практически ни на что не влияло. После 1855 года иностранцы в Авачинскую губу могли заходить совершенно свободно (и заходили). Американские китобои паслись у камчатских берегов чуть ли не на правах хозяев – по 30-60 судов ежегодно – как до 1854 года, так и после. Север Тихого океана Россия не контролировала вообще. Да и никто не контролировал, кстати. В том числе англичане и французы, поскольку там просто не было их судоходных коммуникаций, которые следовало от кого-то охранять.
       Союзники не ставили себе никаких задач по завоеванию наших берегов. Максимум – поразбойничать, и то лишь в 1855 году, согласно особому указанию Британского адмиралтейства. Никакой геополитической катастрофы не предвещалось и, соответственно, не состоялось – разумеется, если не считать того, что Россия во второй половине XIX века потеряла свои владения в Америке (значительные!), но Петропавловск и связанные с ним события 1854-1855 годов здесь совершенно не при чём.
       Конечно, Россия со временем укрепилась на Дальнем Востоке, возродилась и улучшилась инфраструктура, появился и вырос Тихоокеанский флот, начала развиваться промышленность… однако это уже совсем другая история.

       26. СУММАРНЫЙ МИФ (ВЫВОД ИЗ ВСЕХ ПРОЧИХ МИФОВ):
       Объединённая эскадра могла в 1854 году взять Петропавловский порт, и только высокая сила духа защитников позволила отразить нападение втрое превосходящих сил противника.
       Что ж, это самый главный миф, объединяющий все, перечисленные выше. Согласно ему, защитники Петропавловска победили ВОПРЕКИ. То есть они как бы изначально были обречены на поражение (тройное ведь превосходство противника во всём!), но всё же как-то вот сумели собраться с духом, мобилизовали все свои силы и вдруг победили. А чтобы победа не казалась кому-то закономерной и предопределённой, чтобы она стала ещё более выдающейся – вот для этого и пошли-поехали все эти мифы, один за другим. Лично у меня не получается придумать, для чего ещё они были нужны.
       Полагаю, что вот этот главный миф, изначально призванный повернуть российское чиновничество лицом к Дальнему Востоку и Камчатке, сейчас пропагандируется с одной-единственной целью: примазаться к доблести прапрадедов. Урвать кусочек славы предков – им-то всё равно, у них не убудет, а нам приятно... Неприятель становится всё сильнее (вон, в 2019 году уже и до «2200 + 500» добрались, и это не предел), а мы, слабые и почти безоружные, отсталые и убогие, всё равно собрались с духом и победили, несмотря ни на что!
       Нет. Это не мы победили. Это наши прапрадеды победили. А если мы уважаем память о них, то нам не пристало раздувать глупые сказки вокруг них и вокруг их славных дел. Мифы уводят от правды и этим унижают тех, кто творил реальные дела. Какое мы имеем право унижать этих людей?
       Конечно, Петропавловск вовсе не был неприступной крепостью. Но и тортом на блюде он тоже не был, хотя понадобились поистине титанические усилия, чтобы превратить порт в то, при виде чего сразу загрустили Прайс с Депуантом. Оба адмирала сразу поняли, что даже в случае успеха эскадра понесёт неприемлемый ущерб, в связи с чем встанет большой вопрос – кто и как потом будет решать все возложенные на неё задачи. И кто будет отвечать за результаты. Предстоящая победа (притом опять заметим: очень маловероятная) грозила обернуться победой пирровой. А отступать было нельзя: менталитет лордов Британского адмиралтейства запрещал это прямо и недвусмысленно. Союзники были уверены, что никакого боя не будет, – русские сразу поднимут руки и отдадут «Аврору» на блюдечке с каёмочкой вместе с ключами от города-порта. Они просчитались.
       С теми силами, какие привёл с собой на Камчатку супостат, да с тем настроем и с той мотивацией, с пещерным уровнем взаимодействия – нет, друзья, им изначально ничего не улыбалось. Они проиграли уже в тот момент, когда приняли вынужденное решение о штурме и сели разрабатывать план. Фиаско всего начала кампании уже было предопределено, хотя об этом ещё не знали ни нападающие, ни защищающиеся.
       Нападавшим не хватило сущей ерунды – ещё двух-трёх фрегатов и ещё хотя бы одного парохода. Но если дать волю сослагательному наклонению, то можно прикинуть, что было бы, если б «Неман» с дополнительными пушками в Каттегате не затонул. А будь у Завойко ещё «Диана» и паровая шхуна «Восток», то объединённая эскадра была бы разбита в пух и прах ещё при входе в Авачинскую губу – между Бабушкиным Камнем и мысом Изменным (ныне мыс Завойко). Или вообще не зашла бы, а если б её специально впустили, то там бы она и окуклилась.
       Бытующую ныне полуисторическую концепцию вкратце можно записать так: «Слабо вооружённые защитники Петропавловска собрались с духом и наголову разгромили втрое превосходящие силы врага при итоговом соотношении потерь 1 : 10».
       Полагаю, что её следует заменить на такую: «Грамотная организация, максимальное использование доступных ресурсов и высокая мотивация позволили защитникам Петропавловска с блеском отразить плохо организованное нападение англо-французской эскадры при итоговом соотношении потерь 1 : 1,2».
       Принижаю ли я подвиг защитников Петропавловска?
       Нет. Напротив. Подвиг остаётся, потому что он велик и вечен. Люди дрались не на живот, а на смерть. Исход боя не был известен заранее, и победу нужно было добывать; защитники города-порта верили в неё и твёрдо знали, что лёгкой удачи врагу не будет. «Умрём, а Флага русского не сдадим!» – вот их девиз. Жизнь без победы им была не нужна. И в этом их подвиг.
       Поэтому пусть будет о них легендарная правда. Без лишних и никому не нужных мифов. Пренебрежение историческими фактами – опасная вещь, и удивительно, что многие ура-патриоты этого до сих пор упрямо не понимают. А им, нашим прапрадедам, геройски отстоявшим Петропавловск в 1854 году,

ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ И НИЗКИЙ ПОКЛОН.
*     *     *

автор ещё раз благодарит Виталия Титова и Павла Калмыкова за оказанную помощь
© 2020-2026

- иллюстрация: французский фрегат "La Forte"