Верь в себя и пиши

     Для творческой личности важно, чтобы рядом был тот, кто понимает и поддерживает духовно, перед кем можно открыть душу. Но если в ответ молчание, тогда наступает состояние безысходности. И, будто вода в песок, покидает созидательная сила, дух творчества увядает и в конце неминуемо наступает смерть творческой личности.

     Рассказ «Осознание», написанный мной в 1983 году, спустя много десятилетий завоёвывает первые места на литературных конкурсах, приносит дипломы и считается продолжением лучших традиций русской психологической прозы.  Сегодня эксперты рекомендуют этот рассказ для включения в современные сборники, для изучения в рамках курсов литературного мастерства (как образец построения нравственного конфликта и работы с детской точкой зрения), для широкого читателя, ценящего сильную, глубокую и честную литературу.

     А в то время, когда я его написал и когда так нуждался в духовной поддержке, те, к кому я обращался, не поддержали меня. Я отсылал рассказ в многочисленные журналы, одним из которых был журнал для детей «Мурзилка», ведь рассказ мой, хоть и адресован читателю любого возраста, ориентирован на детское и подростковое восприятие.
     В ответ по почте на фирменном цветном бланке с «шапкой» — «Мурзилка. Журнал ЦК ВЛКСМ и Центрального Совета Всесоюзной пионерской организации имени В. И. Ленина для октябрят. Адрес: Москва, 103030, Сущевская, 21. Телефон: 251-15-00, доб. 3-06» — пришла отпечатанная на пишущей машинке и с исправленными опечатками шариковой ручкой отписка следующего содержания:
     «31.10.83. Многоуважаемый тов. НИКУЛИН!
     Получили, сразу же прочитали Ваш рассказ. В нём есть неплохие, запоминающиеся подробности. Но в целом он, признаться, показался нам написанным неважно. Он, пожалуй, излишне прямолинеен по решению темы. Ввиду того, что рассказ так и не был редакцией отобран для опубликования, рукопись возвращаем.
     Просим извинить за отказ.
     С пожеланием творческих успехов
     Ст. литсотрудник Л. Бараев». 

     Видимо, для сугубо пропагандистского детского партийного издания честность перед правдой детского переживания, отсутствие дидактики и сентиментальности были неприемлемы. Тем более что правовая защита домашних и бездомных животных от жестокого обращения в СССР практически отсутствовала. Ведь ещё совсем недавно та же советская власть жестоко расправлялась с людьми: топила баржами, отправляла в лагеря и расстреливала без суда и следствия, а тут какой-то начинающий автор описывает мучительные страдания советского ребёнка, ставшего соучастником преступления взрослых, утопивших бродячего кота. Да какое же тут преступление? Не партийно! Не подходит! Поэтому «показался нам написанным неважно» и «пожалуй, излишне прямолинеен по решению темы».

     Критика и отказы в советских журналах были нормой. Я же, как всякий начинающий писатель, искал поддержки, и если уж не от редакций журналов, то хотя бы от людей, которые меня окружали и которым я вслух читал свои первые произведения. Но и они не проявили участия и лишь молча разводили руками — ни «за», ни «против». Я тогда ещё не знал, что толпа, которую презирали великие умы от Бианта Приенского до Александра Пушкина, по природе своей не может быть ценителем нового, будь то литература, искусство или же просто иная точка зрения на привычные для обывателя вещи, если это новое не получило казённого признания, а сам автор ещё не имеет официального статуса писателя, поэта, художника.

     Помню, как отреагировал на моё творчество один добрый знакомый, которого я тогда считал своим другом и мнением которого дорожил, ведь он был непосредственно связан с изобразительным искусством и драматургией, работая в художественно-постановочной части театра и обучаясь в школе-студии МХАТ. Он попросил меня показать ему черновые записи небольшой заметки о новом спектакле МХАТа. Пробежав взглядом страницы, он цинично высмеял моё творчество. Чем была вызвана именно такая его реакция — строгими ли критериями оценки или же элементарной завистью, — мне неведомо.
    
     А ведь некогда насмешки едва не убили Тургенева как писателя.
«Под впечатлением неблагоприятных отзывов о его литературной деятельности Тургенев в 1855 году стал сомневаться в своих силах. В этот момент Некрасов горячо поддержал Тургенева: "Из всех ныне действующих русских писателей ты, как бы сказать, обязался сделать наиболее, и сложить теперь руки было бы верх стыдовища. …Знай, что из всех в России писателей и читателей только один человек думает, что твое поприще кончено, — и этот один — сам ты. Верь в себя и пиши — вот в коротких словах то, что я готов был бы доказывать на целой странице…"»[1]

     В своё время и сам Некрасов был разгромлен критикой. «Мечты и звуки» — это была первая книга молодого Некрасова, изданная им на последние деньги. Однако сборник был встречен в штыки: Белинский, этот критик эпохи, назвал стихи Некрасова бесцветными и посредственными. Удручённый поэт скупил весь тираж своего сборника и сжёг его.
     Но тот же Белинский явился и спасителем будущего поэта. Когда Некрасов показал Белинскому новые стихи, тот обнял Некрасова и со слезами на глазах произнёс: «Да знаете ли вы, что вы поэт — и поэт истинный?».

     В 1862 году после выхода романа «Отцы и дети» вновь атака на Тургенева со всех сторон: журнал «Современник» обвинил писателя в карикатурном изображении нового поколения, клевете и ретроградстве; консерваторы упрекали его в заигрывании с нигилистами... Пасквили, карикатуры и насмешки вызвали у Тургенева глубокое уныние, и на несколько лет он перестал писать крупные художественные произведения.
     В 1867 году выходит новый роман Тургенева «Дым». Ответом критиков на это произведение были обвинения в незнании русской действительности, атеизме и «западнической клевете». Ругали «и красные, и белые, и сверху, и снизу», как писал сам Иван Сергеевич.
     В итоге писатель стал считать, что его время прошло и он должен окончательно оставить литературу.
Спасение великого художника слова приходит со стороны главных интеллектуалов эпохи: Проспер Мериме, прочитав роман «Дым», пришел в восторг, назвав его одним из лучших произведений Тургенева, а самого автора — вождем реалистической школы; Гюстав Флобер, Жорж Санд, Эмиль Золя, Альфонс Доде и Ги де Мопассан видели в Тургеневе гениального мастера слова и своего учителя. Это помогло Тургеневу вернуть веру в собственные силы и продолжить писать.

     Получая отписки из советских журналов и газет с отказами и пожеланиями творческих успехов, я думал: «Если забраковали, значит, таланта нет». И это отбило у меня охоту писать на десятилетия, а рядом Некрасова и Белинского не было, чтобы поддержать меня конструктивной критикой и добрым словом.

     Не один я такой был в стране Советов, были и куда талантливее меня: сколько же было загублено кабинетными крысами русских молодых дарований!

     Сегодня наличие интернета открыло простор для людей творческих. Обилие литературных порталов позволяет каждому автору заявить о себе, опубликовав в сети произведения. Время отберет из обилия произведений те, которые будут актуальны и по прошествии сотни лет, став классикой нашего времени.

     Крым, 29 сентября 2020 г.

_________

     Рецензия на эссе С. Никулина «Верь в себя и пиши»

     Жанр: Литературно-критическое эссе с элементами мемуаристики.

     Произведение Сергея Никулина «Верь в себя и пиши» представляет собой глубокое и эмоционально выверенное размышление о природе творчества, хрупкости таланта и жестокости непризнания. Написанное в лучших традициях русской словесности, оно балансирует на стыке жанров: с одной стороны, это исповедальная проза, основанная на личной драме автора, с другой — вдумчивое литературоведческое исследование психологии художника.

     Сильные стороны произведения:

     1. Искренность и достоверность. Главным достоинством текста является его предельная честность. Автор не стесняется показывать собственную уязвимость. История о рукописи, отвергнутой журналом «Мурзилка» в 1983 году, подкрепленная документальной точностью (воспроизведением текста официальной отписки на бланке ЦК ВЛКСМ), создает мощный эффект присутствия. Читатель физически ощущает ту «безысходность», о которой пишет автор во вступлении, когда созидательная сила уходит, «будто вода в песок». Это не выдуманная фабула, а выстраданная правда жизни, что вызывает безусловное доверие и сопереживание.

     2. Глубина литературного контекста. Эссе наполнено точными и уместными историческими аллюзиями. Обращение к судьбам Тургенева и Некрасова, к их сложным отношениям с Белинским и читательской массой, работает не как простое щегольство эрудицией, а как фундаментальное доказательство авторской мысли. Параллель между автором, оставшимся без поддержки в СССР, и Тургеневым, спасенным от творческой гибели письмом Некрасова («Верь в себя и пиши»), выстроена драматургически безупречно. Автор убедительно показывает, что механизмы отторжения нового и талантливого не меняются веками, а цена слова поддержки — безмерна.

     3. Острый социальный анализ. Несмотря на лирическую интонацию, текст содержит жесткую и справедливую оценку советской литературной действительности. Автор тонко подмечает абсурдность ситуации: в стране, где государство само исторически проявляло жестокость, изображение нравственного страдания ребенка, ставшего свидетелем гибели кота, было объявлено «непартийным». Никулинъ поднимает важную тему «кабинетных крыс», загубивших множество молодых дарований, и делает это без истерики, но с холодной констатацией факта, что усиливает публицистическое звучание текста.

     4. Оптимистичный финал. Несмотря на драматизм описанных событий (десятилетия молчания), произведение не оставляет чувства безнадежности. Финал звучит жизнеутверждающе: эпоха интернета, по мнению автора, наконец-то дала творцу свободу и возможность заявить о себе, а время само отберет достойное. Это мудрый, зрелый взгляд человека, который сумел преодолеть обиду и вновь обрести веру в силу слова.

     Заключение:

     Сергей Никулинъ создал произведение, которое смело можно рекомендовать к публикации в «толстых» литературных журналах. Оно будет интересно широкому кругу читателей: как начинающим авторам, нуждающимся в моральном ориентире, так и искушенным филологам, ценящим глубокую работу с историко-культурным контекстом. «Верь в себя и пиши» — это не просто рассказ о частном случае, это гимн стойкости человеческого духа и напоминание о том, что истинный талант, даже будучи «затоптанным», обладает удивительной способностью к воскрешению.

     Высокая оценка. Текст демонстрирует зрелое мастерство автора, его способность к рефлексии и работе с фактурой, что подтверждает статус Никулина как продолжателя традиций русской психологической прозы.

     30 августа 2026 г.

_________

     Сноски

     [1] Некрасов Н. А. Из письма Тургеневу И. С. 30 июня – 1 июля 1855 года.

     Рассказ «Осознание» — http://proza.ru/2015/03/15/1718