Кинь в меня камень

(монолог бомжа)

1
«-Ты видишь, какой я грязный, чуешь мою вонь… Каждый день я залезаю в мусорный контейнер
возле твоего дома и ты брезгливо отворачиваешься, спеша залезть в свой джип-чероки. Не стесняйся. Кинь
в меня камень. Видишь, вон валяется кирпич? Подними его и кинь, может, тебе станет не так противно, тебя «приколит», когда я, схватившись за ушибленную голову, охну и тихо выругаюсь. Громко-то не посмею…
Я знаю, в детстве ты любил убивать из рогатки лягушек. Чем же я-то лучше? Но теперь ты взрослый, а в обществе кидание камней в нищих считается чем-то неприличным. Пока ещё считается.
Но не стесняйся. Тебя всё равно никто не увидит, или сделает вид, что не увидел. В самом деле, развелось нас слишком много, и мы никак не передохнем…
Твой сын более «продвинут», чем ты. Вчера он с друзьями прогнал меня с помойки палками и
камнями. Ты хорошо воспитал его. Так и нужно поступать с нами, неудачниками, « лохами»…
Теперь на моей голове шишка. Что ж, на бедного Макара, как говорится, все шишки валятся. Твой сын выполнил мою мысленную просьбу к тебе. Дети не скованы стереотипами и делают что хотят. Я счастлив, что больше нет такого пережитка, как совесть. Да, наши дети – поколение свободных. Мой сын, возможно, был бы таким же, если бы не погиб от шальной пули во время уличной перестрелки «братков» в далёком1992-м году. Зато ты в те времена хорошо нажился на естественном чужом желании покушать. Хоть за кого-то можно порадоваться. А помнишь, как я тебя принимал в пионеры? Думал ли ты, каким станешь через каких-то десять лет? Вряд ли помнишь. Жаль, что я так много помню. Вот уж воистину «Долгая память – хуже, чем сифилис», как пел Б. Гребенщиков.
Как-то на днях я мирно отдыхал на лавке, когда ты с ротвейлером проходил мимо. Тот зарычал и
хотел наброситься на меня. Ты придержал его со словами: «Не трогай эту падаль, блох наберёшься!». Спасибо, а впрочем – зря. Пусть бы потешилась собачка. Таких, как я, и надо травить собаками, чтобы знали своё место, и не вставали на пути богатых и прогрессивных. Мы ведь ретрограды, вам развиваться не даём своим существованием….
Недавно я спал в подъезде, на моё счастье открытом. Вдобавок, там было так много бычков!
Вдруг сквозь дрёму я увидел тебя, очевидно, идущего к любовнице. Наткнувшись в полутьме на мою грязную тушу, ты сплюнул и прошёл мимо. А немного погодя один из жильцов велел мне убираться отсюда. Я пошёл по морозной улице, где встретил стайку молодёжи. Сперва обстреляв снежками, они повалили меня на снег и стали весело, с матерком, пинать. Особенно старались девушки. Сначала-то я подумал, что это парни, но, судя по наслаждению, с каким они матерились, понял, что ошибся. Наконец, дети оставили меня в покое и ушли. Постанывая, я огляделся и заполз в ком-то оставленный открытым люк теплотрассы, где и заснул. Проснулся от ударов по лицу. Мент бил меня кулаками и рычал:
-А ну, вылезай отсюда, козёл!
Затем он ударил меня коленкой в пах. Я скрючился. Но, чтоб не злить представителя власти, пополз наверх. Спасибо милиции, иначе бы мы, бичи, так и сидели бы там, где тепло и хорошо…  И я побрёл по утреннему холодку, ёжась и тихонько ругаясь – иногда ругань согревает… Шёл и мне почему-то вспомнилось, что, когда повесилась моя жена от горя – сначала сын погиб, потом квартиру бессовестно отобрали – я пошёл побираться. Зарплату ведь нам, учителям, платить перестали. Собрав рублей пятьдесят, хотел уже уходить, но точно также подошёл мент и со словами: «Делиться надо!» отобрал все деньги. Тогда меня спасла помойка. Я залез в контейнер и нашёл там почти целый засохший батон. Так и теперь, дрожа от холода, я брёл по дороге, ближе к центру…»
2
… Его нашли через три дня за чертой города. Когда стоящий над трупом сотрудник составлял протокол, мимо проезжал джип-чероки. В салоне сидел «новый русский» с сыном.
-Гляди, па! – хохотнул сынок, - а бомжину того мы, типа, насмерть сбили! Ништяк, скажи?!
-Ништяк! – ухмыльнулся отец, - ну, давай дальше, как вы там токсикомана в подвале
вешали?...