Времена года. Повесть - Гл. 1 Осень

Осень

Ленка позвонила ближе к концу рабочего дня и поставила в известность, что придет часов в семь вечера для серьезного разговора. Мы с ней повздорили немного, перед тем, как она укатила в свою очередную столичную командировку по заданию редакции. Мы сорились иногда из-за пустяков, что бы помириться на следующий же день. Ссоры наши проходили без осколков посуды и кровоподтеков, и мои соседи за стенкой, чья личная жизнь регулярно доносится до меня, это и ссорами бы не назвали. Я все медлил с предложением, нет, не руки и сердца, но мы встречались уже не первый месяц, и она могла бы переехать ко мне, а там, глядишь и памперсы, и домик в деревне, и дерево.
Последний раз мы поругались из-за меня. Мне ничего не стоило сказать ей, что-то типа «какая замечательная кофточка, ну хорошо, блузка, но, в любом случае, она изумительно подходит к твоей прелестной фигурке, тебе, несомненно, стоило стать не журналистом, а стилистом» и так далее и тому подобное. В место этого я, изучив ценник, предложил ей пару месяцев фитнеса с личным тренером за эти деньги. У нее, правда, отличная фигура, и я вовсе не это имел в виду. Она назвала меня хамом и еще как-то литературно.
По дороге домой я заехал в один из многочисленных супермаркетов, расплодившихся в нашем городе за последние лет пять в огромном количестве, что бы купить ее любимые конфеты и бутылочку сухого красного. Магнитола пела на французском, что-то ужасно романтичное, и мое желание поговорить с Леной, а том, что бы она переехала, наконец-то, ко мне, было сильно, как никогда.

Сидим, разговариваем, уже минут пятнадцать, вернее, разговаривает она, а я просто молчу. Открытые конфеты и неоткрытая бутылка вина на журнальном столике смотрятся неуместно, неуместно нашему разговору. Я пью чай, Лена к своей чашке еще не притронулась.
– Леш, подумай сам, ну зачем ты мне нужен. Что ты мне можешь дать? Свою однушку в хрущевке, Hyundai Solaris, две недели в Турции? Да, признаю, ты симпатичный, у нас неплохой секс и тебя не стыдно показать друзьям, но я реально красивая, университетское образование, я могу найти приличный вариант в Москве. Ты – не вариант! Ты – инженер технической поддержки в мелкой провинциальной конторе, даже, звучит скучно. Я не хочу в Турцию, я хочу на Лазурный берег, а у тебя, Леша, не хватит на Лазурный берег, даже, если ты продашь свой дешевый Solaris, квартиру и почку.
Было бы лучше, если бы она сказала как-то так. Или просто прислала сообщение: «Алексей, мы расстаемся, не пиши, не звони, если встретишь случайно на улице, сделай вид, что не узнал».
У Лены мелодичный голос и правильная речь, мне всегда было приятно ее слушать, и в этот раз я скорее слушал, чем внимал словам.
– Леша, эти шесть месяцев оказались замечательными, но это срок, когда нужно либо начинать что-то серьезное, либо отпустить друг друга, – говорила она. – Прости, но для меня сейчас на первом месте работа и, более того, я не связываю себя с этим городом.
В ее голосе мне слышались нотки оправдания своего поступка, так не свойственные ей, привыкшей отстаивать свою позицию до последнего.
– Леша, пускай это прозвучит совсем банально, но я просто не твоя судьба.
Ее предложение остаться друзьями прозвучало не менее банально, но встретило с моей стороны спокойное согласие, хотя открытки на день рождения, новый год и восьмое марта я ей отправлять не собирался, как, впрочем, и она тоже.
Лена что-то рассказывала мне о своей новой работе в московской газете и радужных перспективах, но я уже не слушал, погруженный в собственные мысли.
Ее новый смартфон мяукнул сообщением, и она засобиралась, как-то неловко и торопливо, без свойственной ее движениям пластичной лени. Я улыбнулся ей на прощание, закрыл дверь и прошел на кухню, не зажигая свет, что бы последний раз взглянуть на свое возможное, но не случившееся будущее. Человек предполагает, а бог располагает, но осознавать себя чьей-то не судьбой все равно было тоскливо.
Судьба блестела внизу лысиной и позолоченной оправой очков. Судьба курила возле серой машины со значком Toyota, перегородившей весь тротуар у подъезда, и дядя Ваня, сосед с первого этажа, что-то недовольно буркнул себе под нос, обходя преграду на пути к входной двери. Ленка выбежала из дома и грациозно юркнула в машину.
– Да уж, хотя бы на Кайен променяла, а то на Тойоту, – сказал я с усмешкой и интонацией обиженного ребенка, которому не купили мороженное или отобрали за непослушание любимую игрушку.
Я убрал так и не пригодившуюся сегодня бутылку чилийского шираза в шкаф, а потом, секунду помедлив, достал бутылку ирландского виски.


Хмурое октябрьское утро за окном встретило меня головной болью. Я позавтракал таблеткой цитрамона, несладким кофе и поехал на работу на метро.
Сонные коллеги вяло отвечали на приветствия, начиная свой рабочий день, не спеша, горячими напитками и социальными сетями, оттягивая тот безрадостный момент, когда им все же придется приступить к своим непосредственным обязанностям.
 Я включил свой компьютер, переложил пару бумаг из одной стопки в другую и выдвинул ящик тумбочки, хранящий мою кружку с логотипом компании, растворимый Nescafe и желтую пачку пакетированного Lipton.
– Привет! Как прошел вечер? Как дела у Лены?
– Лена? Кто такая Лена?
– Так значит, неужели совсем, – протянул Макс. – Ну, почти шесть месяцев, для тебя это достойный результат.
Я сосредоточенно распаковывал пачку чая, всем своим видом показывая, что не горю желанием продолжать этот разговор.
– Честно говоря, Лена всегда казалось мне слегка…, – Макс замолчал, усиленно подыскивая подходящее определение, которое позволяло утвердить меня в правильности происходящего не сильно при этом, обидев мою экс-подругу. – В любом случае, я уверен на все сто процентов, что в гордом одиночестве ты пробудешь не слишком долго.
– Макс, спасибо за слова поддержки, они окончательно вогнали меня в депрессию. Теперь мне придется уничтожить весь запас виски, ты знаешь, у меня дома есть парочка не плохих экземпляров, и я планировал оставить их для более приятного момента.
Макс  мой хороший приятель, мы знакомы еще с института, а с его женой Наташей мы учились в одной школе. Я не редко забегаю к ним в гости, а Макс заскакивает ко мне на пиво и совместный просмотр футбола. Именно он привел меня в эту компанию, где я состою инженером уже полтора года, не сильно напрягаясь за приличный для нашего города оклад. Мы вместе закончили политехнический, но если я после окончания отправился прозябать инженером в совковое конструкторское бюро с одной допотопной ЭВМ на десять человек, то Макс, получив диплом специалиста в области автомобилестроения, устроился торговать туалетной бумагой. Выбрав нелегкий, но более почетный в нашей стране путь менеджера по продажам, он торговал пластиковой посудой, скидычными купонами, кошачьим кормом, рассадой и строительными смесями, пока, наконец, не осел в иностранной компании, поставляющей в нашу страну металлорежущий инструмент. Невысокого роста,  круглолицый, с наметившимся брюшком и добродушной улыбкой, он производил впечатления человека, непременно желающего вам что-нибудь продать.
Макс печально вздохнул и удалился к своему рабочему столу.
Я справился с пачкой чая, налил кипятка и, вооружившись мышкой, уставился в экран.
В свое время я был не сказано рад устроиться в эту небольшую и финансово-благополучную компанию.  С коллективом я сошелся за несколько дней без особого труда. В нашем продажном, как все его называли, отделе работало всего ничего, семь человек. Миловидный секретарь Алена, умная, но все же блондинка. Марья Ивановна, интеллигентная дама предпенсионного возраста, увлекающаяся классической музыкой и романами Донцовой. За полтора года совместной работы я так и не понял, чем она полезна нашему работодателю, кроме ежечасных чаепитий и светских бесед с Аленой. Кроме меня, инженера технической поддержки, в обязанности которого входила периодически поддерживать веру клиентов в том, что они купили то, что надо, а в инструкции по эксплуатации они обязательно найдут ответы на свои вопросы, если, все-таки, когда-нибудь ее прочитают, работало еще четыре профессиональных продажника, включая Макса. Уютное местечко без особых перспектив.
Нобелевская премия и дом на Рублевке мне не угрожали, но до вчерашнего дня я был, пожалуй, доволен своим положением. Сейчас же где-то внутри сидела заноза. Обманывать себя было глупо. Я прекрасно понимал, что не испытывал к Ленке большого и светлого чувства, максимум симпатию и постель, хотя порой этих двух слагаемых достаточно для создания полноценной ячейки общества. Мысль, что мою гордость задела серая Toyota, казалась неприятной, с другой стороны я сам был здоровым прагматиком, и желание красивой девушки, устроить свою жизнь в нашем насквозь материальном мире, мне было понятно. Комплексом брошенного человека я тоже не страдал. В моем прошлом хватало романов, и за право поставить последнюю точку я никогда не держался. Насильно мил не будешь, говорил мой внутренний голос, пока руки удаляли уже ненужный контакт из памяти мобильника.
Где-то внутри сидела заноза, и эта заноза не напоминало обиду или зависть, чувство, посилившееся внутри этим утром, было тревогой.


Странности стали происходить как-то вдруг и с постоянной нерегулярностью. Они не происходили каждый день или, скажем, только по пятницам, но случались постоянно, то затихая на некоторое время, то обрушиваясь с новой силой. Возможно другой, чья жизнь наполнена всевозможными заботами, семейными хлопотами, активным досугом и еще чем-нибудь обратили бы на эти странности свое внимание не сразу, а заметив, выкинули из головы.
Моя жизнь богатым разнообразием не отличалась. Марки я не коллекционировал, в политических организациях не состоял, благотворительностью не занимался, а спортом от случая к случаю. Желание подселить к себе кота или, тем более, собаку у меня никогда не возникало. В детстве родители подарили мне аквариум с рыбками, но они умерли еще быстрее, чем хомяк, подаренный на день рождение двоюродной сестрой.
На последнем курсе института ужасно разболелся желудок. Может тому виной экзаменационный стресс, а может пост экзаменационный  самогон, привезенный в большом количестве нашим одногруппником Степой Соколовым из деревни, но в больницу обратиться пришлось. Доктор выписал какие-то пилюли и отправил сдавать кровь на все возможные инфекции и вирусы. Какое отношение имеют эти инфекции и вирусы к желудку, я не знаю до сих пор, но крупицы мужества для сдачи анализа собирал целых две недели. К тому времени я нашел у себя симптомы гепатита, сахарного диабета, почти всех инфекций, передающихся половым путем, и лейкемию. Если бы мама силой не вытолкала меня сдавать кровь, я бы нашел еще чего-нибудь и прыгнул с балкона пятого этажа, записав себя в источник всевозможной заразы без шансов на исцеление.
Зачем я упомянул этот случай? Моя мнительность имела крайнее значение. Под стать мнительности был страх упустить какую-нибудь мелочь, и я лишний раз, собираясь на работу, рылся в портфеле, проверяя, все ли на месте, хлопал себя по карманам, убеждаясь в наличие мобильного и ключей от квартиры. Оплачивая многочисленные коммунальные платежи, счета за интернет и штрафы за превышение скорости, я создавал, возле терминалов оплаты, очереди, скрупулезно проверяя каждую циферку, хотя большую часть счетов знал, обладая неплохой памятью, уже наизусть.
Как-то Макс, будучи под шафе, ушел от меня в моих же ботинках почти на два размера больше, чем его собственный, за что регулярно подвергался с моей стороны разного рода шуточкам. Рассеянность я не терпел ни в пьяном, ни в трезвом виде.
 Странности стали происходить как-то вдруг, и я не мог их не заметить, а заметив, выкинуть из головы, не придав значения. Нет смысла описывать их все, но кое-что я расскажу.

Спустя десять дней после Ленки тревога ушла, вместе с тревогой ушла еще одна бутылка виски, и я дал себе установку о прошлом больше не вспоминать.
Погода готовилась к первому снегу и, хотя слякоть изрядно поднадоела, я решил немного прогуляться после работы. Зашел в несколько магазинчиков, расположенных недалеко от дома, купил какую-то совершенно ненужную мелочь и, возвращаясь, перекинулся парой фраз со знакомыми ребятами, курившими у подъезда.
Квартира встретила привычным молчанием.
– Может и правда хомяка завести, – нарушил я тишину.
«Детей пора заводить, детей!» – представился мне возмущенный голос мамы.
Поставив на плиту чайник, включив в комнате телевизор и компьютер, я сел на диван в размышлении, чем же полезным занять этот скучный осенний вечер. Ведущая новостей буднично бубнила про очередные жертвы, в этот раз, наводнения, приключившегося где-то в далекой толи Азии, толи Африке. Смартфон жалобно пискнул, требуя подзарядки. Я потянулся за портфелем и начал выгребать из него содержимое. Кроме зарядки для мобильника, папки с документами, иногда я беру на выходные разного рода техническую документацию с твердым намерением немного поработать, но, как правило, к ней так и не прикасаюсь, в портфеле обнаружилась небольшая книжица.
– Интеллектуальный бестселлер, тираж более миллиона экземпляров, читает весь мир, – прочел я вслух.
Название книги и имя автора мне ни о чем не говорили. Как эта книга попала в портфель, я тоже не знал. Я давно привык читать в электронном виде и в книжных магазинах не бывал уже целую вечность, к тому же интеллектуальные бестселлеры в круг моих интересов никогда не входили.
Я задумчиво листал страницы, прикидывая в уме различные варианты. Дарственных надписей и рукописных пометок я не обнаружил, за то нашел чек, из которого выходило, что покупка была сделана сегодня в магазине, расположенным совсем близко от нашего офиса. Скорее всего, книга попала в портфель вместе с бумагами, которые я взял со стола, собираясь домой, а на моем рабочем месте оказалась случайно, предназначенная кому-то из коллег, и кто-то просто перепутал стол.
Цепь логических умозаключений закончил чайник, огласив квартиру громким пронзительным свистом.


– Алексей, у тебя можно попросить флешку. Свою, кажется, потерял. Хочу сходить к нашим администраторам, они обещали дать пару полезных программ для компьютера, – попросил Артем, менеджер по продажам, работающий за столом слева от меня.
– Нет проблем, – ответил я, не отрываясь от монитора, и потянулся в карман за ключами. Друзья сделали символический презент по случаю, не помню какому, в виде брелка и флешки в одном лице, с тех пор она таскается со мной, как привязанная.
Кинув флешку в руки Артема, я продолжил работу, но был почти сразу же прерван.
– Слушай, она забита под завязку. Стереть информацию? – спросил Артем.
– Постой, чем забита?
– Музыкой.
– Музыкой? – мое недоумение было вызвано тем, что презентом я почти не пользовался, тем более, не помнил, что бы записывал на него что-либо музыкальное.
– Ну да, музыкой. Посмотри.
Флешка действительно оказалось забита аудио файлами, но проблема была в том, что я никогда не увлекался классикой. Отличить Баха от Моцарта или Чайковского от Шестоковича я смог бы только наугад, и этот набор музыки, неизвестно как очутившийся на моей флешке, куда больше подходил Марье Ивановне, которая считала своим долгом непременно поделиться с коллегами всеми своими эмоциями, посетившими ее на концерте классической музыки или рассказать, захлебываясь восторгом, о впечатлениях от очередного оперного спектакля.
– Какое счастье, что у нас в офисе нет музыкальных инструментов, – однажды, вздохнув, сказал Андрей Ипполитович, вежливый и безотказный сотрудник нашего отдела, вынужденный битых полчаса выслушивать во всех подробностях оперу Даргомыжского «Русалочка». – А то бы она еще и сыграла.
Эту загадку я решил оставить на потом, отвлеченный сначала Максом, а потом вызовом на ковер к директору.


Уже умытый, но еще не проснувшийся, стою у открытого холодильника в поисках завтрака. В еде я не прихотлив, утром особенно. Могу обойтись бутербродом с колбасой, бутербродом без колбасы, просто печеньем и кружкой сладкого чая. Мама, помешанная в последнее время на всевозможных диетах и правильном питании, регулярно читала мне лекции о полезности молочных продуктов, но все было напрасно. Как я понял из ее рассказов, запихнуть в меня молоко ей удавалось только в моем бессознательном возрасте и не всегда удачно. Из молочных продуктов я признавал только мороженное.
Умытый, но еще не проснувшийся до конца, стою у открытого холодильника и озадаченно разглядываю пакет молока, бутылку кефира, две пачки творога и набор йогуртов.
– И кто же так сильно ошибся холодильником? – спрашиваю я у себя.
Вариантов не много. Их практически нет. Ключи от квартиры на всякий непредвиденный случай есть у родителей, но ехать на другой конец города, что бы накормить кефиром двадцатидевятилетнего ребенка? Вор-домушник? На первый взгляд ничего не пропало, к тому же пакет молока и йогурты в эту версию не вписываются. Кто-то из соседей ошибся квартирой, возвращаясь из продуктового магазина? Хороший сюжет для новой «Иронии судьбы...», но не в этот раз.
Оставался один малоправдоподобный вариант. Заходила мама и по какой-то причине оставила на хранение всю свою диету.


Распахнулась дверь и к нам в отдел, расточая запах дорогого парфюма от Hugo Boss, уверенной походкой вошел Сергей Александрович с благозвучной фамилией Бесфамильный. Уж не знаю, правда это или нет, но когда-то давно Сергей Александрович, будучи выпивши и совсем без документов, возвращался поздно вечером домой в благодушном настроении. К несчастью на его пути повстречался наряд милиции, патрулировавший улицу.
– Гражданин, постойте, можно вас на минуту? – спросил один.
– Выпивали? – утвердительным тоном спросил второй и добавил. – Ваши документы.
Сергей Александрович честно признался, что выпивал, но, во-первых, совсем не много, а во-вторых, покой спящего города он не нарушает.
– Значит, нет документов? – уточнил один.
– Фамилия? – привычно задал вопрос второй.
– Бесфамильный, – ответил уверенно Сергей Александрович.
– Фамилия? – рявкнули оба.
– Бесфамильный, – ответил Сергей Александрович уже не так уверенно и с нотками сомнения в голосе.
Сергей Александрович отделался в итоге легким испугом, разбитым носом, ночью в отделение милиции и забавной историей, преследовавшей его остаток жизни.
Господин Бесфамильный был нашим директором, в меру строгим, в меру щедрым и в меру демократичным в общение с подчиненными, в общем, нормальным мужиком.
– Господа и дамы, минуту внимания, небольшое объявление, – громким голосом начал свою речь шеф. – Завтра к нам приезжает...
– Ревизор? – пошутил кто-то из менеджеров.
– Так, не перебивайте меня. Почти, но не ревизор. Приезжает делегация из центрального офиса посмотреть на наши успехи и обсудить расширения бизнеса в регионе. В связи с эти прошу всех быть при параде. Особенно это касается господ инженеров.
Из господ инженеров в отделе работал только я и, в отличие от продажников, с клиентами встречался только по телефону. На работу я таскался в джинсах и джемпере зимой, и в футболке летом, чему несказанно завидовал Макс, вынужденный блюсти дресс-код круглый год.
Костюмы я ненавидел всю свою жизнь. Под костюм следовало одевать безобразные, на мой взгляд, утконосые туфли, натирающие мозоли. Пиджак постоянно мялся, а рубашка так и норовила выскользнуть из брюк. И в довершении галстук, завязывать который я учился целую вечность.
Добрая половина вечера ушла на то, что бы привести в порядок костюм, начистить ботинки и погладить рубашку. Затем я вытащил на свет коллекцию галстуков в количестве пяти и задумался над выбором. Раньше галстуки хранились только в завязанном виде, но однажды, скорее, от скуки, я скачал видео, обучающее этой хитрой науке, и с трудом осилил несколько узлов.
– Ладно, займусь вами завтра, – вынес я решение и убрал их обратно в шкаф. Стоять у зеркала, накручивая узлы, совсем не хотелось.
Будильник разбудил, как положено, запустив рутинную утреннюю процедуру: ванная, кухня, гардероб.
Все мои галстуки в количестве пяти штук, еще вчера вечером валявшиеся в беспорядке на полке, аккуратно висели поверх рубашек, завязанные.
Что бы вы почувствовали на моем месте? Я почувствовал самый обыкновенный страх. Это не тот страх, который испытывает школьник в ожидание ремня за двойку по математике, не страх потери бумажника со всей только что полученной зарплатой, не страх получить в лицо от компании пьяных гопников, которым приглянулся ваш телефон. Все несуразности, странности и загадки последних недель собрались вместе и стукнули в поддых, в солнечное сплетение, откуда по всему телу разлилась волна животного страха и руки вдруг стали подрагивать, а ноги сделались чужими и ватными.
– Какого черта здесь происходи? – выкрикнул я не своим голосом. – Если не я, то кто?
Меня охватило чувство чужого присутствия. Захотелось заглянуть под кровать, в кладовку, проверить балкон, но вместо этого на негнущихся ногах я прошел в прихожую, одновременно накинул на себя куртку, воткнул ноги в ботинки и, не выключая света, вывалился на лестничную клетку. Сосед, спускавшийся сверху, поздоровался и недоуменно посмотрел на черные веревки не завязанных шнурков подо мной. Кажется, я не поздоровался с ним, увлеченно пытаясь попасть ключом в замочную скважину дрожащей рукой. Я вышел из подъезда и как-то забрался в машину, свет в квартире продолжал гореть, а пульс зашкаливать.
В тот день я опоздал на работу на два часа и впервые за много месяцев ночевал у родителей.


Прошло две недели. Из моего шкафа исчезло последнее виски. Пополнять свои запасы я не спешил, дело могло окончиться алкоголизмом.
Теперь я спал со светом. Последний раз я боялся темноты в далеком детстве и очень не долго, отец мастерки вылечил мой страх подзатыльником и парочкой крепких слов. Теперь я спал со светом, но если вы думаете, что на письменном столе просто стояла включенная лампа, то вы ошибаетесь. Свет горел даже в кладовке.
От одной странности можно отмахнуться, вторую попытаться забыть, но когда они начинают повторяться с завидной регулярностью, отмахнуться и забыть уже не получается. Убеждать себя, что это чей-то глупый розыгрыш и злая мистификация, было глупо. Розыгрыш затянулся, и останавливаться, кажется, не собирался.
Что тогда, если не розыгрыш? Списать происходящее на происки духов? Духов и призраков я видел только по телевизору и никогда в них не верил. Сейчас моя уверенность была уже не столь сильной. С другой стороны, поверить в приведение, которое приходит ко мне домой почитать, выпить кефиру и завязать все мои галстуки Виндзорским узлом, я мог с трудом.
Я бороздил просторы рунета в поисках абсолютно любой информации, имеющей к моему делу хотя бы косвенное отношение, и чем только не засорял свой мозг.
«Среди демонологов пока не нашлось своего Линнея, который создал бы исчерпывающую и общепринятую классификацию инфернальных тварей. Что же касается имеющихся вариантов ...», – читал я очередную статью.
Я узнал, где демоны обитают, чем занимаются и что у них целых девять чинов, но с практической точки зрения, мне эта информация была без надобности и следующим этапом в моем самообразовании стали средства защиты от злых духов.
В интерьере моей квартиры появились новые детали. На дверь я повесил подкову – «символ удачи и универсальное защитное средство». Как я понял из прочитанного, подкову следовала прибить к двери гвоздями, но дверь была металлической, зато над дверью появилась ветка чертополоха, отгоняющая чертей и покойников. Еще я вычитал, что всевозможные колокольчики и бубенчики отгоняют ведьм, бедняжки, оказывается, боялись шума, и теперь в моей квартире можно было услышать позвякивание.
Макс, заскочивший ко мне на минуту после работы, как-то странно покосился, заметив незнакомые атрибуты, но комментировать не стал. К счастью он не увидел иконы, которая называлась «Семистрельная» и была призвана защитить мой дом от проклятий. До святой воды руки не дошли, но я всерьез собирался заняться этим в ближайшее время. Интересно, что бы сказала мама, которая всегда относилась к моему религиозному скепсису недоброжелательно.
В общем, я был во всеоружии, для полного счастья оставалась повесить в комнате чеснок и держать под рукой осиновый кол.
На следующий день после происшествия с галстуками я твердо решил сменить место жительство, пусть может не навсегда, но временно пожить в другом месте. Я подошел к Максу во время рабочего дня и спросил:
– Ты, кажется, говорил на днях, что, кто-то из твоих родственников собирается сдавать квартиру в центре.
– Да, совершенно верно. Кому-то из твоих знакомых понадобилось жилье?
– Кому-то из моих знакомых, – подтвердил я, а потом, секунду помедлив, продолжил, – Если честно, оно понадобилось мне.
Макс оторвался от кипы бумаг, в которой он увлеченно копался и вопросительно глянул на меня снизу вверх. Мне понадобилось время, чтобы придумать оправдание своей просьбе и объяснить приятелю, чем же провинилась моя собственная квартира.
 – Видишь ли, решил сделать небольшой косметический ремонт, – не совсем уверенным голосом протянул я.
– Небольшой?! – хмыкнул Макс. – И двух лет не прошло, как ты закончил возиться с квартирой. Ты же сам сотню раз повторял, что следующий ремонт будешь делать только под дулом пистолета!
Я действительно не раз жаловался приятелю на вечную грязь, пустую трату времени, нервов и, особенно, денег, которые ремонт отнимал у меня в течение четырех месяцев.
Макс не стал подвергать меня допросу, за что я был ему безмерно благодарен, и пообещал выяснить всю необходимую информацию.
Немного поостыв, переезжать я передумал. Если все фокусы были связаны с квартирой, то разбираться с этим следовало на месте. Но самое главное, странности, происходили не только дома.
Как-то утром, придя на работу, я не смог зайти в свой компьютер. Он отказывался пускать меня, аргументируя свое нежелание тем, что мой пароль, состоящий из трех букв и одной цифры, неожиданно оказался неправильным. Я ругался полчаса, набирая знакомую комбинацию на клавиатуре, прежде чем пошел просить помощи. Кто-то сменил пароль и я, было, попытался убедить наших администраторов в том, что не имею к этому никакого отношения, но они предложили пропить курс витаминов для укрепления памяти и впредь записывать все самое важное в ежедневник.
Неожиданным для меня стало и письмо из ГИБДД с требованием оплатить штраф за превышение скорости. Скорость я превысил на улице Снежной в начале ноября, о существовании которой до сего момента не подозревал. Открыв карту города, я с удивлением убедился, что на этой улице, оказавшейся у черта на куличках, не был никогда, ни в машине, ни пешком, ни живым и ни мертвым. Можно было списать эту странность на чью-нибудь ошибку, но в моей жизни накопилось к этому времени уже столько загадок.
С кем я мог поделиться своей историей, и кто был готов выслушать меня всерьез, не высмеяв мое больное воображение. Записаться на прием к психиатру? Они, уверен, за свою практику и не такие истории слышали, им бы книги писать. Что они могли предложить, кроме таблеток и постановки на учет в психиатрический диспансер. Сомнительное удовольствие, да и не собирался я в ближайшее время записывать себя в ряды, страдающих шизофренией, паранойей или еще чем-нибудь из этой серии.
Отправиться к какой-нибудь бабе Маше, потомственной колдунье в третьем поколение, или мадам Глафире, выпускницы школы чародейства и волшебства с орденом Мерлина на груди? В последнее время журналы и газеты пестрили объявлениями подобных персон в избытке. Народ вовсю ударился в изучение белой и черной магии, занимался йогой, скупал в магазинах эзотерические трактаты, одни словом, пытался отгородиться от реального мира всеми доступными средствами, и многочисленные экстрасенсы с хрустальными шарами под мышкой, расплодились, как грибы после дождя.
Я поставил перед собой ноутбук и зашел на один из сайтов, содержавший частные объявления. В разделе услуг, помимо репетиторов английского языка, учителей музыки, гувернеров и других, свою весьма значительную нишу занимали волшебники и колдуны нашего времени. Модное слово «экстрасенс» вошло в обиход не так давно, но закрепилось быстро и основательно. Надежда умирает последний, и безысходность заставляет хватать соломинку, услужливо и в подходящий момент протянутую ясновидящей госпожой или господином, даже людей, ранее, сильных и слабовнушаемых. Мое отношение к экстрасенсам всегда было более чем скептическим, но сейчас я тоже искал свою соломинку.
Многочисленные объявления предлагали самую разную помощь. Потомственная целительница Велена обещала вернуть любимого, снять венец безбрачия, сглаз и порчу, ведунья Лизавета делала обереги, маг-экстрасенс Лукиан гарантировал удачу в бизнесе и улучшение финансового положения. Имена современных магов отличались разнообразием, кого здесь только не было: Мадлены, Эльвиры, Мирославы. Под стать именам были регалии и ученые звания, которыми в обязательном порядке хвалились провидцы двадцать первого века, привлекая доверчивую клиентуру. Я нашел магистра народной медицины, парапсихолога с дипломом международной академии, двух биоэнерготерапевтов, одного бакалавра рациональной психологии и чем-то награжденного суггестолога .
Ясновидящая Руслана ученых званий либо не имела, либо скромно о них умалчивала. Еще она не давала двухсотпроцентной гарантии и не сулила мгновенный успех. Объявление было коротким и лаконичным: «Ясновидящая Руслана поможет в решении необычных проблем». С экрана ноутбука на меня смотрела миловидная женщина бальзаковского возраста. К славянской внешности и чуть полноватой фигуре, которую скрывал бесформенный балахон непонятного цвета, в большей степени подходили Марфа Васильевна или Авдотья Ивановна.
– Куда, черт возьми, катиться моя жизнь, – пожаловался я,  протягивая руку в сторону телефона.
Руслана принимала клиентов в стандартной двухкомнатной квартире, расположенной на шестом этаже девятиэтажного панельного дома в одном из спальных районов города. Я стоял у подъезда и еще раз задавался вопросом, зачем мне все это нужно и стоит ли тратить время и деньги на то, что еще месяц назад считал не иначе, как шарлатанством и уделом людей малообразованных и недалеких.
Недалекий человек вздохнул, сделал неуверенный шаг к домофону и, секунду помедлив, набрал номер квартиры.
– Добрый день, Руслана, мы договаривались с вами о встрече.
– Проходите. Шестой этаж, направо, – сказал плохо слышимый голос и отключился.
Руслана соответствовала своей фотографии, только вместо бесформенного балахона на ней была черная мантия. В таких обычно ходят судьи и ученики Хогвартса.
– Проходите в залу, Алексей. Можете не разуваться.
Залой именовалась небольшая комната, в которой преобладали красные и черные цвета. Помимо круглого стола с двумя креслами по центру в комнате стоял книжный шкаф и пара небольших стеллажей. В глаза бросались толстые книги в потрепанных переплетах, аккуратно расставленные на полках шкафа и стеллажах. Помимо «древних фолиантов» на полках толпились малопривлекательные статуэтки, многоголовые и многорукие. Декорацию дополняли абстракции, в изобилии украшающие стены. Здесь вообще все было скорее для декорации.
Я расположился в неудобном кресле и продолжил изучать залу. От слишком сладкого воздуха, наполненного ароматами жасмина, розы и, возможно, сандала, голова сделалась ватной, и мысли двигались медленно и сонно. Невысокий потолок нависал огромной и безвкусной люстрой, слишком огромной для такой маленькой комнаты. Единственное окно плотно закрывали шторы, создавая в комнате полумрак.
Мрачная искусственная обстановка давила со всех сторон. Хотелось вскочить, извиниться, оставить энную сумму денег за беспокойство и ретироваться отсюда, как можно быстрее.
Я резко вздрогнул от того, что кто-то ткнулся мне в ноги. Этот кто-то мяукнул и оказался абсолютно черной кошкой с белым пятнышком на груди.
– Гелла, не беспокой нашего гостя, – с улыбкой проговорила Руслана, кажется, довольная моим нервозным состоянием. Голос ее был вполне приятным и мелодичным. Она говорила медленно и отчетливо, слегка растягивая слова. Впечатление портило постоянное придыхание, с помощью которого Руслана, видимо, пыталась добавить в свой голос мистических интонаций, что было, на мой взгляд, излишним. Мистики здесь и так хватало и даже парочка летучих мышей, мирно дремлющих, покачиваясь на люстре вниз головой, меня бы нисколько не удивила.
Еще сильнее захотелось встать и выбежать на свежий воздух.
«Терпи, раз пришел, по крайней мере, здесь нет хрустальных шаров», – ехидно заметил мой внутренний голос.
– Алексей, с вашего позволения, прежде чем мы начнем наш сеанс, я сделаю небольшие приготовления, – сказала Руслана и подошла к книжному шкафу. Она не торопясь открыла дверцу и на белый свет торжественно появились карты Таро, несколько разноцветны свечей, деревянная шкатулка и хрустальный шар.
«Черт», – грустно сказал голос.
 Все это богатство расположилось в центре стола. Стол, кстати, тоже был расписан не хохломскими узорами, а непонятной абракадаброй.
В деревянной шкатулке, на крышке которой красовались странные знаки, оказались обыкновенные спички, наверное, переложенные из обычного коробка для пущего эффекта. Руслана в своей неторопливой манере зажгла свечи и сеанс начался.
– Итак, что вас привело ко мне?
Мой рассказ занял около получаса. Руслана слушала внимательно, постоянно задавая уточняющие вопросы. Я рассказал ей о странных вещах, наполнивших мою жизнь, о расставание с бывшей и даже о своей работе.
«Сейчас выяснит твое финансовое положение и начнет окучивать», – хихикал голос.
Я закончил сою историю, и в комнате повисла тягостная тишина. Ясновидящая сидела прямо, сложив руки перед собой и чуть заметно шевелила губами. После этого она взялась за колоду карт и увлеченно принялась раскладывать ее на столе, постоянно кидая в мою сторону озабоченные взгляды.
«Готовит к худшему. Плохи твои дела!» – не унимался голос.
Минут через десять колоду отложили в сторону, и Руслана опять замерла с закрытыми глазами, на этот раз, оглашая комнату равномерным гудением.
– М-м-м-м, – гудела провидица.
Гелла бесцеремонно вскочила на подлокотник кресла и затем уютно устроилась у меня на коленях. Я погладил ее по голове, и кошка ответила довольным урчанием.
– М-м-м-м, – гудела провидица.
– Мр-мр-мр, – вторила ей кошка.
Я представил всю эту картину со стороны, представил, что на все это смотрят сейчас мои родители, коллеги по работе, просто знакомые и друзья. Волна стыда нахлынула резко и стремительно, принесла с собой тоску и усталость, а потом появилась злость. Эх, попадись мне сейчас этот источник происходящей последний месяц чертовщины, бросился бы на него не раздумывая, будь он хоть самим Вельзевулом.
Занятый собственными мыслями я потерял счет времени и не заметил, что в комнате наступила абсолютная тишина. Хозяйка залы не подавала признаков жизни, видимо пребывая в астрале или где там обычно пребывают волшебники и маги, общаясь с потусторонним.
 «Она, что, спит?» – осведомился голос обиженным тоном.
Я пошевелился в кресле, заставляя недовольную Геллу спрыгнуть на пол. Руслана открыла глаза. Ее сонный взгляд постепенно сфокусировался и, поблуждав по комнате, остановился на мне.
– Алексей, у меня не самые приятные новости для вас, – начала ясновидящая. – Я чувствую присутствие в вашей жизни потусторонних сил. Их влияние может быть не приятным, а при условии длительного воздействия, не хочу пугать вас, фатальным, – продолжила Руслана озабоченным голосом.
Я, молча, кивнул. А что тут скажешь.
– Конечно, для точной диагностики мне необходимо посетить вашу квартиру и быть может вступить в контакт, – Руслана, сделала паузу, но объяснять с кем и в какой контакт она собирается вступать в моей квартире не стала. – А пока прошу вас ответить на мой вопрос. Подумайте, у вас есть враги?
Враги. Пожалуй, моим самым заклятым врагом был Витька Баранов. Наша неприязнь была обоюдной, и мы периодически дубасили друг друга с первого по шестой класс. Потом его родители переехали в другой район и перевели Витьку в другую школу. С тех пор я так ни с кем и не подрался.
– Знаете, я совсем не конфликтный человек. Не помню, когда последний раз с кем-то ссорился, – сказал я уверенно.
– Может у вас есть завистники? – продолжала настаивать Руслана
Не депутат, не чиновник, бизнесом не занимаюсь, дядюшки-миллионера, желающего оставить мне миллионное наследство, не имею, карьерных перспектив тоже.
«И денег нет, и с головой беда. Чему тут завидовать-то?» – согласился со мной голос.
– Видите ли, Руслана, – я замялся, подбирая слова. – Мой образ жизни и финансовое состояние мало, чем отличается от большинства моих коллег или знакомых. Причины, завидовать мне, нет.
– Ревность? – выпалила ясновидящая, подавшись в мою сторону.
Моя возможная ревность бросила меня больше месяца назад, и я коротал скучные осенние вечера не в одиночестве, как полагал, а в компании потусторонних сил, с которыми собиралась законтачить моя новая знакомая и первый в моей жизни экстрасенс.
Я взглянул на свою жизнь с высоты почти тридцати прожитых лет. Ни врагов, ни завистников, никто не ревнует и не ждет, с родителями общаюсь по телефону, а друзей совсем не осталось. Санька, с которым дружили с раннего детства, перебрался в Москву. Серега, друг по институту, пять лет не разлей вода, давно женился, растил детей и мотался по командировкам. Мы пересекались с ним пару раз в год, погрустить в кафе за рюмкой водки. Старина Макс, выходило, что только старина Макс с его извечной добродушной улыбкой на круглом лице был моим единственным приятелем.
В моей жизни не было даже мечты. Я плыл по течению на бревенчатом плоту в неизвестном направление, не пытаясь пристать к берегу и хоть что-то изменить. Если бы не Макс, уговоривший меня с третьей попытки, сменить работу, я по-прежнему прирастал бы к стулу в своем совком бюро в обществе пенсионеров.
«Все так живут. Ты чем лучше?» – урезонил внутренний голос.
Не всем суждено стать президентом, слетать в космос или совершить подвиг. Большинство копит на новую машину, капает грядки на даче, ходит по магазинам в поисках новой шмотки. Все так, но внутри сидело паршивое чувство, что когда-то давно меня поставили на рельсы, дали пинка, и вот уже тридцать лет я качусь вперед, изредка делая остановки для решения мало интересных задач и достижения таких же целей.
Черно-белое глухонемое кино под музыку расстроенного пианино. Такой я видел свою жизнь с высоты почти тридцати прожитых лет.
Мое длительное самобичевания навело Руслану на мысль, что с ревностью она попала в яблочко.
– Да, Алексей, теперь я почти уверена, что ревность – источник ваших проблем. Поверьте моему профессиональному опыту. Неразделенная любовь часто служит причиной мести, толкает на черную сторону и заставляет просить помощи у опасных духов, – с видимым энтузиазмом сгущала краски Руслана.
Я молчал, желая только одного, поскорее закончить этот фарс и удалиться. Не тут-то было. Провидица решила продемонстрировать весь арсенал своих магических возможностей.
– Мне нужно посмотреть вашу ауру, надеюсь, воздействие не зашло слишком далеко.
Она поднялась из кресла и встала позади меня. Ее руки легли мне на плечи.
– Смотрите в хрустальный шар и постарайтесь сосредоточиться, это не займет много времени.
Она дотронулась до моей головы и чуть наклонила ее, словно собиралась подровнять мне челку. В голову пришло сравнение с парикмахерской. Уж не там ли работала моя ясновидящая, когда у нее открылся третий глаз и другие способности.
– Ситуация поправима, потребуется несколько очистительных сеансов, но я хочу предупредить вас, что затягивать не стоит. Я так же предложу вам несколько амулетов, которые укрепят вашу защиту. Для их изготовление потребуется время и, возможно, привлечение более сильных магов, но это того стоит, – проговорила Руслана, оставив меня, наконец, в покое и вернувшись в кресло.
Этот спектакль пора было двигать к финалу, и я перешел к финансовым вопросам. Цена сегодняшнего представления оказалась приемлемой для моего кошелька, а вот сумма всего курса очистительных сеансов равнялась величине в несколько моих окладов. Однозначно, экстрасенсы зарабатывали не в пример лучше инженеров. Я расплатился за сеанс и пообещал вернуться завтра со всей необходимой суммой, что бы начать первый этап моего очищения.
Я выскочил из квартиры, зная, что больше сюда не вернусь, и, не дожидаясь лифта, бросился вниз по ступеням. Я выбежал из подъезда, чуть не сбив с ног старенькую бабушку, извинился и вздохнул полной грудью свежий воздух. После двухчасового пребывания в мрачной, пропитанной благовониями комнате, воздух пьянил.
– Я чувствую присутствия в вашей жизни потусторонних сил, – передразнил я голос Русланы, рассмеялся, не весело, и зашагал в сторону машины.