Мухоморы

Онаний Алексеевич Кружка, писатель со станции Козловая, шёл по улице и нёс рулон туалетной бумаги. Навстречу ему направлялся Сопляк. Он  подошёл и,  скорчив Онанию рожу, убежал.
Онаний Алексеевич пришёл домой и стал писать стихи о плохой молодёжи. Стихи он написал на туалетной бумаге и пошёл с рулоном в малую комнату. Сдёлав там одно лёгкое дело и одно не очень лёгкое, Онаний  Алексеевич вышел и вдруг понял, что применил свои стихи по их прямому назначению. Тут он заковыристо выругался и пошёл копаться в мусорном ведре. Вдруг оттуда вылезла голова Сопляка, и он снова скорчил Онанию рожу.
Пожилой и заслуженный стукач, т.е. совписатель, рассердился и побежал за письменный стол писать стихи о плохой молодёжи.
Только он приготовился их писать, как почувствовал, что от рук исходит известный запах.
Тут Онаний Алексеевич снова заковыристо выругался и пошёл в ванную. Глядит, а уже и из раковины высунулась голова Сопляка  и дразнится.
Кружка сплюнул и побежал в комнату. Весь дрожа, он снова сел за стол, чтобы написать стихи о плохой молодёжи. Но тут в его окно на девятом этаже раздался стук. Онаний машинально повернулся и увидел Сопляка. Тот висел в воздухе, стучал деревянным носом в окно и корчил рожи.
Онаний Алексеевич охнул и потерял сознание.
Тут раздались шаги в коридоре – в незапертую дверь квартиры Онания вошёл ещё один совписатель – Аврелий Самопьянов.
В отличие от Онания Кружки, который специализировался на теме молодёжи, Аврелий писал о своих родственниках , развивая в поэзии темы старейшего местного прозаика Анатолия Барыгина.
Напишет Барыгин роман «Вдова», тут же и Самопьянов напишет поэму «Вдова». Напишет тот рассказ «Сын», тут же и Самопьянов напишет стихотворение «Сын».
Увидев Онания Алексеевича в положении лёжа, Аврелий подумал сперва, что тот элементарно нажрамшись. Но поскольку от лежащего пиита не пахло спиртным, Самопьянов понял, что Кружка в бессознанке.
Пощупав карманы коллеги по совписательству и не найдя там ничего интересного, Аврелий Маркович вызвал «скорую».
Пока те ехали, к Онанию Кружке пришёл ещё один гость – пиит-производственник Сергей Дайдулин.
-Что с ним? – шёпотом спросил Дайдулин, - перепил?
-Вроде нет… Спиртным не пахнет… - пожал плечами Аврелий.
Тут оба совписателя подняли глаза и увидели Сопляка. Тот сидел  на люстре и плевался в них шелухой от семечек, показывая временами язык. Оба немолодые пиита тут же потеряли сознание и рухнули рядом с Онанием на пол. 
Вперёд «скорой помощи» приехал самый главный городской совписатель Фёдор Викентьевич Верхомный и начал заседание, несмотря на то, что его никто не слушал.
Верхомный вообще  был похож на токующего глухаря: когда он что-либо говорил, то слушал только самого себя. Потому приехавшей вслед за ним «скорой помощи» пришлось выслушивать лекцию о положении дел в местном отделении Союза Писателей, прежде, чем они услышали, зачем их вызвали.
Когда Верхомный кончил свою речь, зал переполнен был печали. Затем врач спросил, зачем-таки их вызвали. Тут очнулся Кружка, а за ним и Самопьянов с Дайдулиным. Двое с опаской посмотрели на люстру.
-Так зачем же вы нас вызвали?! – снова грозно спросил один из врачей и потребовал штраф за ложный вызов.
-А мы вас хотим пригласить на наш поэтический фестиваль! – нашёлся Самопьянов и протянул им два билета. .
После отъезда благодарных врачей, собравшиеся сели опохмеляться В этом городе все совписатели всегда опохмелялись, даже если до того не пили. Вот и теперь пииты сидели и пили водочку под закусочку.
А на закусочку у них были стихи одного не члена Союза Писателей. Довольно хорошие стихи, но их автор слишком не нравился собравшимся здесь. И вот теперь каждый из них ругал его стихи.
Разумеется, они и не подозревали, что после мероприятия эти стихи придётся хвалить, а их автора, Кронида Ветрова, принимать в члены Союза Писателей. (С подачи, разумеется, столичных гостей фестиваля…)