Хрупкий цветок

Моей первой и последней возлюбленной стала прекрасная чернокожая жемчужина, воплотившаяся в образ женщины; с языка суахили её имя переводится как «Хрупкий цветок». Язык белого человека не всегда способен выговаривать самобытные имена туземных прелестниц, но такова была сила моей любви, что даже выпив ведро виски, я легко выговаривал имя моей возлюбленной: Tete ya maua.

К сожалению, мы с ней расстались, потому что я так и не смог отучить её от вредных привычек. Tete ya maua решила сохранить свою юность и красоту разбиванием мужских сердец, причём сердцеедение она понимала буквально, и все мои доводы о некоторой неэтичности и экстравагантности подобной кулинарии разбивались об утёс её дикарской реальности. Более того, освоив европейскую культуру, Tete ya maua стала преклоняться перед опытом венгерской графини Эржебет Батори из Эчеда — той самой, что купалась в крови умерщвлённых девственниц. Эржебет то ли прочитала в тогдашнем женском журнале, то ли сама додумалась до идеи, что подобные купания сохраняют красоту и молодость. Кстати, графиня Батори была многодетной матерью, что нисколько не мешало её кровавым спа-процедурам. Что в точности там было на самом деле — неизвестно, да и было ли? Но по крайней мере народная молва зловещие дела приписывает графине с XVII века и до сих пор. После суда графиню не казнили, потому что у неё были очень влиятельные родственники, а по приказу короля Батори заточили в камеру, где она и умерла через четыре года.

Вернусь к своей чернокожей возлюбленной, которая однажды в недобрый час полнолуния, когда я в апельсиновом саду энергичными жестами указывал юной британской туристке на созвездия звёздного неба Африки, — в Tete ya maua взыграла глупая женская ревность. Мои строго научные объяснения факта, что «ревность есть удел слабых, неуверенных и глупых женщин», не возымели никакого успеха. Ночью Tete ya maua сорвалась с цепи, загрызла охранявшую дом пятнистую гиену и скрылась в саванне…

Через много лет, когда Tete ya maua была номинирована на Нобелевскую премию в области химии, мы с ней встретились случайно и, позабыв прежние разногласия, смеялись и плакали. Счастливые, мы вспоминали беззаботные дни юности и наши «принципиальные расхождения» в вопросах кулинарии. Ах, молодость, молодость…

Между нами вновь пробежала искра чистой и светлой любви, и это уже другая история, полная личных переживаний и деталей. Ведь я вновь увлёкся Tete ya maua и не стал скрывать этого от неё. В ответ Tete ya maua, потупив взгляд, смущённо сообщила, что она сберегла для меня свою девственность.

«Негритянка в сорок пять — черноягодка опять», — но Tete ya maua требовала жениться на ней. Я попросил время на раздумья, но эта женщина была нетерпелива, эгоистична и требовала не раздумывать, а жениться.

Из моего правого глаза покатилась слеза радости, а из левого — слеза печали, и я сбежал от Tete ya maua в непальский монастырь и стал жить монахом. Моя жизнь текла размеренно и тихо, я познал тайны тайн и скучал лишь по созвездию Южного Креста на звёздном небе. Но тихая жизнь закончилась, когда однажды среди ночи меня разбудил трубный звук, и это кричал слон, на спине которого восседала моя Tete ya maua. Для того чтобы выследить меня, она стала жрицей вуду и обучилась всем таинствам чёрного африканского колдовства.

Tete ya maua вновь предложила мне жениться на ней, а я отказался, и тогда она пообещала превратить меня в зомби и велела своему слону убить меня. Но умный слон из мужской солидарности отказался топтать ногами и бить бивнями чистого, робкого и сентиментального человека.

В итоге мне пришлось пообещать Tete ya maua, что после смерти мы будем с ней вместе, что я выпишу её к себе в рай любимой гурией и даже её маме пришлю приглос. Не знаю, поверила ли этому Tete ya maua, но во всяком случае оставила меня в покое. В памяти навсегда осталась картина ночной тьмы, окутавшей землю, и умный слон, что отказался потакать глупым женским капризам и тем спас мне жизнь.


Рецензии