Мой бунт

     - Я не хочу. Не хочу, не хочу, не хочу, – сказала я с нажимом. – Ненавижу их. Разобью банку.
     Мне хотелось вложить в свои слова что-то более наглядное, более ощутимое и дерзкое, чем нажим, но я не умела.
     Мама покачала головой.
     - Во-первых, не ругайся плохими словами, а во-вторых, за что ты их... ну, ты знаешь что.
     - Они всё лезли вверх, обрастали глистами, от них воняло, а теперь залезли в норки. Они в норках живут.
     - Милая, - начала мама примирительным тоном, который я тоже ненавидела, - это же просто задание. Доведите до конца, сдайте учителю социо-био-психопатологии, банку законсервируют - и всё пройдёт. – Тон стал чуть более примирительным, я чуть больше напряглась. – У вас же бал потом, в честь сдачи задания. Я закажу тебе любой костюм. Кем ты хочешь быть?
     - Я хочу быть вскормлённый в неволе орёл молодой, - мстительно заявила я, но мой спокойный тон не изменился, и часть эффекта пропала.
     Впрочем, мама и без того была шокирована.
     - Откуда ты такое взяла?
     - Мы научились перехватывать их воспоминания. Но если ты об этом доложишь, я вообще не пойду на бал.
     - Милая, мне пора на полезную деятельность. Не доложу, обещаю. Поговорим потом, но как люди уважающего себя мира.

     Когда невесомая дверь снова отрезала меня от уважающего себя мира, я приблизилась к банке. Там прибавилось серых мёртвых глистов (шоссе, так они это называли), и норки (жалкое дешёвое жильё) росли прямо на глазах.
     Мышь, вспомнила я то, что перехватил один из друзей по проекту. «Держать как сына! не как мышь, живущую в подполье». Он сказал, что в подпольях раньше не было окон, и теперь их не будет в норках. Фу! Наше задание гнило. Это был невозможный проект.
     - Я вас убью, - сказала я банке. – Вы не должны так мучиться. Нельзя быть такой... – я порылась в памяти среди перехваченных слов, - быть такой ничтожной тварью, такой тупой и вонючей мелочью. Убью вас прямо сейчас!

     Но я приложила ухо к банке. Там шла отвратительная, чуждая жизнь... которой мне нечего было противопоставить. Было что-то неправильное и в моём собственном мире, но я не знала, что именно.
     Стало слышно.
     «...как некогда в разросшихся хвощах
     ревела от сознания бессилья
     тварь скользкая, почуяв на плечах
     ещё не появившиеся крылья»

    Крылья! У них не было крыльев, а у нас были. Не те. Неправильные крылья, вот что было у нас. Только такими я и могла поделиться.

     Я открыла банку, которую собиралась разбить. Выдернув из крыла перо, расщипала его на мелкие кусочки и вывалила в банку.

     *

     На Землю, с её бесконечными, серыми и вонючими, лентами дорог, с её вертикальными норками, с её отчаянием и ненормальными улыбками тогда, когда нужно плакать, вдруг посыпался снег. Он был разный: голубино-серый, маренговый, белоснежный, фламингово-розоватый. И люди ловили его в ладони, ничего не понимая полуживым разумом, ничего не испытывая подгнившими чувствами... кроме, быть может, слабенькой надежды, неизвестно откуда долетевшей до них.