Бумеранги жизни... неисправимое

Нового…? Пока только мысли новые, как обычно.
Иногда в жизни действительно мало по-настоящему нового — меняются обстоятельства, но вопросы остаются прежними. Мы взрослеем, стареем, набираемся опыта, а потом вдруг возвращаемся к самым простым истинам: что такое долг, благодарность, человечность. Мысли приходят тихо, без предупреждения, и требуют честного разговора с самим собой. И как говорил Конфуций: «Исправить можно многое, но упущенное время не вернуть».
Когда я хожу по двору, думаю о многом.
Скрип калитки, старые лавочки, медленные шаги пожилых людей — всё это словно напоминает о времени. На скамейке у подъезда сидят старики. В их глазах — ожидание. Они смотрят в сторону дороги так, будто вот-вот появится знакомый силуэт. Может быть, сын. Может быть, дочь. Может быть, просто кто-то, кто спросит: «Как ты?»
«Почитай отца твоего и мать твою», — сказано в Библия.
И в Коране сказано: «Господь твой предписал вам… делать добро родителям… и не говори им: “уф”, и не кричи на них, а говори им слово благородное» (17:23).
Разные эпохи, разные народы, но истина одна — отношение к родителям определяет нравственную высоту человека.
Сегодня я думал о людях. О жестокости, неблагодарности, черствости.
Черствость редко появляется сразу — она растёт медленно. Сначала забытый звонок. Потом отложенный визит. Потом раздражение в голосе. Человек всегда находит оправдание: работа, усталость, обстоятельства. Но время не ждёт. И как писал Лев Толстой: «Все хотят изменить мир, но никто не хочет изменить себя».
Самое большое и непростительное преступление человека — забыть своих родителей. Не думать о них. Не заботиться.
Родина начинается не с флага, а с родительского дома. С рук, которые держали тебя, когда ты не умел стоять. С глаз, которые не спали ночами. Забыть родителей — значит отрезать собственные корни. А дерево без корней долго не живёт. Как напоминал Сенека: «Неблагодарность — начало всякого порока».
Пока родители живы, у человека есть возможность быть рядом. Помочь. Поддержать. Сказать тёплое слово.
Когда их не станет, дом наполнится тишиной. Вещи останутся на местах, но тепла уже не будет. Захочет увидеть — не увидит. Захочет помочь — не сможет. Поздние сожаления тяжелее любого наказания. И как писал Омар Хайям, мы часто осознаём ценность лишь тогда, когда теряем.
А когда человек сам становится старым и немощным, когда болезни и одиночество начинают давить на плечи, он вдруг начинает понимать, каково было его родителям.
Он чувствует страх тишины. Он понимает, как важно простое внимание. Но это понимание уже не приносит утешения — оно приносит горечь. Потому что долг не был исполнен вовремя. И прав был Сократ: «Познай самого себя» — но страшно, если это познание приходит слишком поздно.
Если такие мысли приходят человеку — значит, совесть жива.
Совесть — это тихий судья внутри нас. Пока она говорит, человек может исправиться. Может успеть. Может изменить отношение. И как считал Аристотель, стыд — начало нравственного исправления.
Но есть и те, кто не думает об этом вовсе. Не терзается. Не сожалеет.
Их сердца закрыты. Они считают заботу слабостью, а благодарность — ненужной формальностью. Но жизнь всё записывает. И как писал Фёдор Достоевский: «Человек без совести — это уже не человек».
И бумерангом вернётся к ним их же отношение — уже от собственных детей.
Дети учатся не словам, а примеру. Они запоминают интонацию, жест, равнодушие. И однажды круг замкнётся. «Что посеешь, то и пожнёшь», — сказано в Послании к Галатам.
Итоговая мысль
Жизнь — это не только движение вперёд, но и возвращение сделанного к нам. Бумеранги не спрашивают, готовы ли мы их ловить. Они просто возвращаются.
И потому самый мудрый поступок — быть благодарным сегодня. Пока ещё можно позвонить. Пока ещё можно прийти. Пока ещё можно обнять.