Студенческие шалости

                С Т У Д Е Н Ч Е С К И Е     Ш А Л О С Т И

          Мои студенческие годы прошли в Новочеркасском Политехническом  Институте  -  НПИ.  Всех преподавателей я не помню, только часть, которым мы давали как бы клички. Это  Дед, не помню, что преподавал,  Голубчик – преподавал математику, называл нас голубчиками. Начинал занятия с какой- нибудь  «хохмы», что-то рассказывал , все хохотали.  Фейгин  -  преподавал  ТОЭ  -  теоретические основы электротехники.  Был высокий, молодцеватого вида, видимо, занимался спортом. Беспощадно относился к отстающим. Некоторые студенты даже хотели побить его, а он догадывался и говорил  -  я справлюсь с восьмерыми такими как вы. А вообще его любили за весёлый нрав,  ироничность.  Когда чихал и ему говорили «будьте здоровы», отвечал  -  «постараюсь».  И ещё был Пеккер, не помню, что преподавал.  Когда что-то объяснял, повторял  -  «виттикак, виттикак». Это означало  -  «видите, как». Был он сверхвежливым, деликатным.  На практике сопровождал нас, был руководителем.


    На практике мы были два раза  -  после  3-го и после 4-го курсов в Москве.  Нас поселяли в студенческие общежития МЭИ. Мы должны были каждый день ездить на практику (один раз в Мытищи на электричке, второй раз на злектротехнический завод а самой Москве).  Но иногда ехать не хотедось, оставались в общежитии.  А Пеккер нас контролировал, приходил и поочерёдно заходил в комнаты, где нас было по 4-5 человек.  Помню, один раз мы узнали, что он ходит по комнатам. Дождались, когда он зашёл в соседнюю, и кто-то из нас вдвоём , упёршись одной рукой в стену, а другой за ручку двери, держали дверь. Он подошёл, дёрнул за ручку – дверь не открылась, он постучал, а мы притихли. Он пошёл дальше.  А в другой раз было так. Он подошёл к двери, постучал и начал медленно открывать дверь. Кто-то из ребят крикнул  -  нельзя, здесь голые женщины.  Пеккер тут же захлопнул дверь и пошёл дальше. Мы так хохотали.

     Однажды на практике был интересный случай. Тогда мы проходили практику в Мытищах. После окончания рабочего дня мы вышли и решили погулять в лесу, он был недалеко, погода была отличная. Нас было человек 7-8. Пошли в лес, под ногами мох, да такой мягкий, глубокий, как будто идёшь по толстому зимнему одеялу.  Шли, шли и не заметили, как заблудились. И смех, и грех – Москва рядом, а мы заблудились  в лесу. Что делать? День- то ведь приближался к концу. Решили  -  идти прямо в одном направлении, никуда от него не сворачивая. Шли так часа 2-3, но было весело, смеялись. Наконец, вышли на берег  то ли моря, то ли большого озера. Я вспомнил географию, что в районе Москвы есть Истринское водохранилище. Наверное, оно как раз и было. Тут уж нашли дорогу до электрички.

       В комнате  общежития нас жило пятеро  -  наша бригада по занятиям в нашей группе. Это я.Юра Геника, Вася Матющенко  -  все новочеркасцы и из одного 10-го класса школы, а также Юра Носов из Ростова и Ваня Чеботарёв из станицы Тарасовской Ростовской области.  Ходили вместе по теаерам, концертам и т.д.  6-м членом нашей бригады была Ада Мощицкая ростовчанка.  Она проживала в общежитии с нашими же девчатами студентками.  Это общежитие было рядом с нашим. По вечерам, когда зажигали свет, можно было видеть через окна, что происходит в женских комнатах.  Ада рассказывала, что девчонки развлекались тем, что бегом пробегались годиком против окон, зная, что ребята подсматривают.
 

    У Юры Носова начался роман с Адой (потом они поженились).  Юра приходил со свидания поздно, иногда мы уже спали. Мы решили над ним подшутить. Нам иногда приходили телеграммы, поздравления с днём рождения и т.п.  Меня с днём рождения поздравили папа с мамой, папа был начальником геологической партии в Казахстане где-то возле села Баршатас, оттуда и телеграмма пришла. И вот мы собрали все, что были телеграммы и составили одну для Носова. Телеграммы были в виде листа бланка, на котором были приклеены телеграфные ленточки с текстом. Вот из этих текстов мы и составили текст для Юры  -  «желаем рождения Баршатаса – мама»». И положили эту «телеграмму» ему на постель, сами выключили свет и притворились спящими. Он пришёл, зажёг свет и увидел телеграмму. Сел на кровать, стал читать. Мы думали, поймёт ли сразу он нашу затею. А он сел на кровать, начал читать, говорит  -  кто это сообщил. Мы так и прыснули от смеха.

      В институте была и самодеятельность, выступали на сцене концертного зала института, он большой, там иногда проводились концерты приезжавших звёзд эстрады и др. У нас самодеятельностью занимались ребята из 6-й группы – измеренцы, а наша 7-я  -  автоматчики, это как бы элитные группы, эти специальности впервые организовали.  Организовывали самодеятельность Портных (с аккордионом) и Ганашек.  Сочиняли сами частушки и пускали по рукам тетрадь с текстами частушек всем, кто хотел что-нибудь добавить  Я и сейчас помню одно четверостишие:
               
                Москва, Калуга, Лос-Анжелос
                Объединились в один колхоз.   
                Мы все за мир, мы не хотим войны,
                Мы все живём в колхозе Сен-Луи.
      А я туда дописал своё:
                Горят приборы, идут в утиль,
                А Пеккер с Дедом лобают  стиль.
 
Правда, для сцены вульгарное «лобают»  заменили на «танцуют».  В те времена только что появились слова «стиляги», «стиль»  -  о молодёжи, которая одевалась не как все, а  вызывающе, ну и танцевала соответственно.

       В институте по рукам ходило стихотворение, написанное то ли студентом, то ли преподавателем по фамилии Шварц.  Оно отражало любовь к институту, который  был построен по тем же чертежам, что и институт в Варшаве. Это стихотворение  считали как гимн. Когда мне было далеко за 50,  и  я уже писал стихи и песни, я написал музыку к этому стихотворению, кое-что немного изменил, добавил последний куплет. Эту песню-гимн я разместил с другими песнями в портале Стихи.ру.