Азбука жизни Глава 6 Часть 90 И как это понять?

Глава 6.90. Оболочка и суть

— Розочка, одна сидишь в гостиной.
— Только сейчас ушла Марина. Насколько твоя мама… сдержанная.
— Поэтому мне и приходилось защищаться самой. А чаще — щадить их, не задавая лишних вопросов. Постоянно хотелось защитить — Мариночку, Ксюшу, Настеньку. Где уж там до вопросов!
— А с мужчинами?
— О, эти были вечно заняты. Как, впрочем, и мои женщины. Но они принимали меня за ребёнка — и кроме любви от них ничего не исходило. Ничего, что требовало бы защиты или отпора. Только трепет. Трепет перед их знаниями, их тишиной, их недосягаемым миром взрослых, в который меня пускали лишь краем.
— И ты поступила после школы в университет. Не в консерваторию.
— Да, Роза. По своему сыну видишь, как он счастлив, что Александр Андреевич взял его в свой главный проект. Он нашел свою стихию. А я… я просто выбрала другую форму музыки. Более тихую. Ту, что звучит не нотами, а решениями.
— Мне страшно подумать, если бы всё сложилось иначе.
— А мне думать не пришлось. Жизнь решила за меня. Поэтому — университет. Не отказ от мечты, а её… перевод на другой язык. Язык, на котором говорит реальность.
— Молодец. Вот и Эдуард от тебя не отстаёт.
— Розочка, для него время настало. Живя в таком окружении, он иначе не мог. Мы все становимся тем, что нас окружает. Если вокруг тебя — люди, которые не сдаются, ты и сам учишься держать удар.
— Но грустно видеть на вашем фоне столько… несовершенства. И как это понять?
— Всё проще, чем кажется. Когда на всех уровнях будут люди вроде Головиных, Беловых, Светловых — те, кому почётно принимать награды из рук настоящей, а не поддельной власти, — тогда не будут сажать лесников по надуманным статьям. Я знаю одну историю… Мать сама рассказывала. Сына посадили, потом выпустили, а он — в Луганск, на разминирование. Остался без ступни. Теперь женился. Живёт. Вот так и крутится мир. Тесен он, чтобы не видеть правды.

Она помолчала, глядя в окно, где медленно гасли краски дня.

— Пока торжествуют бездарности и их прихлебатели, тем, кто пытается жить честно, будет тяжело. Пока у власти те, кто верит в свою исключительность и готов ради неё на всё, — порядочным людям остаётся только одно: держать оборону. Создавать свои миры. Свои проекты. Свои семьи. И надеяться, что этих миров станет больше. Что они, как островки, постепенно сольются в материк. В тот самый, на котором когда-нибудь и правда будет честно.

В её голосе не было ни злобы, ни отчаяния. Была усталая, выстраданная ясность. Та, что приходит, когда принимаешь правила игры, но отказываешься играть по ним. Когда выбираешь не борьбу с системой, а строительство своей — параллельной, живой, настоящей. И понимаешь, что это и есть единственно возможная победа. Тихая, нескорная, но — настоящая.