Подарок. Повесть - Гл. 5 Безработный

Безработный

Мне было двенадцать лет, когда отец принес домой коробку с японским телевизором. Наш «Горизонт» благородного возраста как-то вечером задымился и приказал долго жить, а жить без постоянных стимулирующих инъекций в виде бразильских сериалов, американских боевиков и рекламы «МММ» с Леней Голубковым в главной роли не смогла бы в те веселые девяностые конца двадцатого века ни одна московская, и не только московская, семья. Отец распаковал коробку, вытащил чудо японской техники, вставил штепсель в розетку и подключил антенну. Сходу настроить каналы не получилось. Отец выпил для улучшения мозговой деятельности сто грамм водки и продолжил. Час или полтора он нажимал все кнопки подряд на пульте дистанционного управления, плевался, чертыхался, добил чекушку и, вздохнув, сказал:
– Ладно, почитаем инструкцию.
– Инструкцию? Она есть?! – спросил я.
– Вон, в коробке, тащи сюда.
Вам, конечно же, интересно, что случилось с моим даром, что случилось со способностью читать мысли чужих людей, когда мне это заблагорассудится. Почему дар пропал? В чем причина, и какие могут быть варианты на этот счет? 
У моей способности неожиданно села батарейка.
Мне дали демо-версию, сроком на неделю, поиграть, опробовать, втянуться, остальное уже небесплатно. 
Никакой способности не было, одна лишь фантазия.
Мигелина все-таки применила силовые действие к моей голове в ответ на просьбу, повысить зарплату, я просто этого не помню, и после удара мои ролики и шарики заехали друг за друга.
Как вам варианты?
Ничего из выше перечисленного неверно. Моя способность никуда не девалась, и находилось со мной в кабинете Семечкина во время беседы с джентльменами в дорогих костюмах. 
– Как же так? – спросите вы.
– Элементарно! – отвечу я и добавлю, – Господи, когда ты посылаешь людям дар, посылай вместе с ним инструкцию!
Хватило одного дня, чтобы разобраться в произошедшем и понять, почему я не слышал в кабинете директора так необходимые мне в тот момент мысли потенциальных инвесторов.
Я могу слышать мысли собеседника только в том случае, если он находится рядом со мной, лучше на расстоянии вытянутой руки. Тогда я слышу мысли, словно читаю текст на белоснежном листе бумаги формата А4, набранный 16 шрифтом Times New Roman. Отлично. Читается легко и просто. Стоит собеседнику отдалиться от меня на метр, полтора, и белый лист бумаги превращается в желтый, а текст, в напечатанный на пишущей машинке «Ундервуд» в докомпьютерную эпоху. Так себе, но читать можно. Шаг назад, и на листке бумаги неразборчивый почерк врача-терапевта районной поликлиники. Ужасно, но возможность, разобрать общий смысл, остается. Снова шаг назад, и все, конец. Лист бумаги пуст.
В огромном кабинете Семечкина, будь он не ладен, я про кабинет, мне не хватило буквально нескольких сантиметров, чтобы дотянуться, прочитать, услышать. Каких-то сантиметров. Я мог сесть к собеседникам чуть ближе, наклонить голову в их сторону, придумать еще что-нибудь, но нет. Почему я не разобрался раньше? Можно найти много оправданий: не подумал, не хватило времени, всего не учтешь и самое главное оправдание «лох – это призвание, судьба и карма».
Я лежал в спальне, смотрел в потолок и размышлял обо всем сразу и ни о чем. Жена на работе, сын в школе, мы с Люсиндой безработные. Кошка зашла в комнату и неожиданно прыгнула на кровать, подошла ко мне и улеглась рядом, посмотрела на меня и сощурилась. Господи! Да она меня жалеет! Враг всей моей жизни меня жалеет, докатился.
– Люсинда, я не нуждаюсь в твоей жалости!
Люсинда сладко зевнула, потянулась и устроилась гладкошерстным клубочком на одеяле.
Наверное, если бы я умел читать ее мысли, то услышал бы что-нибудь из разряда:
«Успокойся и смирись. Признай свою никчемность, mon cher. Тебе выдали такую потрясающую способность, но ты даже с ней сумел обосраться. Поздравляю! Мяу!».
Марина сказала мне, что ничего страшного не произошло.
– Ты же все равно собирался искать новое место. Считай это незапланированным отпуском, а после Нового года найдешь что-нибудь подходящее.
Что думает Марина на самом деле, я слушать не стал. Артемка поддержал меня парой ободряющих фраз, хотя его надежда на новую видео карту, по всей видимости, накрылась медным тазом. В его голову я тоже не полез.
Мое отношение к возможности, слышать то, что не положено, изменилось, по крайне мере, начало меняться, я не воспринимал ее больше, как игрушку, скорее, как серьезный инструмент, которым нужно уметь пользоваться.
Справедливо говорят, что аппетит приходит во время еды, но я не строил планы по завоеванию мира, и мне совсем не хотелось мировой известности и славы. Две недели назад пределом моих мечтаний было погасить ипотеку не за пятнадцать лет, а за четырнадцать с половиной. Сейчас предел изменился, но оставался таким же скромным. Трехэтажная вилла на Лазурном берегу Франции, стометровая яхта в порту Монако, личный бизнес-джет от Bombardier Aerospace или Boeing, пачка лимузинов и почетное место в списке Forbse, так уж и быть, можно не первое. А если серьезно, то самая обычная работа с самой обычной зарплатой меня бы сейчас вполне устроила.
К сожалению, или к счастью, я пока не алкоголик, заливаешь невыносимую сложность бытия традиционным русским напитком и не паришь себе мозг фрустрациями, рефлексиями и чем там еще в таких случаях. Вместо этого, я поднялся с кровати, осторожно, чтобы не будить Люсинду, и отправился искать работу, на кухню. Сделал себе кофе, открыл ноутбук, и начал бороздить просторы рунета в поисках подходящих вакансий. Оставлять поиск до следующего года не давало огромное желание отыграться и доказать себе, что первый блин комом останется неприятным и единственным воспоминанием в моей будущей череде побед. Теперь-то я знаю, как пользоваться своим двухметровым даром.
  Приступим, если вам стукнуло сорок лет, но вы знаете десять иностранных языков, два из которых древнеегипетский и суахили, у вас есть автомобиль представительского класса, вы готовы работать двадцать пять часов в день, восемь дней в неделю и вас не пугают командировки в Сомалийское Могадишо или Венесуэльский Каракас в гордом одиночестве, то шансы у вас есть.
Если вам сорок лет, вы образованный человек с так себе дипломом и так себе в квадрате послужным списком, ищите позицию менеджера по продажам, а безработных менеджеров по продажам в Москве, как муравьев в муравейнике, только в сотню раз больше, то шансы у вас тоже есть, один на миллион.
Я сочинил резюме, поставил скромные цифры в графе о желаемой зарплате и нажал вкладку «разместить». Оставалось только ждать. Сначала я ждал пять минут, потом пятнадцать, потом час, а потом перестал, мое резюме никто не просматривал и уж, тем более, предложений не присылал. На третий день моего заключения в четырех стенах я всерьез подумывал о карьере профессионального уборщика придомовых территорий, задумчиво погладывая в окно на фигурки в одинаковых оранжевых жилетах, вооруженных лопатами, когда вдруг посыпались предложения от работодателей.
Предложение, торговать мужским нижним бельем в электричках, показалось мне чересчур перспективным. Реклама на улицах столицы биологических добавок улучшающих мужскую потенцию – опасной, Москва город маленький, обязательно встречу знакомых за этим почетным занятием и сразу сделаю себе сеппуку в лучших традициях японских самураев. Менеджер по продажам собачьего корма отправился в корзину, за ним отправились женская косметика непонятного производителя и медицинские электромагнитные приборы, обещающие продление жизни до второго пришествия.
Последнее предложение из этой щедрой россыпи начиналось со слов «элитная продукция» и заканчивалось «комфортабельным офисом класса В».
– Люсинда, смотри, что-то знакомое, – сказал я кошке, сидящей возле пустой миски. – Как ты думаешь, стоит попробовать? 
Люсинда зло и требовательно мяукнула.


Очередное в моей жизни собеседование в очередном офисном здании Москвы. Москва двадцать первого века – это торговые центры, рынки, офисные здания и собеседования.
Я подъехал заранее и посматривал на типовой фасад советского НИИ эпохи позднего застоя, не вписавшегося в рынок и живущего второй жизнью, офисной, сдавая свои обветшалые площади фирмам и фирмачкам. В этот раз мне предлагалось попробовать силы в торговле, слава всевышнему, не элитной мужской контрацепцией, но не менее элитными канцелярскими товарами. Что может быть элитного в ластиках, цветных фломастерах, карандашах и тетрадках – вопрос риторический, но если, скажем, во всем вашем ассортименте случайно завалялась никому не нужная перьевая ручка Parker стоимостью в сотню баксов, то вы имеете полное моральное право обзывать свою продукцию такими словами, как элитная, эксклюзивная, от лучших мировых брендов, избранная и первоклассная.
Раньше с элитными товарами было хуже, а со всем остальным проще, например, с рекламой, никто про элитарность даже не заикался. Приходили на рынок, выбирали одежду или продукты, а вся реклама ограничивалась простыми и бесхитростными фразами:
– Сам такие ношу!
– Бери, очень вкусно, две штуки зараз съел!
– Мамой клянусь!
– Эй, подожди, брат!
И все были счастливы и довольны.
Я поднялся на скрипучем лифте на нужный мне этаж и быстро нашел нужную мне комнату. Там меня отметили в списке соискателей и отвели к моим конкурентам, народ, человек двадцать, сидел и терпеливо ждал очереди. Вызывают по одному, задают несколько стандартных вопросов, обещают перезвонить и не перезванивают – обычная процедура. Я осмотрел присутствующих, и тут все обычно, студенты старших курсов, которые уже переросли в своих стремлениях зарплату курьеров и доставщиков пиццы, но не имеют родственников, чтобы устроиться по блату в куда-нибудь по интереснее канцтоваров. Вторая часть соискателей – мужчины и женщины за сорок, которые тоже когда-то были студентами старших курсов и не имели блата.
 Не прошло и часа, как пришел мой черед расхваливать себя перед Натальей Ивановной, женщиной моего возраста, заместителем генерального директора по кадрам, самолично проводящую отбор потенциальных работников.
Наталья Ивановна выглядела уставшей, поэтому без промедления перешла к вопросам по существу.
– Почему ушли с последнего места работы?
«Ну, давай, расскажи мне сказку о желание постоянно расти и совершенствоваться в профессии, поэтому ты сам и по доброй воле отправился на поиски лучшей жизни, написав заявление об уходе».
– Директор выгнал. Не оправдал его доверие, – сказал я честно.
Наталья Ивановна подавилась от неожиданности, посмотрела на меня, как на диковинную зверюшку, и продолжила:
– Почему вы выбрали именно нашу компанию?
«Дай, угадаю, потому что много слышал о нашей фирме и хотел бы попробовать себя на самом высоком уровне».
– Нефтью торговать не возьмут, связей таких нет, а между предложениями: продавать трусы в электричках или канцтовары по телефону... – я секунду помолчал и добавил, вздохнув, – в общем, электрички подождут.
Наталья Ивановна хмыкнула, подумала, что я «Оригинал» и задала следующий вопрос:
– Почему на эту должность нам следует выбрать именно вас?
«Вперед, похвали себя».
– Не пью, не курю, не ругаюсь матом по телефону, и я не доктор экономических наук, доктора на эту должность не пойдут.
 Наталья Ивановна покачала головой, улыбнулась и задала новое «почему»:
– Хорошо, расскажите, пожалуйста, почему вы выбрали именно эту профессию.
«Сейчас точно угадаю: любишь общаться с людьми».
– Это она меня выбрала, – я изобразил на лице что-то похожее на улыбку и продолжил, – и я люблю общаться с людьми.
«Он что, мои мысли читает?».
Совсем недавно я слышал этот вопрос в голове у Семечкина.
– Кем вы видите себя через десять лет?
– Пятидесятилетним, лысым, в очках, зная своего сына, точно дедушкой.
Наталья Ивановна рассмеялась.
– А через год и в нашей компании?
– Заместителем генерального директора. Поверьте, я смогу, – мои слова прозвучали уверенно, ведь с Семечкиным почти получилось, может, здесь выгорит, со второй попытки.
Не выгорело.
«Поверь, не сможешь ты стать заместителем генерального директора. Через три месяца, как испытательный срок закончится, мы тебя и таких, как ты, выгоним и новых наберем, чтоб премию вам не платить, а пока за оклад поработаешь».
– Вы нам подходите, – радостно сообщила Наталья Ивановна и протянула мне листок бумаги. – Заполните заявление о приеме на работу, это можно сделать в соседней комнате, и мы ждем вас на рабочем месте уже завтра. Поздравляю, вы приняты.
– Спасибо за предоставленный шанс, – поблагодарил я вежливо и спокойно.
 Мне очень хотелось сказать Наталье Ивановне, не вежливо и не спокойно, все, что я думаю о ней и о компании, в которой ей посчастливилось работать, но я не стал. Зачем? Вышел в коридор, смял листок бумаги и сунул его в карман куртки, чтобы выбросить в ближайшую урну.


 Стоишь на остановке после очередного собеседования в ожидании автобуса или троллейбуса, чтобы доехать до ближайшей станции метро, и думаешь:
«Вот умеешь ты читать мысли. Молодец! А где гешефт? В книжках и фильмах все просто, бац-бац и в дамках, а в жизни все по-другому. Умел бы я будущее предсказывать или людей гипнотизировать – была бы польза, а мысли читать – в цирк, публику развлекать».
Стоишь и не подозреваешь, что господь умеет читать мысли получше тебя. В цирк, так в цирк.
Я совершенно случайно зацепил краем глаза яркий цветной плакат, наклеенный прямо на павильон остановки. Повернулся к нему, прочитал несколько раз подряд. Плакат гласил следующее: «Новое реалити-шоу. Экстрасенсы, тайна и магия. Необычные люди с необычными талантами. Приходите на кастинг! Участникам шоу – денежные призы!».
– Да ну, к черту! – сказал я громко и вслух, отвернувшись от плаката и пытаясь выбросить из головы только что прочитанную информацию.
Женщина, стоявшая рядом со мной, вздрогнула и отодвинулась в сторону.
– Да ну, к черту! – снова сказал я громко и вслух, поворачиваясь к плакату лицом.
Женщина опять вздрогнула.
«Ненормальный».
Секунду помедлила, сорвалась с места и покинула остановку.
– Женщина, – крикнул я ей вслед, – что вы испугались, я нормальный!
После этого автобусную остановку покинуло еще несколько человек, и я остался один. Достал мобильный и позвонил по указанному телефону. Женский голос, ответивший на другом конце, за все время разговора не сообщил мне ничего путного, не ответил внятно ни на один мой вопрос, но был таким молодым веселым и жизнерадостным, что я, чертыхнувшись в третий раз, поехал на первый в своей жизни кастинг. Если бы вы тогда спросили, зачем мне это, я бы тоже не сказал в ответ ничего путного и внятного. Может, соблазнился обещанным денежным призом, а, может, что ближе к истине, захотел увидеть необычных людей с необычными способностями.
Кастинг-агенство по подбору актеров и участников всевозможных телешоу, естественно, элитное и лидер направления, в Москве, чтобы вы знали, все либо элитное, либо где-то там лидер, либо обязательно с приставкой супер, так вот, кастинг-агенство Super Star, расположилось в малоэтажном здание в пяти минутах ходьбы от метро Сухаревская.
Возле входа стояли и покуривали жители далекой звездной системы Альфа Центавра. Я мгновенно почувствовал себя лишним на этом празднике фриков и гиков обоего пола и всех возрастов. Ничего не имею против незаурядных личностей, но в костюме, галстуке и китайском зеленом пуховике, среди этого пиршества татуировок, наколок, сережек, колец, перстней и преимущественно одежды черно-серых цветов, я выглядел экстравагантно. Представьте, что вы завалились на вечеринку по случаю Хэллоуина в костюмчике Санта-Клауса, как-то так.
 Я зашел внутрь. В просторном холле сидели, расхаживали и общались между собой выпускники Слизерена и, одновременно, института психиатрии и наркологии имени В.П. Сербского. Я развернулся и поспешил к выходу.
– У тебя сигареты не будет? – преградил мне путь молодой парень.
– Нет, извини, не курю, – ответил я.
– Жаль, – сказал парень. – Меня Морфей зовут.
– Матвей? – переспросил я.
– Не Матвей, – обиделся парень, – а Морфей. Я – бодимодификатор, – гордо произнес он.
– Кто?
– Бодимодификатор, – повторил парень. – Что, не заметно? – он вскинул руки, показывая на свое лицо.
То, что Морфей – конченный полудурок, я заметил сразу, просто не знал, что сейчас это называется таким умным словом. Правая половина головы Морфея была обрита наголо, с левой заплетенными сосульками свисали длинные до плеч волосы. Из лысой части торчало что-то вроде шипов, надеюсь, они крепились к черепу специальным клеем, а не саморезами, хотя… В мочках ушей зияли отверстия, в которые без проблем пролетел бы журавлиный клин и одномоторный «ишачок» И-16 следом, преследуемый двумя «мессерами». Говорить про пирсинг нет смысла, кольца виднелись даже в языке, из-за чего Морфей не выговаривал шипящие звуки и побрызгивал слюной. Описать татуировку с изображением чудо-юда на впалой щеке не взялся бы и маститый искусствовед. Осталось сказать о брутальной подстриженной бородке и женском красном маникюре на пальцах. Бодимодификатор или полудурок, сами решайте.
– Морфей, а ты что умеешь?
– В смысле? – удивился парень.
– Мысли читать, будущее предсказывать, привороты там всякие.
Морфей посмотрел на меня удивленным, непонимающим взглядом.
– Здесь же магов набирают, – улыбнулся я.
– Пфф, – фыркнул Морфей и хохотнул. – По тебе сразу видно – новичок. Ты хотя бы галстук сними. Ужас. Это же шоу! Главное внешний вид и умение себя подать! – он опять вскинул руки, демонстрируя свою когда-то симпатичную внешность.
Мы разговорились, Морфей оказался, в общем-то, нормальным парнем, если общаться с ним с закрытыми глазами, я не заметил, как пролетело время, и меня пригласили в кабинет.
В кабинете за столом сидел молодой мужчина презентабельной внешности чуть больше тридцати лет на вид, в добротном деловом костюме в клеточку и яркой рубашке, на пальце поблескивало обручальное кольцо. Кабинет был самый обыкновенный. Я ожидал увидеть рога, пентаграммы, амулеты и горящие свечи, весь необходимый и соответствующий атрибут подобных шоу, но на стенах висели только постеры и фотографии. Ничего необычного ни в кабинете, ни в мужчине.
Обычное закончилось после того, как мужчина, осмотрев меня придирчивым цепким взглядом, важно представился звучным приятным голосом:
– Здравствуйте, меня зовут Эрнст Черный.
Пять часов вечера, я, уже изрядно уставший и голодный, даже не улыбнулся, только кивнул в ответ. Эрнст, так Эрнст. Черный, так Черный. Вы здесь все с приветом, надо привыкать, раз в шоу подался.
– Вы выглядите немного странно, – задумчиво произнес Эрнст, закончив меня разглядывать.
– Серьезно? – скривился я. – Вас смущает мой галстук? Могу снять.
Эрнст не ответил и перешел к делу:
– Что вы умеете?
– Читать мысли, вернее, слышать.
– Серьезно? – передразнил он меня.
– Да.
– Вы знаете, я много лет в этой сфере и повидал достаточно необыкновенных людей с необыкновенными способностями. Слова, знаете ли, только слова, – важно произнес Эрнст с чувством превосходства.
– Загадайте любое число в уме, – предложил я.
– От одного до десяти? – усмехнулся Эрнст
– Можно от одного до ста.
Хорошо.
«Семь».
– Семь.
– Угадали? – спросил Эрнст, улыбаясь.
– Загадайте любое слово.
«Пирожково».
– Пирожково, – спокойно произнес я и поинтересовался, стало любопытно, – Это деревня, в которой вы родились и выросли?
– Откуда вы знаете? – лицо Эрнста из веселого неуловимо быстро превратилось в испуганное.
– Я же вам сказал.
В глазах Эрнста Черного читалось удивление и недоверие.
«Катьке позвоню, расскажу, не поверит!».
– Девять, восемь, шесть, семьсот тридцать один, двадцать два, – начал я перечислять цифры.
– Откуда вы знаете этот номер? – всполошился бедный Эрнст, прерывая меня. – Это телефон моей жены.
– Это телефон вашей любовницы, Кати.
– Кто вы? Вы что, за мной следите?!
– Да нужен ты мне, – перешел я на «ты», теряя терпение. – Ты что, экстрасенсов никогда не видел?
– Нет! – честно признался бедный испуганный Эрнст.
– Вот здорово живешь! – настал мой черед удивляться. – Ты же сам только что сказал, минуту назад, что давно в этой сфере.
 Эрнст Черный, без чувства превосходства, запинаясь и заикаясь, объяснил мне, что это шоу, и здесь главное внешний вид и умение себя подать.
– Ясно, – я поднялся и, не прощаясь, пошел вон.
– Стойте! – вскрикнул Эрнст. – Вы и, правда, умеете читать мысли?
– Правда, Вася, умею.
– Ой, – ойкнул Василий Хвостиков из деревни Пирожково, сменивший свое хорошее имя и нормальную фамилию на благозвучного Эрнста Черного.