Будь мужчиной!

Я помню, как мы, молодые и растерянные, принесли тебя из роддома.

Я неловко сунул в шустрые руки медсестры коробку конфет и бутылку "Шампанского", а мне в растопыренные лапы положили кулек с синим бантом. Обнять жену  не успел, она стояла сзади медсестер.
Я только глянул на нее растерянно и прижал к себе тебя, спасибо, что ты молчал в тот момент.

Мы сели в машину Сережки, друга,  он единственный сохранял  спокойствие и чувство юмора, благо уже два с лишним года был отцом.
В машине он велел мне отдать ребенка жене, а то, сказал мне опытный папка, ты, сдуру, придушишь дитя.

Высадив нас у дома, Серый сказал, что вечером к нам прибежит Надя, его жена, чтобы искупать  ребенка, и уехал на службу.
Уже в квартире ты заплакал, мокрые пеленки - небольшое удовольствие, а памперсов тогда не было и в помине.

Жили мы далеко от родителей и помочь нам, подсказать на первых порах, было некому. Мы же были умные и не сообщили теще когда должна была рожать ее дочь. Сюрприз хотели сделать.

Жена криво-косо,  трясущимися руками, поменяла пеленки и сунула тебя мне, побежав помыть по инструкции грудь перед кормлением.

 Ты кричал громко и старательно, личико маленькое и красное  не реагировало на мои прыжки с тобой и раскачивание.

 И,  видимо от страха, я  заорал командным голосом: "Да что же ты так орешь? Ты же мужчина!"

Ты мгновенно замолчал  и как-то  неожиданно внимательно посмотрел на меня.
Тут подскочила жена и дала тебе грудь, ты старательно засопел и начал питаться.

Тебе было три года, в этот день я пришел забирать тебя из садика. Тебя только перевели  из яслей. Парень ты был спокойный, не  драчливый.

Что случилось не знаю, но ты ударил девочку. Правда  эта девочка была  больше тебя на голову. Воспитательница  пожаловалась мне и  у нас состоялся первый мужской разговор.

Я спросил тебя как ты отнесешься к тому, что кто-то ударит нашу маму? Ты сжал кулачки, стиснул зубы и сощурив огромные  голубые глаза процедил: "Я убью его!" 

"Запомни, сын,  ты - мужчина! И  каждая девочка станет чьей-то мамой и ее сыну будет очень обидно, если  узнает, что какой-то мальчишка   обижал его маму!"


В шесть лет мальчишки, твои друзья, привели тебя с разбитым коленом, кровь текла по ноге, оставляла красные следы, ты орал от страха.

 Хорошо, что я был в это время дома. Увидел сразу, что просто рассечена кожа, но нужно было ехать с травмопункт, зашивать рану.  Еще  проверить: на перелом было не похоже, но  убедиться  было нужно.
 
Увидев, как побледнела жена,  рявкнул: "Отставить вой! Ты- мужчина! Мужчины  умеют терпеть боль!"

Ты замолчал, сжал губешки, слезы лились из глаз, но голоса твоего мы  больше не слышали. Даже тогда, когда  с раной разбирался доктор, накладывая  скобки.

Влюбился ты рано, еще не было и шестнадцати.  Мы видели, что девчонка была  старше тебя на год, разбитная. Но красивая и не глупая, ничего не скажешь.

Ты готов был  подарить ей весь мир. Молча, чтобы не видела жена, совал тебе деньги и говорил: "Ты - мужчина, и должен купить билеты в кино, в театр, угостить мороженным."

Кончилось все  драматично,  ты узнал, что твоя любимая, обманув тебя, уехала кататься на "Яве" с крутым парнем.

 Ты заперся в своей комнате и не открывал нам дверь. Я вышиб ее, поднял тебя с кровати, тряхнул и сказал: "Ты - мужчина! Изволь переживать свои личные  горести так, чтобы не травмировать окружающих!"

Прошло много лет.

 И однажды ты поступил так, как я тебя учил. Как мужчина.
Ты не обидел женщину, ушел и оставил ей всё. Ушел молча в никуда. И ничего не сказал мне, не поделился своей бедой. Я не смог помочь тебе в то время, не знал НИЧЕГО!

Приехал ты через два года. Седина украсила тебя рано.

Я узнал всё тогда, когда ты уже заживил свои раны. Так ты сказал. Хотя я, отец, видел боль в твоих глазах.

Теперь я могу сказать точно: "Сын! Ты - Мужчина!"