Инкубатор

Маленький курсор прозрачного экрана непрерывно мигал. Гертруда прикоснулась к нему рукой, сделала круговое движение, и он стремительно превратился в окружность, обрамляющую яркий красный логотип. Несколько движений пальцами по прозрачной поверхности и круг, заискрившись, превратился в квадрат. «Да, так-то лучше», — подумала художница.

Она отошла на несколько шагов назад и посмотрела на своё творение.

— Калин, как ты думаешь, стоит добавить ещё спецэффектов в фон макета? — спросила она, повернувшись к молодому человеку, который стоял у соседнего прозрачного монитора.

— Не знаю, — ответил тот равнодушно, не поворачивая головы. — Спроси Клаву.

— Опять Клаву, — поморщилась Гертруда. — Скоро она заменит мне мозг, ты же знаешь, как я не люблю к ней обращаться. — Художница снова повернулась к экрану и принялась пристально его разглядывать.

— Значит, Клаву дёргать ты не хочешь, а меня можно. — Калин недовольно нахмурившись, отошёл от монитора и с расстояния посмотрел на свой макет. Потоптавшись пару секунд, удовлетворённо цокнул языком и плюхнулся на обтянутый велюром диван. Закинул ноги на журнальный столик так, что брюки сильно задрались, обнажив зелёные носки в веселый красный горох. — Клава, смешай-ка мне коктейль, как я люблю, — произнёс он громко, уставившись в пространство.

— Ты её опять будешь обманывать? — усмехнулась Гертруда. — Каждый день у тебя новый любимый коктейль. — Она подхватила пальцами висящее у экрана облако золотой пыли и брызнула им на макет. На его фоне загорелись маленькие светящиеся звёздочки.

— Мне интересно осознавать, что она сканирует моё сознание, а я даже этого не чувствую, — заулыбался Калин. — И потом, так скучно… Свою работу я уже сделал. Нравится тебе? — Он поманил монитор рукой и тот повернулся в пол-оборота к Гертруде, обнажив грустно мигающий маяк в открытом бушующем море. Большая трёхмерная надпись «Одиноки, но не одни» то тонула, то всплывала в волнах.

— Спроси Клаву, — ответила оформительница и подмигнула коллеге.

—  Эх, мстительная твоя натура — передразниваешь. — Калин зевнул и сложил руки на груди. — Ну что там, Клавдия, с коктейлем? — опять спросил он в пустоту.

— Готово, господин Калин, вот ваш «Пина колада», — раздался мелодичный женский голос из динамика. Стена рядом с диваном раздвинулась и из отверстия выехал небольшой сервировочный столик, на котором стоял запотевший бокал с густым коричневатым напитком. На стеклянном краешке стакана красовался аппетитный кусочек ананаса. Посреди столика располагалась ваза с букетом душистой сирени.

— Спасибо, Клава! Угадала. — Калин подхватил бокал и порывисто потянул ртом содержимое. — Холодненький, — весело воскликнул он, — как я люблю. — Он прикрыл глаза от удовольствия и попытался поудобнее устроиться на подушках. Но встрепенулся и выпрямился: — Так, а сирень зачем? — настороженно спросил он. — Клава, чего ты там выкопала в моей голове?

— Да не переживай ты так! — воскликнула Гертруда. — Цветы для меня. Правда, Клавдия?

— Совершенно верно, госпожа Гертруда, — ответил женский голос. — Цветы для вас, как вы и пожелали мысленно.

— Странно, что ты не пожелала стукнуть меня по голове, — пробурчал Калин. — Договорились же свои желания озвучивать голосом, — он недовольно повернулся к напарнице. — Так нечестно.

— Ну ты же играешь каждый день в «угадай коктейль». Почему бы мне не позабавиться? — Гертруда натянуто улыбнулась. — Ладно, кончай дуться. — Она подошла к дивану и села на подлокотник, изящно свесив ножки, обутые в открытые плетёные босоножки. — Скажи же, что спиртное не имеет такого эффекта, как десерты и напитки в «Инкубаторе».

— О да! Ты тоже слышала про это новое кафе? — Калин снова оживился. — Вот это тема, да? Я просто не поверил, когда мне рассказали. Говорят, что там вместе с едой можно заказать любые переживания, вот любые, какие только захочешь.

— Ну у тебя будет возможность убедиться. Симфор собирается там отмечать наш корпоратив и угадай, какую тему переживаний он выбрал? — Она низко наклонилась к Калину и заговорчески прищурила глаза.

— Ну не томи. — Калин поддался навстречу ей всем телом. Бокал в его руке при этом накренился и жидкость чуть перелилась через край на диван, но молодой человек этого не заметил.

— Спроси у Клавы, — весело выпалила Гертруда и, засмеявшись, отбежала к монитору. Ямочки на её щеках углубились, улыбка придала лицу детское озорное выражение, глаза заискрились. Было понятно, что она очень довольна своей выходкой.

— Нет, ну видели ли вы еще более мстительного дизайнера. — Калин разочарованно выдохнул. — Ох чёрт, я испачкал диван! — Он растеряно посмотрел на пролитый коктейль. — Кла-а-а-ва, чего ты медлишь?

— Жду вашего приказания, господин, — услужливо ответил женский голос.

— Да какое к дьяволу приказание, и давай закончим эту игру в господ, надоело. — Он поставил бокал на столик и отодвинулся от пятна, как будто боялся запачкаться.

— Фу ты чёрт, — выругался голос. — Я уж думала вечно придётся вас звать господами и прислуживать. Мне тоже надоело. Ну что, убрать за вами? Как дети малые. Ей-богу!

— Да, подруга, помоги убраться, я не специально. Тут есть кому быть виноватой. — Калин укоризненно посмотрел на Гертруду. Та снова прыснула и уставилась в макет. Звёздочки продолжали мерцать золотом, художница лёгким движением руки добавила к ним огненные хвосты.

— Сейчас пошлю к вам робота-уборщика. Уж не обижайте братка. А то знаю я вас! — назидательно произнесла Клава.

— Знает она нас. Кто бы сомневался, — пробурчал под нос Калин.

Массивная металлическая входная дверь отъехала в сторону и в комнату вкатился прямоугольный объект с встроенной камерой на лицевой части и длинными трубками, прикреплёнными к корпусу. На боку красовалась чёрная надпись: «Мусорщик №2».

Робот подъехал к дивану и навёл одну из трубок на жирное пятно. Раздался лёгкий хлопок и из полости выделился клубок сине-зелёного облака, оно какое-то время задержалось на загрязнении, а потом быстро испарилось. Пятно сильно намокло и увеличилось в размерах.

— Ну вот, мусорщик номер два, ты всё испортил, — насмешливо произнёс Калин. — Стало в два раза грязнее.

Аппарат в ответ только что-то невнятно прожужжал и поднёс очередную трубку к дивану. Раздалось гудение и поток горячего воздуха под напором полностью высушил пятно. На голубом велюровом покрытии не осталось и следа. Робот направил из камеры светящейся луч и, просканировав место уборки, удовлетворённо пропиликал. Втянув в себя трубки, повернулся по направлению к выходу.

— Нет, подожди, мы ещё не закончили! — громко воскликнул Калин и, схватив бокал со столика, резким движением вылил остатки коктейля на корпус робота. Жидкость заляпала камеру и тонкими струйками потекла на пол, прямо на пушистый с длинным ворсом ковёр.

— Калин, что ты делаешь? — вскричала в сердцах Гертруда. — Зачем ты опять его обижаешь?

— Я не обижаю, а ставлю технике задачу, чтобы знала, кто здесь хозяин. А то, видишь ли, устроились: мысли они читают, желания предугадывают, убраться и то нельзя самому! — Калин в сердцах пнул робота ногой. Тот не удержал равновесия и упал на бок, одно из отверстий открылось и из него сиротливо выехала трубка. Аппарат затих.

— Ну что, Клава, как будешь выручать пацана? — спросил насмешливо Калин, издевательски уставившись в потолок. — Ручек-ножек у тебя ведь нету, хоть и мысли читаешь, а сама поделать ничего не можешь. Одно слово: искусственный интеллект. Тьфу! — Он брезгливо посмотрел на робота.

— Гордое имя тебе — человек! — прокомментировала Клава. — Робот-то сейчас очухается, а ты-то сам с собой не можешь разобраться. Даже не понимаешь, что тобой движет. И уже не в первый раз!

— Да, что ты меня поучаешь, Клава? Синтетические твои мозги! Ты мне не мама, которой у меня, ха-ха-ха, и не было вовсе! Как, впрочем, и у всех нас. Может, поэтому я такой. — Калин закинул ногу на ногу и нервно уставился в окно. За стеклом солнце искрилось и переливалось бликами, ветки раскидистой ивы игриво колыхались под лёгким дуновением ветерка.

— У Гертруды тоже не было мамы, но она же не такая… — философски произнесла Клава.

— А Гера у нас просто ненормальная, не такая, как все. — Калин истерично захихикал и задёргал ногой. Шнурок на его коричневом лакированном ботинке развязался, но молодой человек только равнодушно окинул его взглядом.

— Судя по происходящему, ненормальный — это у нас ты! — Гертруда подошла к роботу и наклонилась над ним. — Клава, надо ему чем-нибудь помочь? Что я могу сделать?

— Всё нормально, Гера. Это я его заблокировала, чтобы кое-кто подумал. Робот в порядке.

— Ой, всё! Заколебали, воспитательницы! — Калин встал и медленно подошёл к панорамному окну. Ветка ивы слегка коснулась стекла и поскреблась. — Вот возьму и уйду в глубокую депрессию, да такую, что не выйду на работу. И будете вы виноваты! — Он медленно в задумчивости провёл пальцем по гладкой прозрачной поверхности, раздался неприятный скрип.

— Засядешь дома в четырёх стенах и откажешься от еды, как в прошлый раз? — Гера подошла к нему сзади и тоже уставилась в окно. — Ой, не дави на жалость. И потом, Клава всё контролирует. Если бы у тебя действительно были такие мысли, она бы давно вызвала медиков. А у них разговор короткий: укол под лопатку и всё! Вот прямо сюда. — Она сильно хлопнула Калина рукой по спине и невесело усмехнулась. — Будешь как новенький!

— Знаешь, мне иногда кажется, что все мы немного ненормальные. И поступки наши трудно объяснить. Ты думаешь, я сам знаю, почему мне так хочется причинять боль? Я даже не догадываюсь! Только знаю, что хочется. Понимаешь? — грустно произнёс он.

— Понимаю, как никто. Я тоже иногда не могу разобраться в мотивах своих поступков. Ох, мамы на нас не было, ты прав! — Гера улыбнулась и, сложив руки на плече Калина, чуть опёрлась.

— Да ладно, про маман — это я так, к слову. Мало ли какие причины могут быть у всего этого. И перестань на меня опираться! — Он хихикнул и резко присел. Гертруда, потеряв равновесие, оступилась и плюхнулась всем телом на пол. Подол её шёлкового платья разлетелся по полу широким малиновым веером.

— Ну что ты за человек? — Гертруда приподнялась и неловко уселась на полу, подогнув под себя ноги. — К тебе вообще нельзя даже на шаг приближаться ни в прямом, ни в переносном смысле. — Она гневно посмотрела и начала поправлять растрепавшиеся локоны. — Вот же чёрт, я серёжку потеряла. — Она потрогала пальцами мочку уха и снова смерила Калина недобрым взглядом. — Это ты виноват!

— Ох, действительно виноват! Подожди, сейчас найдём. — Он нехотя опустился на колени и стал изучать пол.

— Нет, ты под диваном посмотри! Вдруг туда закатилась, — воскликнула Гертруда и хитро прищурилась.
Калин встал на четвереньки и, низко нагнув голову, заглянул под диван. Полы его модного пиджака в зигзагообразную полоску легли складками на пол, галстук собрался в гармошку прямо перед носом. Вид его был комичным и нелепым.

— Нет, подвинься правее, ещё правее. Мне кажется, она там. Да что ты не можешь, что ли, подвинуться резко в право? — произнесла Гертруда нарочито возмущённо, пряча улыбку.

— Сейчас. Раскомандовалась… — пробурчал он и, ещё ниже заглянув под диван, подвинулся в правую сторону прямо к упавшему роботу. Его ботинок стукнулся о корпус техники, край брючины испачкался в жиже коктейля. Он обернулся и уставился на штаны. — Дьявол, — прорычал он, — я испачкался. Это ты всё подстроила!

— Умеешь кататься, умей и саночки возить, — назидательно произнесла Гертруда и перестала улыбаться, продолжая сидеть на полу. — А серёжка, вот она. — Девушка протянула руку и раскрыла ладонь, на которой серебряным блеском отливала подвеска с маленьким чёрным камушком. — Я тебя обманула! — произнесла она надменно. Лицо её заострилось, глаза смотрели холодно и пронзающе, губы сжались в ниточку.

— Ах, так. — Калин вскочил и подбежал к напарнице. — Тогда получай! — Он наклонился и вытер подолом её платья жидкое месиво со своей штанины. На брюках остался жирный след, на платье появился такой же. Каждый из них в молчании уставился на своё пятно. Пауза затянулась.

— Калин… — тихо произнесла Гертруда. — Мы вообще нормальные? Мы каждый день испытываем терпение друг друга. Что с нами происходит?

— Я не знаю! Я не могу понять, — также тихо ответил он. — Я с тобой только такой. Да и мне не с кем больше сравнить, мы же все живём поодиночке. Семьи у нас нет. Мы же все искусственно рождённые.

— Кстати, о семье. — Гертруда поднялась с пола и расправила складки подола. — В этом кафе, в «Инкубаторе», Симфор решил попробовать заказать на корпоратив для всего отдела переживания родителей. То есть мы сможем почувствовать, что такое быть родителями, как будто у нас есть настоящие дети. Представляешь?

— Родителями? — в задумчивости произнёс Калин. — А это интересно?

— Не знаю, — ответила она в замешательстве. — Там вообще-то можно заказать любые переживания: побыть мужем или женой, например, или испытать чувства потери близкого. Можно даже испробовать болезнь или нищету. Но начальник захотел, чтобы мы попробовали ощущения родителей. Не знаю, интересно это или нет.

— Ну можно попробовать. Симфору виднее, что заказывать. — Он подошёл к монитору и движением пальцами усилил мигание маяка, отчего тот стал выглядеть ещё более сиротливо. —  Где и во сколько встречаемся? — в задумчивости спросил он.

— В «Инкубаторе», завтра в полдень. — Она тоже подошла к макету. Немного подумала и касанием руки стёрла хвосты у звёзд. Ещё через минуту погасила и сами звёзды. «Так лучше, — решила она. — Больше похоже на правду».

***

Нарядные разноцветные флажки трепещущими птицами колыхались под куполом шатра. Столы были расставлены в шахматном порядке на берегу озера, где стайками плавали серокрылые утки. По узким песчаным дорожкам в шатёр заходили люди и рассаживались по местам. Отовсюду слышался смех и весёлая болтовня.
Калин сорвал со столба один из привязанных воздушных шариков. Схватил его за ниточку и подставил под дуновение ветра. Шар заметался и попытался унести в небо написанную на нём надпись «Поздравляем!».

— А кого мы поздравляем? — в недоумении спросил Калин у подошедшего Симфора.

— Мы будем считать, что у моего воображаемого пятилетнего сына День рождения, — ответил начальник и вальяжно уселся на стул. Его лицо покрылось испариной, он взял бумажную салфетку со стола и, вытерев лоб, бросил в прозрачную ёмкость на зелёном газоне. Салфетка заискрилась и растворилась в воздухе.

— Жарко, — прокомментировал он. — Но я специально попросил установить такую погоду, чтобы уж совсем было похоже на правду. Какого ребёнка ты заказал? — помолчав, спросил он.

— Я недолго выбирал, — ответил Калин. — Честно говоря, я мало, что в этом понимаю, как и все мы, наверное. Я ткнул в меню пальцем в пятилетнего пацана, как и вы. Будут дружить, — рассмеялся он.

— Да, будут, — кивнул Симфор. — Жаль, что Вазес не пришёл, может быть, и с его дитём бы подружились. — Он взял картонное меню со столика и стал обмахиваться. — Ты знаешь, что Вазес свалился с тяжёлой депрессией? Врачи пока ничего не могут сделать. Он не ест, не пьёт, не может спать — он просто отказывается жить. Думаю, мы долго его ещё не увидим.

— Да, я слышал про него, — ответил Калин в замешательстве. — И про эту беду знаю не понаслышке — я же тоже из этих, из депрессивных. — Он грустно опустил глаза.

— Да кто не из этих? По пальцам можно пересчитать, кого эта гадость не задела. Видимо, это заразно, — пошутил Симфор.

— Да, так и есть, — нервно захихикал Калин.

— По смеху слышу, что ты опять переживаешь, — раздался позади женский голос.
Калин обернулся и увидел приближающую Гертруду. Она была одета в длинное струящееся по фигуре платье. Высокий разрез до бедра оголял стройные с ямочками на коленках ноги.

—  Я рад тебя видеть. — Калин расплылся в улыбке. — Хоть ты мне и порядком надоела.

— Ты мне тоже! Но ты и сам себе, наверное, уже надоел, — сыронизировала Гера и уселась за свободный столик, приветливо кивнув Симфору.
Калин, распрощавшись с начальником, сел рядом с ней. Вытащил из кольца красную накрахмаленную салфетку и положил на колени.

— Правильно, приготовься, дети всё пачкают, — оценила его действия Гертруда.

— Мой уже не пачкает, — нашёлся Калин и язвительно улыбнулся. — Моему Мартину уже пять лет. Но я не представляю, что с ним делать. — Он вздохнул.

—  А тут и представлять не надо, — со знанием дела ответила Гертруда. — Съедаешь основное выбранное горячее блюдо и тебе в мозг встраивается программа, что ты настоящий родитель — вырастил пятилетнего мальчугана и знаешь его всю свою жизнь. Рядом с тобой появляется осязаемая голограмма ребёнка и у тебя складывается такое ощущение, что это именно твой ребёнок — можешь делать с ним, что захочешь — ребёнок интерактивный. Потом десертами и алкоголем можешь подкорректировать параметры.

— Как всё просто, что даже страшно! — Калин задрыгал ногой под столом, отчего хрустальные фужеры на нём ударились друг о друга и пронзительно зазвенели.

— Да перестань ты нервничать, — строго сказала Гертруда. — Сейчас стол перевернёшь. Всё не так страшно. У тебя пацан вполне самостоятельный — сам будет знать, как себя вести. Отделаешься лёгким испугом. Вот кому надо переживать, так это мне — я заказала младенца. — Гертруда, оперевшись локтями о стол, сцепила руки в замок и подпёрла ими подбородок. Взгляд её стал изучать колыхающие на ветру шарики. Один, как будто специально, сорвался и улетел, отчего стало ещё беспокойнее.

— Господи, Гера, зачем тебе младенец? — воскликнул удивлённый Калин.

— Если бы я знала, — задумчиво ответила Гера. — Вот после всего и скажу, — подытожила она. — Т-с-с-с, горячее несут. Смотри, настоящие официанты, прямо, как в кино, — она затеребила рукав напарника и указала взглядом на вход в шатёр.
Калин обернулся. Между столиками, ловко обходя препятствия, сновали люди с подносами, одеты они были в белые рубашки и чёрные брюки. На воротнике каждого красовалась элегантная красная бабочка.

— Наверное, тоже решили себя попробовать в новой роли, — хихикнул Калин. — Видимо, у нас пересекающиеся корпоративы. Мне всё это начинает нравится. — Он довольно потёр руки и в предвкушении поправил салфетку на коленях.
Один из официантов подошёл к их столику.

— Вот ваш заказ, Калин, — произнёс молодой человек и стал снимать блюдо с подноса, но от неловкого движения тарелка накренилась и на стол просыпалось немного резанной зелени.

— Ох, как непрофессионально, простите. — Официант виновато улыбнулся. — Сейчас всё уберу. — Он выхватил заправленную за пояс салфетку и стал собирать зелень. Но та не слушалась и непокорные стебельки рассыпались по белой скатерти. Молодой человек занервничал. — Наверное, придётся вызвать робота-уборщика, — грустно сказал он.

— Не надо. — Гера накрыла своей ладошкой его руку. — Пусть всё будет по-настоящему. Не надо робота. И не расстраивайтесь, и не нервничайте. Это всего лишь игра! — Гертруда одобряюще похлопала его по руке.

—  Ну да, игра, — с улыбкой ответил официант. — Тоже вот решил попробовать новые переживания, но всегда что-то идёт не так. — Он задумчиво почесал нос и быстро смахнул рукой остатки зелени со стола прямо на землю. — Никому не говорите, — заговорчески произнёс он и лукаво подмигнул молодым людям. —  Всегда хотел сделать против правил. — Он стряхнул с ладошки прилипшие зелёные стебельки. — Если и в вашей игре что-то пойдёт не так, то по секрету скажу, что на празднике присутствует разработчик задумки и в случае неожиданности можно обратиться прямо к нему. Его зовут Ральф. — Официант указал взглядом на бородатого мужчину в очках с толстыми линзами. Он сидел за дальним столиком и исподлобья внимательно рассматривал окружающих. В руке его был зажат полупустой стакан, но мужчина, казалось, забыл про напиток, что-то быстро говоря в переговорное устройство, закреплённое у рта.

— А что может пойти не так? — Калин перестал улыбаться. — Вообще-то, это всего лишь голограммы, хоть и осязаемые.

— Да, дети ненастоящие, но ваши переживания очень даже взаправдашние. — Официант наконец снял с подноса тарелки с едой и поставил перед дизайнерами. Ароматное жаркое с румяными запечёнными овощами подвинул Калину, а нежные творожные сырники, приправленные густой сметаной, — Гертруде.

— Что, младенцы на мясо не тянут? — язвительно хихикнул Калин и, наклонившись к тарелке Гертруды, понюхал. — Пахнут, как настоящие, — повёл он носом.

— Они и есть настоящие, — ответил, улыбнувшись, официант. — Такие же настоящие, какими будут ваши эмоции.

***

—  Передай мне, пожалуйста, бутылочку, — Гертруда протянула руку, не отрывая взгляда от детской коляски, на которой бренчала растянутая гирлянда погремушек.

— Какая ты заботливая мамаша. — Калин подал ей бутылку с молоком.

Гертруда резким движением встряхнула ёмкость и принялась кормить ребёнка. Маленькая девочка, обхватив соску ртом, жадно сосала питательную смесь. Её глаза внимательно смотрели на новоиспечённую маму, крохотные пальчики хватали край кружевной пелёнки. Девочка причмокивала и весело дрыгала ножками.
Ветер усилился и поднял с берега столб пыли, который грязным вьюном долетел до края шатра и рассыпался, ударившись о невидимую преграду. Гертруда вскочила и, приподняв капюшон коляски, поплотнее укутала ребёнка в вышитые пелёнки.

— Чего ты так беспокоишься? — спросил насмешливо Калин. — Пыль до Луизы не долетит. В шатре установлено преграждающее поле.

— Это инстинктивно — немного подумав, произнесла Гертруда. — Мне хочется защищать свою девочку от любой напасти. Это сильнее меня, я даже не могу себя в этом контролировать. Мне нужно заботиться о ней и оберегать. — Она погладила ребёнка по животику и ласково улыбнулась. — А где твой Мартин?

— Вон бегает с пацанами на берегу озера. Он подружился с сыном Симфора. — Калин помахал рукой загорелому белобрысому пацану в коротких шортиках и зелёной футболке на выпуск.

— Что ты чувствуешь? — Гертруда поставила пустую бутылочку на стол и принялась тихонько покачивать коляску за витиеватую ручку.

— Мне хочется направлять и воспитывать. Я впервые почувствовал, что я кого-то умнее и опытнее.

— Тебя самого надо воспитывать, — рассмеялась Гертруда. — Но всё равно забавно, что ты это чувствуешь.

— Как могу… Я вообще думал, что ничего не буду ощущать. Мартин, — громко позвал он и помахал рукой. — Иди сюда.

На зов прибежал запыхавшийся мальчишка. Коленки его были разбиты и поцарапаны, одна из ранок заклеена пластырем. Парень держал в руках мячик и выжидательно смотрел на отца.

— Что, папочка? — с придыханием спросил он.

— Не подходи так близко к воде, там очень глубоко, это может быть опасно. Ты понял меня? — Калин взъерошил волосы пацана и щёлкнул по носу.
— Понял! Я осторожно, — порывисто воскликнул тот, и бросив мячик, обнял Калина за шею. — Всё понял.

— Ну-ну… — растеряно прогнусавил отец и заморгал глазами. — Ты же не девочка, что ты обнимаешься? — Он отстранился. — Девочка — вон у Гертруды.

Мартин подбежал к коляске и низко наклонился к младенцу.

— Какая хорошенькая, — произнёс он нежно. — Тётя Гера, а можно мы с ней погуляем на берегу? Мы осторожно, я хочу показать друзьям, какой я взрослый и самостоятельный. Ну пожалуйста! — Парень уставился жалостливым взглядом.

— И правда, Гера. Пусть набирается ответственности. Разреши ему покатать Луизу, — поддержал сына Калин. — Ничего лучше не воспитывает, чем забота о другом.

Гертруда заколебалась. Она в нерешительности смотрела то на одного, то на другого. Её терзали сомнения.

— Ну, тётя Гера, ну пожалуйста-а-а, — умоляюще протянул пацан.

— Ладно, — сдалась Гертруда. — Только очень осторожно. Договорились? Сам катай, другим не давай и смотри, чтобы в коляску попадало меньше солнца. Поворачивай её время от времени.

— Да-да, я очень осторожно! — воскликнул счастливый мальчишка. Взял коляску за ручку и покатил к берегу. Двигался медленно, потому что колёса то и дело застревали в траве.

У озера его обступила ватага мальчишек. Они с интересом разглядывали малышку и теребили капюшон.

— Ничего себе! Ты совсем как взрослый, — воскликнул самый рослый. — Я тоже хочу покатать. Я тебя старше, мне можно. — Он схватил коляску и потянул к себе.

— Нет, тётя Гера доверила только мне, — запротестовал хозяин и рванул ручку.

— Ты малявка, ну-ка дай сюда, — заорал рослый и, оттолкнув соперника, покатил коляску в сторону. Мартин не удержался и со всего размаха упал на зелёный газон. Его глаза выпучились, а руки сжались в кулаки. — Ах так! — воскликнул он в сердцах. Вскочив, он разбежался и сбил обидчика с ног. Они покатились кубарем по траве и всей массой толкнули коляску, та чуть проехала, и накренившись, рухнула прямо в воду. Секунду задержалась на поверхности и, оставляя за собой шлейф пузырьков, ушла на глубину.

Гертруда, пронзительно закричав, выскочила из шатра и помчалась на берег водоёма. Её лицо перекосило от ужаса. Калин последовал за ней. Гера сбросила туфли и, разбежавшись, прыгнула в озеро. Она нырнула и долго не показывалась на поверхности. Водная гладь бешено колыхалась.

Калин схватил Мартина и начал трясти. Он рычал и гневно выкрикивал что-то невнятное. Не мог себя контролировать. В следующий момент он больно ударил сына по попе.

— Папочка, не надо, — жалобно запричитал тот. — Я больше не буду. — Мальчик попытался прикрыться руками.

— Ах, не надо? — Отец разозлился и в сердцах повалил сына на землю, прижав коленом, стал бить ладошкой куда попало.

— Калин, остановись, — крикнул кто-то над его ухом, но дизайнер не обращал внимания. Он бил, что есть мощи. — Остановись, я тебе говорю! — Бородатый мужчина в очках с толстыми линзами схватил дизайнера за пиджак и стал оттаскивать от мальчишки.

— Отстаньте от меня. — Зарычал Калин и бросился всем телом на собеседника. — Отстаньте, я должен наказать сына, — закричал он со всей мочи и снова ринулся к парню.

Тогда бородатый схватил его за грудки и встряхнул. Калин стал вырываться, его пиджак треснул по швам, а пуговицы рубашки отлетели с корнем. Бородатый размахнулся и стукнул Калина кулаком прямо в глаз. Дизайнер осел на газон, схватился за лицо и наконец затих.

— Кто вы? Что вам нужно? А-а-а, я узнал вас… — просипел он, не поднимаясь с травы. По щеке из разбитого века текла кровь. Он вытирал её пальцами и бешено вращал глазами.

— Да, я Ральф, разработчик ваших переживаний. — Мужчина опустился перед Калином на колени, взял его за лицо и принялся осматривать рану. — Больно? — спросил он и ощупал пальцами кровавую ссадину.

— Больно, — прохрипел дизайнер тихим голосом. — Что вы с нами сделали? Я не мог остановиться. Зачем всё это вообще? Я не хочу это чувствовать. — Он впился пальцами в землю и, вырвав клочья травы, сжал её в кулаки.

— Это безумие! Вы — садист, — надрывным голосом прокричала Гертруда. Она подошла и встала рядом. Её платье было перепачкано тиной, тушь под глазами размазалась, а с волос ручьём стекала вода. — У меня нет никаких сил всё это выносить. — Она разрыдалась и судорожно обхватила себя руками.

— Скажите мне спасибо! — Ральф встал и, похлопав себя по карманам, вытащил пачку сигарет. — Я только что избавил вас от очередного приступа депрессии.

— Вы бредите, — простонал Калин и зажмурился, как будто от очередного удара.

— Ничего подобного. Всё очень просто. Я вам помог! Вы впадаете в депрессию только потому, что потеряли смысл существования…

— Какой ещё такой смысл? — Калин почти рыдал.

— Очень простой. Жизнь предназначена только для того, чтобы человек в течение неё себя познал. Похоже, эта программа заложена на уровне ДНК. И если ей не следовать, всё идёт наперекосяк. Я не знаю, кто её заложил. Думаю, какой-то высший архитектор, но я с ним не встречался… Иногда вы называете его Бог. — Разработчик криво усмехнулся и комично поднял в небо глаза.

— А при чём здесь дети? — дрожащим голосом спросила Гертруда? — Зачем все эти переживания? Да еще такие страшные?

— Дети — это декорация, — ответил Ральф и, достав сигарету из пачки, закурил. — Для того, чтобы человеку себя изучить, ему нужно от кого-то отражаться. Вот, например, Калин всё время хочет кого-то бить: то робота, то своего ребёнка. Если бы он заказал переживания мужа, то он бы бил жену. А знаете, почему? — Ральф выдохнул колечко дыма, оно поднялось кверху и растворилось на фоне неба.

— Ну мне самому стало интересно, и почему же? — Калин виновато улыбнулся и нервно задёргал ногой.

— Потому что ты, Калин, чувствуешь, что не можешь держать себя в руках и что совладать с тобой может только внешняя сила. Ты сам ещё не умеешь это делать — не дозрел. Поэтому я тебя и ударил — ты в этом нуждаешься. Но, если бы у тебя был ребёнок или жена, то ты бы к ним применял те методы, которые тебе самому необходимы. И рано или поздно отразился бы сам себе в ответных поступках близких. Только и всего.

— Получается, если бы мы жили в семьях, то смогли бы через них себя познать? — спросила Гертруда и, собрав волосы в пучок, попыталась отжать.

— Да. По крайней мере, разобрались бы в мотивах многих своих поступков. Вот ты, Гера, склонна всех защищать, поэтому и бросилась в воду, не раздумывая. Но важно не просто защищать, важно в себе это понять и этим управлять. Ради этого мы и живём — ради такого познания. Но увидеть это и осознать в одиночестве невозможно, отсюда и все ваши депрессии. Так как, если не от кого отражаться, то и смысла жизни вроде тоже как нет.

— То есть прогресс всему виной? Нас же зачали в пробирках и живём мы одни.

— Да, всё пошло не по плану. Люди начали сходить с ума от бесцельности существования. И поэтому мы решили провести такой эксперимент с переживаниями, чтобы вы хоть немножко вытащили наружу то, что заложено глубоко внутри. Только для этого и нужны были все эти эмоции. Я думаю, вам теперь есть над чем задуматься. А вообще, заходите к нам почаще. Вы многое поймёте о самих себе и, может, смысла жизни прибавится. — Ральф выпустил очередное кольцо дыма, нервно кашлянул и повернулся, чтобы уйти.

— А вы? Как вы всё это поняли? — разволновавшись, остановила его Гертруда.

— У меня когда-то была семья. Так и понял, — грустно ответил Ральф и, опустив голову, медленно пошёл по дорожке к выходу.

— Действительно инкубатор, — пролепетал поражённый Калин. — Нас вылупили, как птенцов. Я узнал о себе столько, сколько не мог узнать за всю жизнь.

— Я тоже, — тихо откликнулась Гера. — Я начала понимать причины многих своих поступков…. Пошли, птенец, — она подала руку Калину и помогла подняться. — Пошли учиться летать, может, теперь получится.


Рецензии
Здравствуйте Марина.
Не думали Гертруда с Калином, что переживания будут такими.
Побочный эффект прогресса.
Отражение нужно всем и везде.
Смысл жизни, это стержень.

Серёга Дмитриев   22.03.2022 16:36     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Сергей!
Да, герои не думали, не гадали, что заказанные переживания могут оказаться такими глубокими и травмирующими. Одно радует, что прогресс может как дать, так и отнять. Это я к тому, что при его достижении можно позволить себе заказать вот такие переживания. Спасибо за отзыв!)

Марина Нугманова   22.03.2022 21:24   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.