Светоч и его статья

Я смахнул пот со лба тыльной стороной ладони. Последние несколько часов я был занят тем, что мыл наш троллейбус.

Прошло 5 дней, со дня нападения на Светоча и 2 – с момента возвращения Болида. Раны Светоча уже не сильно болели, но всё ещё давали о себе знать. Болид приехал к нам с коробкой всякой полезной всячины и целой кучей важной информации. Правда, со мной он особо не делился. В первый же день его приезда, Прилипала уединился с ним в своей комнате и они беседовали несколько часов. С того дня они смотрели на меня и Светоча с некоторой тоской и постоянно отводили глаза, стоило нам на них посмотреть. Сегодня мне предстояло узнать почему... По крайней мере, так мне пообещал Прилипала.

Я закончил своё дело и оглядел нашего нового друга. Троллейбус номер 4 был найден нами на остановке, на которую указал Болид в последнем письме. Увидев его, я как-то сразу с ним породнился. А учитывая, что за последние дни я был относительно одиноким, я всецело посвятил себя его обустройству. Я отмыл его изнутри и снаружи, вытащил сиденья, поставил несколько кресел и диванов, постелил на пол овечьи шкуры, воткнул в углу холодильник, заполнил его разнообразной едой и напитками. Теперь он блестел, подобно дому на колёсах. Вчера я сказал ребятам, что когда я закончу, мы сможем уехать отсюда. Именно после этого Прилипала мне сказал, что сегодня всё проясниться.

Я вдоволь налюбовался своим любимцем и пошёл в дом, наше временное жилище.

Картина внутри была вполне уныла. Светоч сидел на диване и читал газету, Прилипала пил коктейль напротив. Болид стоял, прислонившись к стене, наблюдая за бьющимися о плафон нашей люстры мотыльками. Увидев меня, он переглянулся с Прилипалой. Последний встал, чтобы поставить коктейль на стол. Сделав это, он вернулся на место. Я встал возле двери, в настороженности и непонимании. Спустя примерно минуту Прилипала обратился к нам всем.

– Эй, друзья, я тут недавно чистил камин и нашёл кое-что интересное.

Светоч оторвался от своей газеты и посмотрел него вопросительно. Прилипала достал из кармана пиджака сложенный вчетверо лист. Глаза Светоча всё выражали недоумение, подобно моим.

– Ах, это кое-какая статья. Я её прочитал, и подумал, что вам тоже может быть интересно.
– Ну так читай, раз уж всех тут собрал, – отозвался Светоч.

Прилипала прокашлялся и начал со своей знаменитой улыбкой: – Давайте сжигать музеи...
Больше он ничего не успел сказать. Светоч вскочил и сделал рывок в его сторону. Прилипала был явно готов к такому развитию событий. Он схватил Светоча за руки и повалил на диван. Светоч пытался дать отпор, но Прилипала был сильнее и проворнее. Тогда Светочу пришлось перестать дёргаться. Прилипала сказал ему: "Парень, не останавливай меня. Ты будешь меня слушать. Если не хочешь мирно, я могу привязать тебя верёвками и рассказать всё насильно. Решай сам".

Светоч ничего не ответил. Он тут же скис, его тело как-то обмякло. Прилипала слез с него и вернулся на своё кресло. Тогда он начал читать. Он читал с максимальной интонацией, возможно даже излишней. Болид слушал его молча и отвернувшись. Он явно был уже знаком с этим текстом. Светоч тоже. Но в отличие от Болида он реагировал бурно. Несколько раз он пытался возразить, иногда вскакивал, иногда рычал, иногда чуть ли не плакал. Прилипала в такие моменты повышал голос и читал громче и чётче. Я слушал его в некотором помутнении. Мне было больно смотреть на Светоча, а предмет статьи был для меня не очень понятен. Но я видел, как она влияет на моего голубоглазого друга, и это было ужасно. Иногда мне хотелось вмешаться, но я старался сдерживаться. Не знаю почему. Сама статья содержала следующий текст:

"Давайте сжигать музеи! Чтобы каждый творческий глаз смог узреть уничтожение его эмоций и переживаний. Давайте разграбим лаборатории! Чтобы каждый гений знал, как легко уничтожить дело его жизни. Давайте сделаем так, чтобы они вымерли! Художники, писатели, поэты... Все, кого можно назвать гениальными. Увидев гибель их творений, они погибнут и сами. Я говорю это вам как тот, кого постоянно называли гениальным. Как человек, чей смысл жизни вложен в книги. Ведь я живу лишь тогда, когда пишу. А когда вы покупаете мои чувственные выбросы, я радуюсь, и пишу ещё. В такие моменты мне хочется жить! Ведь так важно, чтобы твой труд ценили! Так давайте сожжём его! Уничтожим, низведём до атомов!  Не хочется? А мне вот, очень. Потому-что мне ПОСЧАСТЛИВИЛОСЬ родиться таким. Потому-что я знаю об этом гораздо больше. Рассказать? Конечно, я расскажу вам...
За каждым большим человеком стоит большая боль. И она в разы больше его самого. Он лишь как рана на коже мира. И когда он кровоточит, когда из него выходит его творчество, он пропускает сквозь себя всю ту боль, которую накопил мир за долгие годы своего существования. Конечно, мы это чувствуем иначе. Не можем же мы чувствовать боль так, как чувствовал её малыш петекантроп ужаленный осой. Но наши разбитые сердца и изсосанные рассудки от этого не становятся целее.
Вот вы, тот, кто меня сейчас читает. Вы восхищаетесь мной? Можете не отвечать, я знаю, что да. А почему? Потому-что я создал мировой бестселлер? Это я тоже знаю. Именно поэтому. Вы влюбленны в мои книги. Но сколько из вас задумываются о том, кто их создатель? Лишь единицы. И из тех, около 99% пытаются нас разгромить, говоря, что зря такие как я на свет родились. Это легко объяснить, ведь в самом конце спора люди всегда переходят на личности. Что может сделать бабушка, чтобы её драгоценная внучка перестала читать мою мусорную литературу? Ничего. Вот она и проклинает меня, чтобы я перестал сочинять. Но я продолжаю... Не они меня пугают. Они пугали моего отца. Он всю жизнь отдал, чтобы бороться с ними. Благодаря нему не меньше 40 человек раскрыли свои творческие таланты, а не покончили с собой. Но вот хорошо ли это? Приносит ли это им счастье? Лично мне – нет.
Чего я стою? Я, создатель легенд, оставивший свой след на холсте истории? Я стою столько, сколько моя книга. Вся моя ценность лишь в ней. А убери её, что от меня останется?
Я знаю, что вы скажете. Найдуться те, кому ты будешь важен….. *несколько зачёркнутых слов, которые уже невозможно опознать*
Я не могу выражаться цензурно. Я слышал это тысячу раз! Как и мои соратники. Но что входит в итоге? О нас вспоминают лишь 99 старушек, и те не с добрыми помыслами.
Конечно, есть ещё и тот 1 процент. Но это... Это то, ради чего я это пишу. Мой отец боролся с большинством. С проблемой, которая часто душила юных писателей. С дерзкими критиками, классикодрочерами, вышеуказанными старушками. Но он не видел этого 1 процента. Наверное, нарочно. Я... Я с ним столкнулся. И теперь, когда я знаю о нём, я призываю вас уничтожить всё искусство. Зачем, и что это за тот процент? Ха, тут всё очевидно.
Это те, на кого мы возлагаем надежды. Тот оставшийся процент – это те люди, которые действительно интересуются нами и считают нас досойными. Зачастую, именно они нас вдохновляют. Ради них мы трудимся и отрыгиваем жёсткие кусочки наших чувств, сперсованных до размеров книги или холста. И именно они причина нашей боли. Почему? Потому-что в своё время каждая из таких особ скажет подобную конструкцию: "Ты писатель. Твоё дело – искусство. Ты очеь великий. Мы не сможем быть вместе. Я тебя недостойна."
Возможно сейчас ваша голова заработала чуть быстрее. Вы, женская половина моих читателей, что думаете об этом? Сколько из вас согласны с этим утверждением? Сто процентов? Двести?
Ха! Меня это забавляет! Каждая из вас, пинает подобных мне. Никто не готов взять на свои плечи творца. Действительно, нафиг надо? Он ветренный, волнительный, чувственный. И что мне с ним делать?
Быть может, кто-то скажет, что это не правда.
Но я знаю. Я знаю, я это слышал 4 раза. И это не считая того, что я слышал до смерти папы... Женщины растерзали его вскинули на дубовом суке. Но я смог простить их за это. Погрузившись на почти годовую депрессию, я вынес все муки, и смог отделить кровавых тиранов от настоящих девушек. Но что получилось в итоге? Я был потыкан и выпиннут 4 раза подряд. И что вы мне предлагаете? Верить вам? Вам, говорящим, что я буду кому-то нужен? Вам, которые всегда снимают ответственность себя, и перекладывают на чьи-то чужие плечи? А вот что я готов сказать – ЧУЖИХ ПЛЕЧЕЙ НЕТ И НЕ БУДЕТ! Одиночество – лучшая спутница гения. Только оно способно понять его мучения. Остальные лишь хотят его усилить. И это уничтожает нас изнутри. Я очень горжусь теми из нас, кто смог остановить эту язву вместе со своим сердцем. Но я слишком слаб. Я не могу покончить с собой. Даже сейчас я продолжаю писать. Как же это всё ничтожно... Как же ничтожен я.
А ведь эта мысль могла и не появиться, убей вы меня раньше. Если бы вы с самого начала сказали мне о моей ничтожности – я бы не начал писать. Я бы сгнил в своих думах буквально за неделю. И был бы счастливым. Ведь я бы умер. Я бы имел в себе силы на смерть. А это – единственная вещь, которая способна освободить нас от тягот гения. Мы пытаемся обращаться к людям. Мы хотим жить как люди. Нам тоже нужно спать и есть. Нам тоже нужно готовить по утрам кофе и гулять по вечерам. Нам тоже нужно внимание... Но не то, которое вы даёте. Я с радостью готов снять себя со всех плакатов и повесить туда любого из вас.
Но боже мой...
Почему это так сложно?
Почему они видят в нас лишь работников?
Лишь рабов......
Лишь разбрызгивателей творческой накипи......
Лишь............
И никто, никто не смотрит на людей. Мы одиноки. И никто не готов нас принять.
И.
Э.
Т.
О.
Н.
Е.
И.
С.
П.
Р.
А.
В.
И.
М.
О.
Почему такое происходит... Почему нас не берегут? Почему...
Друзья, я уже обращаюсь к вам, мои родные соратники. Давайте не будем их кормить. Они нам не готовы дать даже немного тепла. А мы отдаём им свои сердца и распахиваем наши души... Друзья, мы не обязаны. От наших трудов нас больше не полюбят. Поймите это наконец... Я вот, уже понял. Когда это дойдёт и до вас, мы сможем разом исчезнуть. И тогда мир очень пожалеет, что нас не берёг. А если нет... Мы никогда этого не узнаем. И тогда мы сможем родиться снова, в виде простых шахтёров и автозаправщиков. И тогда у нас будут те, кому мы нужны... Обязательно... Просто не может быть иначе..."

Дочитав её, Прилипала торжествующе отбросил лист. Он атаковал Светоча взглядом:
– Ну? Ты хоть сам-то понял, что написал?
– Я... Я её даже не редактировал! Я вообще не хотел её писать!
– Ой, ещё скажи, что тебя заставили.
– Не... Я... Я её не редактировал! Я...
– Конечно, не редактировал, ты её сразу сжёг.
– Вот именно! Это многое отменяет! Таким образом, я отказался от своих слов!
– О, я так не думаю, – Прилипала встал, подошёл к Светочу, оперся на спинку дивана, наклонился прямо к его лицу и, смотря ему прямо в глаза, спросил: – Тебе интересны девушки?
– НЕТ!
– О, ты уверен?
– Абсолютно!
– Ты асексуал?
– Да!
– Ты вообще не испытываешь полового влечения?
– Да!
– Ты считаешь, что жизнь можно прожить без единого прикосновения к любой женщине, кроме мамы?
– Да!
– Ты врёшь?
– Не... – Светоч не успел договорить. Прилипала дал ему пощёчину.
– Я не позволю тебе врать. Кому угодно, но не мне. В конце концов, себя обманываешь. Ещё раз спрашиваю, тебе интересны девушки?
– Нет! – Прилипала снова ударил Светоча.
– Тебе интересны девушки?
– Нет... – Прилипала в очередной раз стукнул Светоча по лицу. С каждым ударом оно краснело, а интонация Светоча гасла. Но его глаза по-прежнему выражали борьбу. Прилипала тоже это понял:
– Ладно, давай попробуем немного по-другому, – он полез в карман и вынул оттуда фотографию, я не разглядел какую, – Это – Джессика Рокка. Она была моей последней любовницей. Больше всего на свете ей нравилось разговаривать ни о чём и носить красный. Красный вообще был её любимым цветом, а разговаривала она даже в постели. Это мне не особо нравилось, и тогда я решил, что раз уж она любит красный, я сделаю её кожу такой. Когда я её шлёпал, она визжала и ойкала, но потом начинала хихикать. Спустя  5 секунд, она начинала говорить снова, и я бил её повторно. Наутро её руки, ноги, задница – всё было покрыто синяками. Но она никогда не жаловалась, ей даже нравилась грубость с моей стороны. В конце концов, мы расстались. Я не смог выдерживать её истории 500 раз подряд. Но она, пожалуй, одна из красивейших девушек, что у меня были. Неужели не нравится?
– Нет!
– А вот твоё тело говорит, что да, – Прилипала положил руку Светочу на горло и повёл вниз. Когда она миновала ремень, Светоч ударил Прилипалу по лицу, лёг на диван, сжался в комок и отвернулся к спинке.
– Ненавижу тебя! – крикнул он сквозь слёзы, – Я всю жизнь боролся с этим, всячески старался не поддаваться на женские чары, а ты... Ты...
– Именно я, – Прилипала сел рядом с ним на диване и начал гладить его по спине, – Ты не должен бороться с этим. Половое влечение свойственно здоровому человеку. А мы ведь именно таким стать хотим, верно?
Светоч перевернулся на другой бок, и принял более раскидистую позу:
– Здорового... Ха! Ты думаешь, женщины позволят нам оставаться здоровым?! СПИД, сифилис... Психологическое насилие! Как ты вообще можешь говорить о них, как о нашей потребности? Они...
Болид толкнул меня в бок:
– Пойдём. Им нужно побыть вдвоём. Если мы лишим Светоча публики, он проиграет быстрее, – с этими словами он вышел из дома.

Я молча последовал за ним. Мы вышли к обрыву, и пошли вдоль него. Море было тихим и спокойным. В отличие от состояния моей души. Я шёл молча, и даже не заметил, что плачу. Болид брёл рядом, смотря вдаль. Там были горы... Мы обещали, что отправимся туда, как только будет на чём. Теперь у нас есть троллейбус... Но желание ехать исчезло совсем.
– Волнуешься за него? – спросил Болид.
– Очень! Ты видел, что Прилипала с ним сделал? Как вообще он мог это себе позволить?! Он...
– А почему ты не вмешался, раз против?
– Я... Я не знаю.
– То-то и оно.

Я притих. Я думал. Я действительно не знал, почему не помешал Прилипале. Мне казалось...

Я остановился как вкопанный. Среди всего ужаса событий была одна деталь, которая меня очень смущала. Я обратился к Болиду:
– Ты знал?
– Конечно.
– Вы заранее это спланировали?
– Разумеется.
– Именно об этом вы шептались тогда...
– Да, именно об этом.
– Но почему?
– ... – Болид немного помолчал, явно в поиске более подходящих слов, – Ну… Я не смогу это объяснить в двух словах.
– Объясняй, мы никуда не торопимся.
– Хорошо. Пойдём, – мы пошли дальше.

Движение всегда помогало Болиду формулировать свои мысли. Он начал: – Понимаешь, когда я был там, один... Я познакомился  кое с кем. Его звали Рэдрик.
– Ого! Не знал, что тут есть кто-то, кроме нас.
– Сначала дослушай. Этот Рэдрик... В общем, это мой осколок. Персонаж. Неполная личность. Чужая наработка. Человек, созданный моим сознанием как дополнительная часть меня, для защиты от агрессивной среды. Его, вообще, не должно было быть, по идее... А то, как я с ним расцеплялся, отдельная история. Но сейчас не об этом. К делу это относится только одним моментом...
– Ну же, не тяни.
– Мы не сможем стать единым целым, пока не избавимся от наших травм. Раньше мы думали, что это так, развлекуха, то, чем можно заняться на досуге. Оказалось, что это причина нашего нахождения здесь. Этот мир нас не отпустит, пока мы не выбьем из наших голов всю дурь, и не станем нашим абсолютом. Я вот, например, недавно переварил бегство. Я всегда хотел убежать от общества. Я его боялся. Я даже однажды пробовал ЛСД, я тебе говорил? Оказалось, эти поступки мне не свойственны. Я смог их перебороть и залечить в моём двухнедельном походе. В качестве доказательства успеха, я встретил его, Рэдрика, причём как постороннего человека.
– И теперь ты думаешь, что избавился от всех своих травм?
– Я этого не говорил. Но мне кажется, я приблизился к этому. Впрочем, я чувствую, что во мне есть ещё какая-то навязанная часть, которая искажает картину. Я пока даже примерно не знаю, где её искать. Но с моим стремлением убежать, спастись, скрыться я справился. Я бегу потому, что мне это нравится. Я делаю это тогда, когда захочу. Я по-прежнему называю это страхом... Может, я и не прав, но это меня не волнует. Уж больно слово красивое. А сколько в нём защиты... Ну ладно, не об этом. Я хотел сказать, что я больше не ищу себе то, что меня будет пугать. Я позволяю себе бояться даже без источника, выдумывая его сам, и улепётывая от него. Но при этом я знаю, что там ничего нет, и если я окажусь прижатым к стене, я смогу развернуться и развеять картину своего разума. А когда я был ещё там, в реальном мире, мне пришлось разбиться о стену, чтобы меня не съело чудовище, которое я сам нашёл, сам разбудил, и сам позволил себя поймать.

– Можно короче, пожалуйста. Что-то ты слишком много перенимаешь от Светоча. Обычно он использует  столько непонятных слов...
– Извини, увлёкся. Я хочу сказать, что я научился выдумывать проблемы и верить в них, но при этом не создавать. В случае чего я могу стереть придуманную мной картину.
– ... И зачем? Зачем ты ищешь проблемы, зачем придумываешь?
Болид улыбнулся:
– Таков мой стиль. Жизнь без проблем была бы скучна.
– То есть, тебе не хватает проблем?
– Именно так. Сам посуди, мои родители были богаты, я был красив, умён и умел хорошо общаться. Где у меня реальные проблемы? Я долго думал, что росту в теплице. Но потом я понял, что мир – и есть моя теплица. И что мне всегда будет не хватать адреналина. Поэтому я и стал таким.
– Забавно... У меня ситуация совершенно иная.
– Да, думаю, поэтому ты здесь, вместе с нами. Ни твоя жизнь, ни моя, не могли быть у реальных людей. Поэтому мы и должны собраться.
– Понятно... Но ты так и не сказал, почему нужно избивать Светоча.
– А... Ну, чтобы было понятней, вопрос: Сколько у тебя было девушек?
– Ни одной...
– А если честно?
– Одна.
– А если ещё честнее?
– Семь.
– Вот, теперь верю. Расскажешь немного?
– А, что там рассказывать... Все 6 моих отношений были неудачными... Они, строго говоря, даже не начинались. Ни одни. Каждый раз я общался с девушкой, она мне нравилась, а во мне видела только друга...
– Ты улыбаешься.
– Да? Не заметил.
– А я заметил. Ты что-то умалчиваешь.
– Ха! Ладно. Трагедия в том, что я не хотел развивать отношения. Хотя нет, я хотел... Но и быть другом мне тоже нравилось. Я – источник любви. И чтобы я был счастливым – её надо принимать. А вот дают мне что-то взамен, уже не моя забота.
– А... А почему тогда ты говоришь, что все 7 отношений...
– 6. 6 подруг у меня было за мои 29 лет. И каждую я любил настолько сильно, что ты вряд ли сможешь понять. Это и было проблемой. В конце концов, они задыхались от моего любовного потока... Вернее не так. Им становилось стыдно. Ни одна девушка, что я видел, не могла принять столько любви, не вкладываясь взамен. В конце концов, 5 отношений из 6 я закончил примерно такой ситуацией: Моя подруга говорит, что мы не можем быть вместе, я отвечаю, что я и не хочу этого, а она говорит, что так нельзя... Для каждой, из этой пятёрки я был лучшим парнем, которого она знала за свою жизнь. Но по каким-то показателям я им не подходил... Может, прыщи, будь они неладны, может моё материальное состояние... Но начинать со мной встречаться они не хотели. Я, однажды, спросил у одной почему... Знаешь, что она мне ответила? "Мы поженимся. И очень скоро. Я не хочу. Я хочу ещё немного потусоваться." Ха! Я тогда завис, но потом хохотал долго. Словом, как бойфренд я не подходил, а как друг, им становилось стыдно... Поэтому я и сменил пять девчонок.
– Ты сказал 7.
– Шестой была Нара. Она не чувствовала совести, за расторжение наших отношений. Она принимала меня, и то, что я источаю. Она была прекрасной подругой. А может, и не только подругой... Мы, как-никак, несколько раз спали вместе...
– Боже, как ты смущаешься. Прям как школьник. Секс, это хорошо.
– Да иди ты... Я и есть школьник, в каком-то плане.
– Хэй! Ну хорошо, это я запомню. Так что было дальше?
– Ты не в курсе? А, я же Светочу рассказывал... Она оказалась очень травмированной девушкой, и думала, что не доживёт даже до 30. При этом её здоровье было вполне хорошим... Может быть, ей угрожали... Но я не думаю, что тут так просто. Мы перестали общаться из-за того, что я хотел раскрыть эту тайну. Она не разрешила. А когда она впала в кому, всё стало ещё запутанней. У родственников я ничего не узнал, у врачей тоже... Боюсь, эту загадку мне уже не разгадать... Ну, так я ответил на твой вопрос?
– Нет. Ты сказал 7.
– Седьмая – моя Ноктюрна. После 6 разорванных отношений, почти всегда по одной причине, я понял, что никогда не найду себе девушку. Всё-то им во мне что-то не нравится... Ну и решил выражать любовь к тому, кто точно сможет её принять, и не будет испытывать совесть за то, что не даёт ничего взамен.
– Умно...
– Ещё бы! Дети – настоящее чудо!

Вспоминая о Ноктюрне, я всегда становился счастливым. Некоторое время я светился от счастья. Но отойдя уже на приличное расстояние, я остановился, и начал разглядывать Болида. Он тоже остановился, но сделал это с трудом. Мой взгляд был для него не очень приятен.
– Что? – не выдержал он.
– Ты ведь меня уболтать пытаешься. Я это заметил, и я выбью из тебя ответ, может, даже как Прилипала. Но сперва, я бы хотел послушать твою историю. Я же школьник. Я вскрыл свою личную жизнь, вскрой и ты свою.
– А, да у меня там всё не очень-то весело. Тебе реально интересно?
– Конечно. Я бы не спросил из вежливости.
– Ну, тогда слушай. Ты видишь моё лицо? – Болид указал на себя, – Я прекрасен. Возможно, так говорить не стоит... Но мне об этом постоянно твердили. Моя внешность и характер создали мне почти безупречную репутацию в школьные годы... Где-то классу к 8 я понял, что если я захочу найти себе девушку, я сделаю это за 1 день. Это несколько остудило мой интерес к этому... Я так и окончил школу, будучи одиноким, и ища что-нибудь, что могло бы привлечь моё внимание. Потом я пошёл на геймдизайнера... В ВУЗе было интереснее. Там от меня не текли все подряд. Правда, не долго. Я смог вполне быстро наладить контакт с однокурсниками и однокурсницами. С педагогами было сложнее. Они не полюбили меня с первого взгляда. Первые 2 года я зарабатывал их расположение. Год счастливо проучился. А потом началась эта дрянь...
– Что?
– Непонимание. Я понял, что не понимаю, как живут окружающие меня люди. В них было что-то, что меня немного отталкивало. На 4 курсе я начал разрабатывать экзаменационный проект. Заранее, так сказать... Делал его 3 года. Вложил в него всё своё непонимание. Поэтому он и вышел весьма непонятным... Я так и назвал его "непонятная игра". Хотя, нет, вру, странная. "Странная игра". Мне поставили отлично по всем критериям... Но смысл никто не понял. Я и не надеялся… Следующим ярким событием в моей жизни стал наш последний вечер с однокурсниками... Это была шумная вечеринка. Я с начала и до конца чувствовал себя там чужим, хотя и получал немало внимания. В общем... Именно в ту ночь, когда я шёл оттуда домой, я решил перестроить жизнь. Написал родителям, что переезжаю к Мэдисону и умчался на следующий день. Купил мотоцикл... И несколько месяцев упорно старался изменить своё сознание. Стать таким же, как и окружающие. Более простым... Ты только подумай, что бы было, если бы у меня получилось! Я бы стал чуть ли не тем суперчеловеком, которым мы хотим стать. Но не сложилось... А всё потому, что я боялся людей. И пытался от них смыться. Моей сущности был нужен образ врага. И я, как полный дурак, каким-то кусочком подсознания выбрал на эту роль общество... Эх... Всё бы могло сложиться иначе, если бы я это раньше понял...
– Тогда ты бы не появился здесь, и без тебя мы бы не справились.
– И то верно... Словом, девушка у меня была всего одна. Она появилась ровно в тот момент, когда я понял что вырастил конфликт с обществом в своей душе до критического предела. Мелисса... Она фактически спасла меня.
– ...Не сказал бы, что это скучно...
– Может оно и так...
– Ладно. Мы пообсуждали романтические сопли. Молодцы. А теперь ответь мне, при чём тут Светоч?
– Светоч... Понимаешь, Светоч, как и я, встроил в себя то, что ему не нужно. Но если я навязал себе борьбу с обществом, то он – асексуальность. А это... Ну... Не такой он. Я думал, ты заметил...
– Заметил. Не придал значения.
– А зря. Просто подумай во что мы превратимся, если собравшись с нами будет уверенный в женском коварстве Светоч. Он ведь не позволит нам к ним приближаться. Я то смогу выдержать этот расклад... С трудом, но смогу. А что до вас с Прилипалой? Ты ведь не сможешь жить, направляя любовь только на мальчиков!
– Конечно, это же несправедливо!
– Объясняй, как хочешь. Просто ты не справишься.
– Безусловно.
– Вот. Но кроме тебя, есть ещё Прилипала, который питается энергией женских тел, спариваясь почти ежедневно. Объединившись, он, конечно, станет пассивнее, но от своих потребностей он не избавиться. В итоге, я думаю, он сожрёт сам себя. Ну и нас в придачу. Мы же единое целое.
– Но ведь он себя пока не сожрал, хотя уже столько времени...
– Несовершенство, ты помнишь, где мы?
– Ах да... Тупанул. Я же первую неделю вообще не ел, и выжил... Да, вы правы. Либо нам всем подстраиваться под Светоча, либо ему придётся измениться для нас.
– Не измениться, а вернуться в норму. Ты же слышал...
– Да. Я буду на вашей стороне в этом вопросе, каких бы усилий это не стоило. Надеюсь, Светоч справиться…
– Обязательно справиться. Если признает существование проблемы.
– Именно поэтому, Прилипала и "беседует" с ним...
– Именно поэтому, Прилипала беседует с ним.
– Понятно. Как думаешь, что там сейчас происходит?
– А давай прямо сейчас пойдём и посмотрим.
– Замечательная мысль!

И мы повернули домой. Мы уже ни о чём не разговаривали, но настроение было приподнято у нас обоих. Я понимал, что этот день принесёт только пользу всем нам... Хотя в нём и было немало боли. Но боль – самый надёжный способ развития. Правда, не особо безопасный... Обычно, можно найти более гуманные методы. Но это был явно не тот случай.