Я и мои самолёты, глава 10

ГЛАВА 10

Тётка-авоська

Нет ничего удивительного в том, что FAA так привязались к ней: она собирала вокруг себя неоперившихся птенцов и, шаг за шагом, показывала им, насколько это просто – летать. Конечно, птенцы порой бывали неразумными – но даже в этом случае тётка умудрялась навести лоск на конечный продукт, наводя на мысль, что она не лишена и чувства юмора.
Именно так обстояло дело, когда три «Суордфиша» зашли на посадку в плотном строю в Госпорте. Удивительно, но ведущий промазал и зарылся носом в траншею на северо-западной стороне аэродрома. Зрелище только выиграло (с точки зрения RAF) от того, что две других «авоськи» уткнулись носами в ту же траншею. Как и шли, в плотном строю!
Я впервые улицезрел эту старую добрую леди в Госпорте, в 1939 году. Два матроса раскручивали огромный инерционный стартер – один стоял на правом крыле, лицом вперед, второй – на левом, лицом назад; и тот и другой багровели от усилий, наращивая обороты, и крылья "тётушки" сочувственно кивали им в такт. Когда нужная скорость вращения была достигнута, матрос номер один подал знак, выставив большой палец. Пилот-мичман подключил пропеллер; раздался нисходящий визг шестерен, винт дёрнулся, сделал оборот и встал. Это повторилось дважды. Перед тем, как сделать третью попытку, выдохшийся первый номер перебрался на другую сторону кабины и профессионально поиграл с сектором газа, указующе щёлкнув переключателем магнето. Когда более зелёный салага включил питание в следующей попытке, 690-сильный «Пегасус» завёлся сразу!
Я был в составе группы из пятидесяти «Суордфишей», работавших в дни Дюнкерка с аэродрома Детлинг – мы принадлежали к числу «воинов-призраков», чья боевая работа так никогда и не получила известность. Работа состояла в патрулировании вдоль пляжей, плотным строем: "Немцы решат, что это "Гладиаторы". В первом вылете идея, вероятно, сработала – строй не был атакован. Но когда бипланы отправились во второй такой вылет, в разгар дня…ну, в общем, дело обернулось по-другому.
Бедная старая тётка-авоська! Работу ей давали диванные адмиралы, ревнители теории «Флот справится с задачей» и ее практического воплощения. Почти все они оставались в таком же неведении относительно прогресса в авиации, как и их предшественники в ту пору, когда несколько «молодых дураков с горячей кровью» вознамерились поставить паровые двигатели на суда с прямым парусным вооружением. Так и получилось, что, безнадёжно устаревшая, но достигшая впечатляющего успеха, «тётка» тянула лямку всю войну.
Она была любимой старушкой – но, как и у любой старой леди, у нее были свои капризы, и было их полным-полно.
В кабине пилота вы были защищены от погоды не больше, чем на палубе «Катти Сарк» в «ревущих сороковых»: открытая всем ветрам, промёрзшая (даже летом!), с постоянным сквозняком, дующим в одном направлении -  от пола в лицо авиатора. Задняя кабина в этом смысле была еще хуже, поскольку представляла собой вытянутое корыто на двоих, идеальный ветрозаборник. Всё, что он засасывал сзади, летело вперёд. В общем, за тётушкиными юбками было никак не укрыться.
Конечно же, освоить «Суордфиш» мог любой юнец – «тётка» была в высшей степени уступчивой. Тем не менее, многие поплатились жизнью за фамильярное обращение с ней, уверовав в то, что беспокоиться решительно не о чем и утратив интуицию, помогавшую вовремя распознать взбрык. И обвиняли во всём, разумеется, пилота – все знали, «авоська» непогрешима!
Она была оснащена двумя пулеметами – для стрельбы вперед и назад, а поскольку турельного кольца не было, хвостовой стрелок мостился и так, и этак, даже для стрельбы строго против полета.  Что до пилота, даже устранение банального перекоса при стрельбе являлось почти неразрешимой задачей – все необходимые органы были упрятаны под слоем из множества разнообразных приблуд.
А приблуд в кабине было до безобразия много!
«Суордфиш» страдал от множества модернизаций – болезни, которую плохо переносили даже продвинутые монопланы. В случае же с бипланами довоенной постройки, практически немодернизируемыми, изменения оборачивались хаосом. Чтобы установить, например, стандартную панель для слепого полёта, для нее нужно было выискать место среди множества ранее установленных изделий и узлов. "Суордфиш" поднимал в воздух торпеды, мины, бомбы, осветительные факелы, лебедки для буксировки, противо-то и противо-сё, и так далее и так далее. Каждый предмет менял облик кабины, до тех пор, пока ее убранство не стало сравнимым с кокпитом "Тандерболта". А скорость при этом снижалась и снижалась. Считалось, что вам попался чертовски хороший самолёт, если он дотягивал до ста тридцати пяти миль в час на полном газу без подвешенного вооружения. В боевых условиях можно было рассчитывать максимум на сто-сто десять миль в час, и то при удаче.
Не будем, однако, много злословить о лётных качествах «тётки». На деле, в воздухе она вела себя именно так, как подобает милой старушке. Вы давали полный газ, и она уходила в воздух фактически без разбега – при этом, удручающе медленно набирая высоту. Летя по прямой, вы чувствовали себя совершенно безопасно – так безопасно, что многие пилоты расстались с жизнью, пересев со «Суордфиша» на более норовистые современные самолёты. Они, вероятно, были не в курсе, что тётка на деле готовила их убийство.
Сама посадка подпадала под ту же категорию: «Суордфиш» вполне мог сесть сам, что я однажды и проверил. Я вошёл в глиссаду на высоте пятьсот футов, установил триммером плавный спуск на скорости шестьдесят пять узлов и убрал руки и ноги с органов управления (не до конца, понятное дело, а так, как это делает инструктор в лётной школе, в первый раз показывая, как выглядит штопор!) Самолёт хитро накренился, а затем продолжил спуск так, словно им управляли по радио. Примерно на высоте шесть футов – поздновато, на самом деле – он начал выравниваться и довольно мягко приземлился, сбавляя скорость и перенося вес попеременно с основных опор шасси на хвостовую опору и обратно. Самолёт вёл себя даже лучше, чем при попытке изобразить посадку на палубу, чем в основном занимались в то время в Госпорте.
Не смотря на впечатляющий послужной список, приобретенный по большей части в самых безысходных условиях, тысячи "авосек" к настоящему времени исчезли – только один или два самолёта всё еще поднимаются в воздух. Вот что я скажу: оказавшись рядом с одним из них, снимите шляпу – из уважения к старой леди!