Вумен сикрет

 Я стояла утром у колодца — растрёпанная, заспанная, как старая колхозная лошадь. Набиралась духу, чтобы дотащить ведра со студёной водой до дому, и заодно читала объявление на заборе, составленное, видно, человеком с размахом мысли:
«В воскресенье, 5 июня, состоится общее собрание членов дачного кооператива им. Достоевского. Повестка:

1) порицание Г. Овнюка (уч. 57), обрушившего в угаре несущую мачту электропроводки;
2) налог на мусор;
3) прочие вопросы, в т.ч. возросшее положение в мире».

Собрание, разумеется, я уже пропустила — оно состоялось в прошлое воскресенье. Про возросшее положение — увольте, меня от одного названия мутит. Да и вообще, с детства избегаю сборищ нечестивых: в нашем садоводстве рожи наблюдать лишний раз — себе дороже.

Но тут как раз к колодцу подошла тов. Е. Белкина, казначейша — женщина с языком без костей. Особой симпатии она у меня не вызывала, зато сведения поставляла исправно. Я и решила осторожно выведать, кто такой этот Г. Овнюк и как он умудрился напакостить садоводству.

Выяснилось следующее.

Г. Овнюк до недавнего времени считался садоводом надёжным: взносы платил исправно. Состоял в народной дружине — следил за порядком. Собиралось их человек пять, простые ребята с дальних участков. Надевали казацкую форму: синие гимнастёрки с погонами, кудлатые шапки, шаровары с красной полосой — и на мотоциклеты верхом. Выезжали в дозор: не объявилась ли где измена государственным интересам или иное стихийное бедствие.

В прошлом году, как назло, в соседнюю деревню Аверьяново повадились приезжать из города полуголые либералы. Хотели, видно, порезвиться на природе: у речки, под музыку, без надлежащего контроля.

Наши дружинники устроили засаду — всё по уму, по традиции. Но что-то пошло не так. Говорят, либералы притаились в камышах, а потом ударили с тыла.

С тех пор дружина распалась, а Г. Овнюк ходил сам не свой. Пил, бедолага, горькую. И вот давеча, находясь в остекленевшем состоянии, он выдрал бетонный столб электропередачи из земли и уронил его на чей-то забор.
Ему — пьяная забава, а садоводам — растрата: по шестнадцать тысяч с носа, сверх взносов. Сами понимаете.

Председатель наш, П. Дымный, человек, между прочим, глубоко верующий в религию, разгневался. И не столько за столб, сколько за забор. Потому что забор, как выяснилось, стоял на его собственном участке и был совершенно новый, с иголочки, поставленный узбеками из кровельного железа. Тут, как говорится, любой бы облысел от горя.

На собрание Г. Овнюк явился с похмелья, нацепил на грудь блестящие медальки — не свои, а шутейные. Вид имел соответствующий: лицо опухшее, глаза навыкате, в пышных усах — остатки оливье.

— С добрым утречком, собраньице… — промямлил он и попросил водички.

С нижней губы при этом стекала подозрительная зеленоватая субстанция. Словом, не казак, а наглядное пособие по падению нравов.
Суд председателя оказался скор и решителен: постановили отходить молодца нагайкой — согласно традиции и обычаю. Проголосовали. Большинство — «за». Шестнадцать тысяч — деньги серьёзные, а задницу урода, как верно заметили, не жалко. Справедливо.
Растянули Г. Овнюка на лавке, спустили портки — даже при пенсионерах. И тут публика, что называется, обомлела.

Под казачьими штанами обнаружились витиеватые, кружевные, явно не уставные женские трусики. Причём фирменные. Одна молодка даже бренд опознала:

— «Вумен сикрет», — говорит. — Я такие себе приглядывала, да постеснялась.

Народ притих. Даже председатель и тот смутился, покраснел, как школьник. Но после короткой паузы дело довели до конца: всыпали Г. Овнюку, как положено, по первое число.

После дюжины ударов тот полностью осознал, поцеловал председателю руку и попросил у общества прощения — за столб, за забор и за трусы.

Признался, что был соблазнён либералами у реки и с тех пор испытывал внутреннюю неуверенность. Даже, говорит, усомнился в истинности первой главы Книги Бытия: вращалась ли земля вокруг солнца в первые четыре дня или не вращалась. От этих сомнений и пил.

— Благодарен председателю, — сказал он, — что поступил со мной по казачьим традициям, как предки учили. А женские трусы носить более не буду.

Далее, по словам тов. Белкиной, перешли ко второму вопросу — мусору. Разобрались быстро, деловито: установили тариф. Пенсионерам — скидка, при наличии справки о диализе почек или последствиях инсульта.

Возросшее положение в мире приняли к сведению.

Так что, признаться, я не особенно жалею, что собрание пропустила. Хотя на «Вумен сикрет», конечно, посмотреть было бы любопытно.

Говорят, Егорыч, тот, что у леса кирпичный особняк ставит, всё это дело на телефон снял. Надо будет сходить, попросить — одним глазком. В научных, так сказать, целях.