История о том, как Зорик порвал Тасе шлейку на лиф

История о том, как Зорик порвал Тасе шлейку на лифчике
-----------------------------------------------------
     Зорик был необыкновенно развитый для своего возраста физически, мускулистый с оформившимися как у взрослых  гениталиями,  волосатым лобком, волосатыми подмышками,  юноша. На голову выше любого из нашего второго отряда   и сильнее.  Правда силу свою он проявлял редко и, вообще, был странный.   Я это заметил первым, когда увидел, как далеко, словно совершая ритуал, он обходит муравейники. Спросил:
- Ты что, такой здоровый, а сам боишься муравьев?
Он сказал:
- Знаешь ли ты, что когда мы просто ходим, под нашими ногами погибает множество живых существ. Даже комара, которого ты убиваешь на своей руке, ты убиваешь несправедливо. Это ты пришел в его сферу обитания. Он здесь живет. Я обхожу муравейники, потому что вблизи муравейников всегда много муравьев и проходя близко, мы бессмысленно губим их в большом количестве.
Зорик, картинной библейской красоты юноша - румянец , голубые глаза, кудрявая в крупную кудряшку, как из под бигуди,  шевелюра, длинные ресницы и нежные пушистые усики на верхней губе, не мог не понравиться семнадцатилетней блондинке Тасе из первого отряда.
Случилось это в третью смену. Два пацана из спортивного лагеря  мучали лесную жабу, бросили в большой муравейник. А когда жаба, со всех сторон облепленная муравьями, умирающая от тысячи ядовитых муравьиных укусов, разорив  весь муравьиный город, выскочила и спряталась в траве, мальчики нашли ее и бросили в муравейник снова. Зорик  со  звериной ловкостью, как кенгуру, отвесил им несколько оплеух. Но жаба из муравейника уже не выбралась.
Тася, которая это все подстроила и наблюдала издалека, пришла в восторг.  В тот же вечер подошла к нему на танцплощадке и приняв, подсмотренную в модном польском журнале модельную позу соблазнения номер два, сказала:
- Ты, Зиновий , классно дерешься.
Конечно она ему нравилась.  Ему давно уже нравились и снились женщины.
Тася знала, что все пацаны делают это.  Разглядывают ее, а потом делают.  Сама эта мысль была ей необыкновенно приятна, и она кокетством, нарядами и танцами с прижимом под аккордеон, поддерживала это горение у мальчиков старших отрядов. Вне сомнений, этот красавчик не был исключением, но как-то по особенному. Тася не могла понять, как. И это ее, шестнадцатиленнюю, уже сформировавшуюся психологически женщину, очень занимало.
Зорик молчал, и Тася пошла испытанным путем, она сказала:
- Ты доставил мне удовольствие, я должна тебе заплатить. Хочешь поцелую.
Конечно, ни о каком сексе в наши годы в этом возрасте не могло быть и речи. Тася была девственницей, но ее развращенные петтингом чувствительный язык и губы превращали поцелуй в роденовское соитие.
И сейчас вблизи она видела, какой он офигенный - этот Зорик. У него были пухлые красные детские губы, а кисти рук уже были волосатые и ноги волосатые. Она смотрела ему в глаза...
Потом она сделала то, что делала всегда: сорвала листок с дерева и сказала:
- Возьми себе на память о первом поцелуе.  Мальчишки дураки брали и хранили, а этот странный высокий красавчик с настоящим мужским телом,  лохматый везде, как большая игрушка,  повел себя как дурак. Он спросил:
- Зачем ты это сделала?
- Что?
- Зачем ты сорвала лист с дерева. Скажи, есть ли у тебя хоть какая-нибудь часть тела, которую можно было бы отнять, и чтобы тебе при этом не было больно. Что ты знаешь о том, что сейчас чувствует это дерево.
Тася посмотрела на него с восторгом и сказала:
- Ну, ты блин, чиста еbанутый. Ты не представляешь, как ты мне нравишься. Говори дальше, говори.
Но что еще он мог ей сказать.
Зорик схватил Тасю через платье за грудь, потянул и порвал шлейку на лифчике