Азбука жизни Глава 7 Часть 90 Эллипс из яблок

Глава 7.90. Эллипс из яблок

Ребята собрались в гостиной и смеялись — слишком громко, слишком заразительно. Значит, все в сборе. Детки уже проснулись, можно было бы и спеть. Но что-то мой дружок, Женечка Кириллов и Влад были сегодня настроены не на творчество, а на что-то другое — весёлое, беспечное, чуждое мне в эту минуту.

Вчера новая песня всем понравилась, но было поздно. Я обещала повторить её сегодня.

— Почему с такой радостью меня встречаете? — спросила я, останавливаясь на пороге.
— «Рассказывай, сестричка!» — Вероника бросила это с той самой, знакомой с детства ухмылкой, будто уже всё прочла в моих глазах. Мы всегда чувствовали друг друга насквозь — даже когда не хотели.
— Поэтому и ссорились, Женя, — добавил Влад.
— Да, в ссорах мы неожиданно раскрывались. Я любила молчать среди вас, а Нику это бесило. Вот она меня и заводила — при вас, чтобы было зрелищнее.

— Признавайся, — не унималась Вероника. — Сон приснился? Раз уж сунула во флакон с «Новичком»…
— Всё современное ничтожное ворьё человечества? — угадал Влад.
— Угадал, — кивнула я. — Хожу по красивой беседке. Вместо крыши — яблоки, скреплённые в эллипс. На руках ребёнок. Потом ребёнок исчезает. И я просыпаюсь с чувством, будто что-то украли.
— И идёшь в гостиную…
— Да, Женечка. В надежде кому-то рассказать.
— А там тебя уже ждёт Роза, — усмехнулся Влад. — Она знает: если ты в Москве, в доме Вересовых, то появишься первой.
— Меня Марина опередила.
— Но с твоей Мариночкой много не поговоришь!
— Верно, Соколов. Поэтому мне и приходится говорить за три предыдущих поколения.
— И у тебя, Викуля, хорошо получается.
— Влад, это происки небесной канцелярии, если посылают такие сны. Но я его мгновенно разгадала.
— Кто бы сомневался. Иди! Эдуард Петрович уже импровизирует.

Влад сказал это с нетерпением, но в его глазах читалось одобрение. Я пошла на звук рояля. Эдик уже играл — не вчерашнюю мелодию, а что-то новое, более острое, будто услышал наш разговор и перевёл его в ноты.

Я села рядом. Он не остановился, только кивнул. И я начала петь — не те слова, что были вчера, а другие, которые рождались прямо сейчас, из этого утра, из сна про яблоки и украденного ребёнка, из смеха в гостиной и тихой ярости за всё, что воруют в этом мире.

Ребята затихли. Может, не сразу поняли, но почувствовали — эта песня не про любовь. Она про эллипс из яблок над головой, который может быть и крышей, и ловушкой. И про то, что иногда единственный способ не дать себя обокрасть — спеть так, чтобы у вора сжалось сердце.

Эдик взял последний аккорд, и я закончила фразу на полувздохе. В тишине, которая наступила, Вероника медленно хлопнула — один раз, два, потом подхватили все.

— Вот так, — сказал Влад. — Доработали.

И мы улыбнулись — не потому что стало легче, а потому что стало честно. Как всегда, когда музыка превращалась в свидетельство.