Иногда хочется пошипеть

Старик Ломбрэ один из немногих в Гуджарати людей, кто имея достаточно свободного пенсионного времени дружил с вечными Атлантами и Кариатидами - лепными фигурами с фронтонов верхних этажей домов, со дня своего рождения обиженных на снующих мимо горожан, забывающих остановиться, поднять голову, заметить их.

Ва! – говорил старик, встречаясь с ними взглядами.

Они молчали. Всегда приветливо. Иногда тревожно, особенно когда недалеко проходил тяжелый трамвай. Он заставлял их заметно дрожать на дряхлых домах, которые зияли провалами в рассыпающейся кладке кирпичных стен, матерели пятнами ржавчины в старательно кованном железе ворот и обрастали струпьями трухи в деревянных перекрытиях.

Толкни калитку, зайди во двор, спроси «любого», не проживал ли здесь, скрываясь от преследования после земной казни своего лидера, кто-нибудь из библейских?
По глазам поймешь, проживал.
Не выдали.
Кодекс.

Вернувшись домой, старик Ломбрэ позвал молодого соседа, гимнаста и неумелого соперника Чезу сыграть в шахматы. Тот охотно, быстро, каждый раз уперто надеясь разгромно и мстительно победить маститого соперника, достал с полки складную стертую, с золоченным замочком сбоку, коробку-доску, в которой в соответствии со своим деревянным весом гремели рвущиеся в бой фигуры: короли, ферзи, их черно-белые офицеры и инфантерия. Но привычно неслышно первыми трусливо из нее разбегались блестящие тараканы. Старик Ломбрэ проводил их тихим отборным матом: пусть бегут, все равно правил не знают.

Когда фигуры на мягком, пахнущем молью, полуотклеенном тряпичном основании обустроились на доске в организованном правилами порядке, старик Ломбрэ, как всегда, ритуально изрек:

- Вот люди бы также жили. Каждый на своем месте! Геометрия! Но нет мы – гурьбой.

Он произносил - «гурбой».

Наивная ворчня, еще до начала игры она всегда казалась ему значимее дебюта. Сосредотачиваясь на нем, он вроде бессвязно, вслух продолжал рассказывать о виденном, прожитом, продуманном. За жизнь. За день.

И шахматы тут не при чем.

-На маршруте трамвая от нашего дома до бани, Чеза, шесть остановок и на каждой живет один сумасшедший. Почему? Совпадение? Столько раз?

Старика Ломбрэ увлекла тайна зависимости душевного состояния человека от близости поселения к трамвайным путям. Он искал и не находил скрытый смысл в каверзных фактах, которые лично у него не вызывали никакого сомнения.

Когда к играющим подошел цеховик Партош, старик Ломбрэ называл имена уже четвертого и пятого, по его мнению, сумасшедших, живших все на том же на пути. От их дома до «их» бани.

-Гили, актер, в кино-мино снимается, точно сумасшедший! Говорят, дважды живым в гроб ложился. Режиссер потребовал дубль сделать, в первый раз выражение лица «покойника» не понравилось.

- Или Аски - человек, мужчина, собственного сына, как ребенка в джунглях, после бани в хинкальной под нижним ярусом стола потерял и ушел, забыв. Хорошо его люди перед закрытием нашли, домой отвели. Кто бы мальчика воспитывал? Кружки, тарелки?

Партош послушал. Посмеялся.

-Ломбрэ, во всех крупных городах мира есть трамвай. И ничего.

-Не во всех, Партош-джан. Вот в Копенгагене с 1963 года все трамвайные пути разобрали.

-И что местные трудящиеся? Отнеслись с пониманием к датской инициативе ? – с издевкой спросил Партош.

Чеза делал вид, что улыбается. Молча. От победы он был далек. Как всегда. Даже «шах» ни разу не объявил.

-В Копенгагене больше нет сумасшедших. Но «наши» об этом не пишут - авторитетно сообщил старик Ломбрэ.

Уходя Партош поинтересовался: «А кто сумасшедший на шестой остановке?»

- Жако, этот смуглый смутьян, что вечно собачится от нечего делать с пассажирами и «витом» (как- будто) по-французски говорит – напомнил ему старик Ломбрэ.

-В субботу поеду в баню. Точно его увижу…

-Если зайдешь в хинкальную, скорее всего застанешь и Аски. Надеюсь, без сына…

Старик Ломбрэ мысленно достраивал конструкцию для объявления мата (hocus-pocus ,как он его издевательски называл) черному королю раззявы Чезы.

«Прищур ящура…прищур ящура…» - чушь, бессмыслица. Привязалась. Сушь во рту. Человеку иногда хочется пошипеть. Сколько не произноси «Копенгаген» - это не получится.


Рецензии
Безотносительно конкретного содержания текста: жил в Тбилиси, который в те годы старожилами привычнее именовался Тифлисом, мой старший товарищ, Шура Цыбулевский. И написал он книгу "Владелец шарманки", чем-то неуловимым - духом, наверное - перекликающуюся с Вашими зарисовками. А жил он за Воронцова, как раз на пути Трамвая к Хинкальной, и часто заходил в этот трамвай Кика, еще один "сумасшедший с очередной остановки". Кстати, через один дом в Учебном переулке, где жил я сам, был свой ненормальный, тоже весьма известный в городе: "Фидель Кастро", и старожилы прекрасно помнят их совместный проезд по проспектам - на заднем сиденье кабриолета...

Александр Парцхаладзе   01.11.2020 21:00     Заявить о нарушении
Супер!Поищу в нете "Владельца шарманки".Надеюсь,найду.Ну,а Кика,кто же его не знает...

Михаил Касоев   28.10.2020 12:08   Заявить о нарушении
Здравствуйте,Александр!Вчера получил книгу "Поэтика доподлинности",Александр Цыбулевский.Читаю!Спасибо за рекомендацию.

Михаил Касоев   01.11.2020 15:46   Заявить о нарушении
Михаил, эта книга мне, к сожалению, не знакома. А вот первый сборник стихов Цыбулевского с предисловием Чиковани, "Что сторожат ночные сторожа" я очень люблю.

Александр Парцхаладзе   01.11.2020 20:56   Заявить о нарушении