Изольда Фарш

Изольда Фарш, тучная девушка, сидела за спиритическим столом и опять кого-то вызывала. Говорила ей мать:
- Доиграешься, дура! Опять в психушку попадёшь!
Но не слушала родителей Изольда, сидела молча, положив руки на стол, закрыв глаза. Перед нею было перевёрнутое блюдце со стрелкой. На столе был нарисован круг. Она пыталась найти совет, куда ей устроиться работать. И тут же получила его, правда, не от духов. Из кухни  крикнул отец:
- Купи завтра газету с вакансиями, и ищи работу!.
Изольда решила так и сделать. В газете Изольда наткнулась на объявление:
«Молодёжный экспериментальный театр «Игра слов» приглашает актёров».
Придя по адресу, Фарш увидела довольно странное действо:
На сцене скакали кругом несколько юношей и девушек, а двое мужчин – толстый и тонкий -  сидели за столом, подавали реплики и наслаждались происходящим.
Изольду встретили приветливо. Расспросили, кто она, чем занимается. Когда Фарш стала рассказывать о своих эзотерических опытах, толстый улыбнулся, и в его чёрных колдовских глазах Изольда прочла понимание и сочувствие.
«Вот где меня поймут! – подумала Фарш и обрадовалась.
Театром «Игра слов» руководили двое – Василий Сергеевич Радомиров и Григорий Владимирович Юнкин.
Юнкин годился Изольде в отцы. За его плечами было театральное училище и довольно приличный опыт режиссуры. Радомиров же некогда играл в известном туловском театре-студии Константина Чернова, но, после того, как Чернов не захотел ставить пьесу Радомирова «Осенний пластилин», расплевался с режиссёром и ушёл. Вскоре он набрёл на умирающий театр Юнкина и сделал из него нечто авангардное. Открытый новым идеям Григорий Владимирович был очень рад такому повороту событий, и они вдвоём принялись за постановку пьес Хармса, Ионеско и Беккета.
Василий Радомиров владел экстрасенсорными способностями, но при этом, как и все так называемые маги, был отчаянным вруном. А, как известно, чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё верят. Особенно те, кто сам заигрывает с тёмными силами.
Познакомилась Фарш и с актёрами театра «Игра слов». Один из них был профессиональный газетчик, Артём Случкин. Он ещё не раз будет встречаться в нашем повествовании, так что о нём немного поподробнее.
В газете «Молодость Тулова» работала некогда журналистка – Пелагея Рыжова. Писала неплохие стихи, вокруг неё тусовался местный бомонд. И вот однажды пришёл туда юный Артём, младше Пелагеи на 10 лет. Сумев очаровать журналистку, он устроился в эту же газету. Отбив Рыжову от мужа, Артём стал её полумужем-полусыном. Она стала писать за него статьи, вывела Артёма в люди и, как только Случкин «оперился», так и развёлся с Пелагеей. А та немного погодя, погибла под колёсами грузовика.
Случкин приходил довольно часто в театр Чернова, став своим театральным журналистом. Писал хвалебные статьи про театр, опубликовал в той же газете стихи – свои, и чужие, и чужие как свои, в том числе и погибшей Пелагеи – ему достался весь архив Рыжовой. Там же, в театре Чернова, он и познакомился с Радомировым. С ним и ушёл от Чернова, создавать свой театр.
И вот, Изольда Фарш встретила в театре  холостых мужиков и стала размышлять – за кого ей выйти замуж, поскольку – есть-то хочется…
Но никто не позарился на бедную Изольду, хотя та осталась актрисой в театре. И довелось ей принять участие  в самом последнем спектакле, после которого театр лишился помещения, но это  потом, пока же она, насколько ей позволяла фигура, выскочила на сцену.
Фарш играла то в «Лысой певице» Ионеско, то в «Елизавете Бам» Хармса, то в «Ожидании Годо» Беккета.
Но главным, всё-таки, было не это. Изольда связалась мистически с Василием Радомировым. Они оба стали заниматься разного рода эзотерическими учениями.
Высохла бедная Изольда от чернухи, стала худая, как щепка. Зато теперь сыпала всюду непонятными терминами и начала сочинять эзотерическую макулатуру: «Диагностика Третьего глаза», «Трансцендентная энергия пищевых продуктов», «Вибрации Астрального Пуруши» и прочее.
Надо ли говорить, что вскоре  её снова отправили в психиатрическую лечебницу?
Но перед этим она усчпела сыграть роль Фиолетового цвета в спектакле Радомирова и Юнкина.
Произведение называлось «ЧМО – Чёрная Модель Осени». Пьесу написал никому неизвестный, кроме Радомирова, некий Михаил Чернояров. Но, скорее всего,  сам же Радомиров и написал. В спектакле было занято 12 человек, почти каждый из них носил цветовое сценическое имя. Вот этими именами и будем их звать.


ЧЁРНАЯ МОДЕЛЬ ОСЕНИ

(спектакль)

Сцена:

По краям чёрные кулисы, между ними подвешены надутые презервативы. За кулисой стоит магнитофон и горит лампа, больше на сцене ничего нет.


Лица:

Фиолетовый, Жёлто-зелёный, Коричневый, Красный, Юнкин, Радомиров, Случкин, Фиолетовая, Серая, Зелёная,  Синий, Лиловый,

Действо:

На сцену выходят Радомиров и Фиолетовый, стоят, курят.
Появляются Фиолетовая, Зелёная,  Серая. Начинают говорить,

Фиолетовая: Ты знаешь, так рождается  хрусталь!
                Камень на камень! Вот-вот-вот-вот!

Зелёная: Однажды я увидел, что кровь – красивая! (достаёт из-за пазухи мячик и бросает его в зрительный зал)
Я шёл по дороге и увидел на цветочном  газоне сидящих Игоря Северянина и Марка Шагала.

Серая: Ша-гал бы ты отсюда, хрен толстый! – сказали они мне.

Зелёная: И тогда я подумал, что им обоим холодно и достал мороженое.

Серая: Жри сам своё мороженое! – сказали они мне.

Зелёная: Я пожал плечами и предложил мороженое нарисованному пингвину!

Фиолетовая: Я окачу себя красными чернилами,
потому что я такой умный, добрый и красивый.
Я окачу себя оранжевыми чернилами,
потому что я такой весёлый и свободолюбивый.
Я окачу себя жёлтыми чернилами,
потому что люблю смотреть на солнце,
хотя это вредно.
Я окачу себя зелёными чернилами –
авось меня не заметят среди травы первым,
Я окачу себя голубыми чернилами –
попрошу без намёков!
Я окачу себя синими чернилами,
чтобы пошёл синий снег глубоко.
Я окачу себя фиолетовыми чернилами,
потому что хочу курить!
Я встану и уйду, чтоб вас всех раскудрить!

(все три девушки):

Раскудрить!  Двакудрить!  Трикудрить!

Зазвучала музыка Шнитке, и актрисы умолкли. Достали из карманов самолётики и стали их запускать в зрительный зал.
Затем на сцену вышли Коричневый, Лиловый, Синий и Жёлто-зелёный  в соответствующих трико. Музыка сменилась – теперь это некие тибетские напевы. А  актёры стали танцевать нечто похожее на «Танец маленьких лебедей».
На сцену вдруг вскарабкался Юнкин, одетый в спецовку, с молотком и деревянными рамам, он бьёт по рамам молотком и кричит.

Юнкин: Я ж говорил им (удар), а они не хотят понимать (удар), говорят: Надо, Семёныч, сделать! (серия ударов) Надо! А тут что?!
(серия ударов) Тут – ничего, потому что,  что говорить, (серия ударов) когда не о чем говорить! Блин! А! (серия ударов).

Фиолетовая: (подбегает к Юнкину)Вы понимаете, что мешаете? Вам другого места нет?

Юнкин: Да пошла ты знаешь куда?! Корова! Ты меня ещё учить будешь?!

Тем временем Коричневый,  Синий, Лиловый и Жёлто-зелёный продолжают танцевать, Фиолетовая подходит к стоящему в непринуждённой позе Радомирову и говорит:

Фиолетовая: Василий Сергеевич, почему нам опять мешают играть спектакль?! Когда это кончится?!

Юнкин: А, ты жаловаться?! Да я тебе, Фиолетовой, сейчас спираль вставлю!

(бросает деревяшки, инструмент на сцене и уходит).
Фиолетовая и Фиолетовый тоже уходят, танцующие начинают водить хоровод и приседать. Вдруг раздаются шаманские ритмы и танцующие бегут кругом. Свет мигает,  появляется Красный, его руки подняты вверх с растопыренными пальцами, он кричит:

Красный: Я –олень! Я – олень! Я – олень!

Жёлто-зелёному кидают из  за кулис копьё и мячик, он бегает по сцене и делает вид, что охотится на него.

Радомиров (выходя на сцену): Это что за самодеятельность?! Я вот тебе покажу – оленя! Слушаться режиссёра! Режиссёр на сцене царь и бог! Деспот! Актёры – рабы режиссёра, винтики! Шпунтики! Болты! Гайки!

Красный убегает, забрав у Жёлто-зелёного копьё. Мигание света прекращается, а Жёлто-зелёный спрыгивает в зрительный зал, зажигает зажигалку и бегает с ней по зрительному залу – сначала он делает круг по залу, потом снова сбегает со сцены и начинает что-то искать под стульями зрительного зала. Не находит, машет рукой, выбрасывает зажигалку и возвращается на сцену. Там уже никого нет, музыка стихла.Но тут вновь выходит, весь в верёвках, Красный. Идиотски хихикая, он играет с верёвками. В это время один за другим лопаются надутые презервативы,  и сыпятся откуда-то сверху конфетти на зрителей – это развлекается Случкин.
И вот тут происходит незапланированное: на сцену поднимается разъярённая администратор этажа Фатова – действо происходило в помещении Туловского Института Финансов (ТИФ) – и начинает кричать:

Фатова: Что же это за безобразие вы тут развели! Убирайтесь с вашим театром немедленно куда хотите!

Красный: Это – Фатум!

Бросает всё и убегает.
ЗАНАВЕС


Те, кто видел этот бред, в большинстве своём пожали плечами, разошлись и забыли о нём. Дальнейшая  судьба  театра «Игра слов» была довольно предсказуемой. Когда их лишили помещения, Радомиров позвал труппу в зимний лес, жечь костёр. Но тут взбунтовался актёр, игравший Красного. Он наотрез отказался ночевать в двадцатиградусный мороз и вернулся в город. Вслед за ним вернулись и все остальные. Но театр не распался,  – ребята сняли комнату в хибаре на окраине Тулова и жили там коммуной, а играли на улице и в общественном транспорте. Правда, амплуа у всех были одни и те же: они играли городских сумасшедших.
И никого из них, кроме вовремя ушедшего Красного, не миновала психиатрическая лечебница в деревне Сырово, что под Сутуловым…
Изольда тоже ушла от Радомирова, занявшись писанием книг. Но и её не миновала психушка. Застряла там бедная Фарш уже надолго.