Старый ребёнок рассказ

Камран НАЗИРЛИ
Азербайджан

Старый ребёнок
РАССКАЗ
Было около семи часов вечера. Всё еще пекло жарой от солнца, спешившего к закату. С одной стороны зной, а с другой – сгустившиеся на небе пепельные тучи должны были хоть на часок спасти от нестерпимой летней жары мужчин, сидевших на камнях на берегу канавы, в пяти шагах от шатра. Все ожидали проливного дождя; старцы не раз проверяли этот признак, и в каждый раз он оправдывался. Но в этот раз дождь заставлял себя ждать очень долго; да и тучи не собирались развеяться, чтобы хотя бы было видно солнца на закате. А ветра не было и в помине. В общем, погода нынче стояла непонятная. Один из пожилых мужчин, наконец-то, расстегнул свою застёгнутую до кадыка поношенную рубашку на две пуговицы:
- Ну и жарище! Дышать нечем! Ничего себе, погодка! – пожаловался он и обратил свои взоры к родному селу, расположенному на склоне невысоких, лысых гор, и окутавшемуся в пепельный цвет. – А в селе, наверное, прохладно, вот, на верхней стороне от платанов дует ветерок... – продолжил он.
Но слова мужчины никто не услышал. Скорее, слышали, но никто не обратил на них внимание. Им сейчас было не до села, оккупированного при наглом вторжении армян в девяносто втором году. Например, дяде Аббасу, который сидел рядом с этим мужчиной в поношенной рубашке и курил кальян, было около шестидесяти-шестидесяти пяти, и он, по всей вероятности, погрузился в раздумья о происходящем в шатре; в этот момент он с нетерпением ждал, когда из шатра донесётся плач новорождённого – его первого внука. Но его невестка, корчащаяся в шатре от боли, чуть ли не загоняла собравшихся в шатре женщин на брезентовые стены! Крик роженицы порой приводил дядю Аббаса в неописуемое смущение. Словно старик за эти несколько минут состарился еще больше; или как он говорил: «Стальная спина согнулась из-за зноя.» Стоящий рядом с ним второй мужчина выглядел не лучше – разве что, он время от времени проклинал погоду и глядел печальными глазами на расположенное вдали родное село. В этом селе когда-то родились и проживали эти мужики, их отцы, деды, прадеды... но в конце пара армянских сопляков, с помощью русских, вторгнулись в село и выгнали оттуда этих мужиков – и недалеко, а в степь, расположенную в тридцати-тридцати пяти километрах. Об этих мужиках пока можно рассказать только это.
И вряд ли об этом селе сейчас вспоминал парень, облокотившийся чуть вдали, на циновке, разостланной рядом с ежевичными кустами, и болтавший о чём-то с другим, таким же обросшим парнем. Этому обросшему парню, уже давно привыкшему к этой степи, было около тридцати лет; но на первый взгляд, ему можно было бы дать лет пятьдесят—шестьдесят. Звали его Мамед, и этот Мамед вот-вот собирался стать отцом; взять на руки своё первое чадо и почувствовать себя самым счастливым мужчиной, как и все «новоиспечённые» отцы. А седой парень, находящийся рядом с ним и жадно куривший сигарету, уставил взгляды далеко-далеко; но куда он смотрел, почему смотрел – было ведомо только ему самому и Всевышнему; судя по паспорту, он родился где-то в тысяча девятьсот семьдесят первом, или семьдесят втором году. Но он выглядел гораздо старше своего возраста, и более того, в девяносто третьем году он вернулся с войны без одной ноги; этот одноногий парень был родным братом женщины, корчащейся в шатре от боли и собравшейся стать матерью.
С девяносто третьего года, то есть после того, как он потерял на войне одну ногу, его больше никто молодым парнем не называл; боевые друзья на фронте прозвали его «старым капитаном». Во время боях против армян в Муганлы, Шыхбабалы и Чеменли боевые друзья сказали ему: «Послушай, Рафиг, ты ведь точная копия нашего командира – покойного Ширина. Отныне мы будем называть тебя «Старым капитаном». Ты и так весь в проседях!». По иронию судьбы, его прозвище точь в точь совпало с внешностью: после возвращения «Старого капитана» домой, то есть на эту степь, все его называли так же, как и на фронте.
И вот, совсем скоро этот «Старый капитан» стал бы дядей, и по-видимому, ни этот ужасающий зной, ни чёрные тучи, сгустившиеся над родным селом, его ничуть не тревожили. Он раздумывал только об удовольствии становления дядей; этот миг он ждал уже давно, смешивая удовольствие от этих томительных ожиданий с сигаретным дымом, которого он беспрерывно затягивал в лёгкие; измяв между пальцами пустую сигаретную коробку с надписью «Амстердам», которую вчера привезли в качестве гуманитарной помощи, он выдул изо рта и носа последний клубок густого сигаретного дыма – хотя, было не совсем понятно, как можно было получать удовольствие от этого горького дыма, образующего в воздухе серые дымовые тучки. Во всяком случае, было непохоже, чтобы это курение доставляло ему удовольствие. «Старый капитан» обернулся к мужу сестры:
- Несёт, как от прокисшего молока, – буркнул он, указав на сигарету. – Впервые курю такую гадость. Другое дело – «Астра»! Дурманила первая же затяжка! А эту нужно выкурить целую пачку, чтобы хоть как-то подействовало.
Ничего не ответив шурину, зять уселся на корточки и прислушался к лягушкам, квакающим в канаве; он хотел услышать из канавы не кваканье, а нечто другое; там было что-то, что не было ведомо даже ему самому. Естественно, кваканья лягушек, денно и нощно раздающиеся из канавы, были тут не причём.
Одна из женщин, поспешно выйдя из шатра, с волнением обратилась к мальчику, сидящему на краю канавы и опустившему босые ноги в воду, протягивая ему пустое ведро:
- Эй, Види, возьми это ведро, наполни водой! Побыстрее!
Мальчик, словно ожидая этого поручения, схватил ведро из руки женщины и побежал к водоёму.
Дядя Аббас, закончив курить кальян, встал с камня, и потряхивая брюки, обратился к жене:
- Тарлан, ну как она?
- Роды тяжёлые... И акушерка не приехала... Боли усилились... Бедная девочка, совсем уже выбилась из сил.
Муж роженицы, облокотившись чуть вдали, словно очнулся, и отвернувшись от канавы, обратился к матери:
- Мама, скажи ей, пускай потерпит немного – Ризван вот-вот привезёт акушерку...
Забрав у мальчика наполненное водой ведро, Тарлан, даже не обернувшись к сыну, вернулась в шатер.
Выполнив поручение бабушки, мальчик, довольный собой, вновь подошёл к краю канавы и присел на камне.
Одноногий «старый капитан» вызвал мальчика к себе:
- Види, ступай, возьми у Лятифа «Баку», или «Карабах» – поручил он мальчику. – Скажи, пускай запишет в тетрадку, потом расплачусь...
Мальчик встал и побежал по заросшей тропинке вдоль канавы.
Тарлан снова взволнованно вышла из шатра с ведром в руке, оглянулась, и рявкнула на сына:
- Куда это ты послал ребёнка?
- Это я послал его, – ответил «Старый капитан» вместо зятя. – За сигаретой.
- А за водой кто пойдёт? – спросила женщина, указывая на ведро.
Мамед, муж роженицы, встал, забрал у Тарлан ведро и неохотно направился к камнистому водоёму у другого конца канавы.
«Старый капитан» тоже встал, и упираясь на костыль, подошёл к женщине:
- Ну как она, тётя Тарлан?
- Бог милостлив! – ответила ему Тарлан. – Дай Бог, всё будет хорошо! До вечера, наверное, родит, – и увидев, как «старый капитан» жадно затягивает сигарету, перешла на упрёк: – Ну что ты нашёл в этой гадости? Вредно ведь... Посмотри, в каком ты состоянии – кости кожей обтянуты!
«Старый капитан» усмехнулся:
- Вот родится племянничек, брошу! – сказал он, и отошёл от шатра.
Где-то вдали, между тучами над селом, расположенном на склоне голых, невысоких гор, прогремел гром; в небе словно раздался выстрел из пушки.
Мужик в поношенной рубашке, промолвив «Слава Аллаху!», словно поздравлял стоящего рядом свата с назревающим дождём. А дядя Аббас стоял безмолвно, словно давая понять, что это всего лищь грохот, и никакого дождя не предвидится. Впрочем, он оказался прав – гром прогремел всего лишь один раз, и на небе на мгновенье засверкала молния. И всё. От этого ни зной не ослаб, ни чёрные тучи не развеялись, ни квакающие в канаве лягушки не угомонились.
Из шатра доносился стон невестки дяди Аббаса, а также гул находившихся в шатре женщин.
Роженица никак не могла рожать. Она беспрерывно кричала, стонала. Одна из женщин успокаивала её:
- Соберись, милочка, тужься! Еще раз... Ну же! Не бойся, солнышко, Аллах милостлив! Осталась самая малость – вот-вот родишь! Главное, держись, тужься!
Но милостливый Аллах всё еще ждал, и младенец никак не хотел покинуть чрев матери. Хотя, его появление на свет ждали многие – родные и близкие, соседи и родственники. Словно, с появлением новорождённого на свет в мире произошло бы что-то невероятное...
Этого ребёнка ждали ровно семь лет – ровно семь лет Манзар, которая жила в серых брезентовых стенах этого тёмного, сырого и холодного шатра вместе с мужем, рядом со свёкром и свекровью, сестрой и братом, не могла забеременеть; в прошлую зиму Манзар пожаловалась, что чувствует в себе какие-то изменения – её сильно тошнит, кружится голова. Её муж Мамед, то есть сын курящего кальян дяди Аббаса, не обратил на это внимания, но мать Манзар тётя Сугра сразу же смекнула, в чём дело. Но виду не подав, она сказала, что наверно, это из-за масла «Сана»; или же из-за кукурузного масла, которого привезли им в качестве гуманитарной помощи. Ведь в тот же день это масло употребили и в семье их соседки Сакины, после чего её детей начало тошнить; они до утра пили воду и кефир, их рвало. И никто так и не догадался о том, что же было в составе этого масла.
Миновали дни, и постепенно Манзар стала чувствовать в себе эти изменения всё чаще, и наконец, всем стало ясно, что Манзар, мечтающая о ребёнке уже целых семь лет, беременна. Чем больше увеличивался живот, чем сильнее Манзар радовалась; она то плакала, то печально стояла и глядела на родное село, виднеешееся на склоне невысоких гор.
В десяти километрах от села разместились наши солдаты; а в самом селе находились армянские оккупанты; село находилось на высоте, и видеть оттуда расположенную внизу равнину было нетрудно. Но соблюдая режим прекращения огня, армяне почти не стреляли, а на их редкие выстрелы тут же отвечали наши солдаты. Через пару часов перестрелок всё утихало, а над селом распространялся дым. Было ясно, что этот дым исходит из чьего-то горящего дома, или испепелившегося стога сена. Люди твердили, что армянам всё равно – а то и понятно, это ведь не их село. Ведь не они же построили эти дома или изготовили это сено, чтобы тушить пожар? Таким образом, воспламенись в селе какой-нибудь дом, то он медленно, но верно превратился бы в пепел.
Брат Манзар – «Старый капитан» говорил, что армяне делают это нарочно, чтобы обозлить нас; мол, смотрите, тюрки, как мы разрушаем ваши земли у вас же на глазах. Типичное воздействие на врага! И порой взбесившись, «Старый капитан» уходил в траншеи, и говорил солдатам: «Ну что вы рты разинули? Будьте мужчиной! Что, кишка тонка? Дайте сюда автомат, я сам пойду!» Вот так вот.
Когда семье Манзар пришлось покинуть село, они не успели взять с собой что-либо – просто спасли свою жизнь, и всё. В первые месяцы они скитались повсюду – жили в вагонах, шатрах, стойлах, в разрушенном здании старой школы; наконец, аксакалы села собрались и решили придти сюда и заселиться в этой степи; но пришли представители Комитета по делам беженцев и сказали им, что тут заселяться нельзя, так как никаких коммуникационных средств тут нет. Понятно, что рядом с канавой, но всё же... Кроме того, в тридцати километрах находятся армяне, а это опасно. Однако, отец Мамеда дядя Аббас был решительным человеком и он заявил, что они либо умрут всем семейством, либо заселятся тут, недалеко от родного села. И говоря эти слова, он надеялся, что недалёк тот день, когда армяне будут выгнаны из их села, и они вновь вернутся на родные земли. Но не тут то было – этот «недалёкий день» не наступал уже девятый год. И тогда Манзар, которая сейчас лежала в тускло осветлённом керосиновой лампой шатре и корчилась от боли, не могла и предположить, что когда-то ей придётся рожать в этом шатре, без врача, без акушерки. И хотя ребёнка этого она ждала целых семь лет, и вся горечь и терзания, печаль и тоска этих семи лет полностью впитались в её плоть и кровь, она всё же надеялась, что всё будет хорошо, ибо долго так продолжаться не может. Поэтому, она терпела; бывало, что они не могли найти даже куска хлеба, но она всегда говорила, что нужно быть благодарным Аллаху, он всё видит. Аллах, если и видел всё, но кроме этого шатра, который, похоже, был вдали от взор даже Аллаха.
Нередко её мать, свекровь, и даже младший деверь Видади жили с ними в одном шатре. Они перегородили шатер занавесом – мужчины и женщины спали отдельно. И за эти семь лет замужества Манзар не успела даже толком поспать вместе с мужем; порой это состояние угнетало их обоих, и они не могли справиться с нервами. Но Манзар молчала, так как чувствовала себя виноватой из-за того, что не могла рожать. Будь у них ребёнок, хоть как-то развеялись бы. В поисках гадальщиц они объездили везде, от Агджабеди до Гянджи. Потратили неимоверные деньги, но всё без толку. Кто-то говорил, что у женщины больные почки. Другой говорил, что больные почки у мужчины. В общем, каждый говорил своё, и молодые супруги состарились раньше времени. У Манзар появились морщины, сгрубились пальцы, на волосах появились проседи. Хотя, ей было всего ничего – двадцать пять лет! Да и муж был не лучше – за эти семь лет Мамед так состарился, что был похож на пожилых мужиков, сгорбившихся под тяжёлой ношей горькой судьбы. А лицо было вечно обросшим. Но наряду с Манзар и её мужем, старели и окружавшие их родные и близкие. И каждый, кто сегодня находился у этого шатра, выглядел гораздо старше своих лет. И в эту странную летнюю ночь никто из этих «стариков» и «старушек» не горевал ни по потерянным родным землям, ни по знойной погоде, стоявшей в селе. Эти люди ждали рождение ребёнка, и появление на свет этого ребёнка было для них важнее, казалось бы, даже воздуха.
На этот раз из шатра вышла тётя Сугра – мать Манзар; ни на кого она не рявкнула, а торопливо сложила находящиеся в руке тряпки и засунула под воротник своего платья с красно-желтыми полосами, прилипшего к её потному телу, и тяжёлыми шагами направилась к канаве, неся в другой руке большой, круглый таз. Увидев издали свою тёщу, согнувшуюся на седьмом поту под тяжестью большого таза, облокотившийся на циновке Мамед резко привстал; неожиданно ему показалось, что это вовсе и не его пятидесятилетняя тёща. Это просто девяностолетняя, горбатая мать его жены Манзар; о Боже, как же состарилась тётя Сугра! На мгновенье Мамед подумал, что наверно, его теща всегда была такой; но она всё еще жива и здорова; может стирать, или печь в тендире хлеб...
А из шатра всё еще доносились смешанные голоса:
- О Боже, умираю! Мамочка! Умираю, помогите! Боже, как больно!
- Не бойся, милая, потерпи немножко! Всё будет хорошо! О господи!
- Манзар, сестричка, еще чуть-чуть, тужься, совсем мало осталось!
Мать Манзар вновь впопыхах зашла в шатёр. Всё еще дымя кальяном, дядя Аббас обратился к мужику в поношенной рубашке:
- Совсем душно стало, Ахмед, – сказал он. – Давай пройдёмся немного.
Оба отошли от шатра. Из расположенных неподялёку шатров доносился тусклый свет ламп. Ночь преждевременно облачилась в чёрное, а на небо словно была разостлана чёрная скатерть. Эту скатерть мог прорвать только дождь, которому, как ни странно, никак не хотелось пролиться и избавить людей от душераздирающего зноя. На расстоянии тусклые лампы складывали ощущение редкого тления сигарет. Дядя Аббас, затягиваясь кальяном, беседовал с тестем сына – Ахмедом.
- Говоришь, Ризван недавно вернулся из города?
- Да... Говорит, что там ужасное пекло!!!
- Да ладно... Ужаснее, чем здесь? Не может быть!
- Думаю, не видать нам больше родного села, Аббас...
- Да перестань ты, не надо беду кликать. Говорят, приехали люди из ОБСЕ. Представь, даже сюда прибыли... Да, правда, и Муштаба писал об этом в своей газете... Они совсем близко, в Ханкенди... Посмотрим, что на этот раз скажут эти армяшки?..
- Я же говорил тебе – если уж «дедушка» не смог вернуть земли, то уже никто не сможет. Ни ОБСЕ, ни Америка, ни Россия! Все они «дедушке» и в подмётку не годятся. Он им такую жару даст, мало не покажется. А вот почему армяшек он никак не угомонит, этого я никак не могу понять!
- Думаешь, это так просто? Есть вопросы, о которых мы ничего не знаем. Аллах милостлив... Ты лучше думай о том, что мы оба – без пяти минут дедушки. Может, рождение внука окажется благотворным?.. Посмотрим!
- Твоими бы устами... Представь, рождается внук, и тут по радио передают, что наши взяли Карабах... Поверь, прихвачу внука, и двинусь прямо в село. Босиком. Тридцать километров. Пойду, зарежу этого чёрного барашка... – промолвил Ахмед с таким влечением, словно чёрного барашка он оставил в селе только вчера.
- А я целого быка зарежу... Ты так заговорил, что прямо слюни потекли. Давай вернёмся, узнаем, как там наш внучок? Почему этот сукин сын заставляет себя так долго ждать? Прямо в горле пересохло... гулять будем, сват, всю ночь до утра!
Оба молча вернулись к шатру, из которого всё ещё доносились голоса:
- Доченька, милая, еще немножко!
- Тужься, сестричка, совсем мало осталось... Вот молодец! Ну всё, вот и головка... – вопила Махизар – сестра Манзар.
- Отойди-ка, принеси тарелку... Оппаньки, вот мы и родились!
- Поменяй простыню! Вот та, что на стуле, чистая, дай сюда... Вот и наш младенец! Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить! Да уж... Пять кило, прямо в папашу...
Дедушки прислушались. Оба радовались, но одновременно волновались – интересно, кто же родился: мальчик, или девочка? Хотя, оба догадывались, что родился мальчик. Пятикилограммовый мальчуган! Но голосов из шатра больше не было слышно. Роженица больше не стонала, да и женщины все умолкли. Младенец не плакал. Интересно, что же там случилось?
Дедушки замешкались. Каждый пошёл в одну сторону. Вскоре они вернулись, но голоса из шатра слышно не было.
Терпение у дяди Аббаса лопнуло. Он окликнул сына:
- Послушай, где Види?
- Он побежал в магазин Лятифа, еще не вернулся…
- А куда исчез Рафиг? – спросил отец роженицы.
- Он пошёл за Види…
- Сынок, Мамед, глянь-ка, как они там, почему не выходят? – сказал дядя Аббас, и вынув из кармана платок, вытер пот со лба.
Тётя Тарлан пулей выскочила из шатра с ведром в руке, и хотела направиться к канаве, как Мамед, словно смекнув, что произошло что-то неладное, опередил её, схватил ведро и ринулся к канаве. Женщина была взволнована – словно онемела, и чуть не падала.
- Ну, что там? Чего молчишь?
- Ребёнок родился…
- Вот это новость! Поздравляю! Ну, что я говорил – всю ночь гулять будем! – радостно перебил жену дядя Аббас.
- Да погоди ты, Манзар очень плохо… А где застрял Ризван?
Дедушки встрепенулись. Из шатра вышла тётя Сугра:
- Тарлан, поди-ка сюда... Посмотри, что это с ребёнком?
Обе бабушки ринулись в шатер.
Из шатра опять начали доноситься голоса:
- Ну как ты, доченька? Слава богу, нормально родила, поздравляю!
Дедушки обрадовались.
- Посмотри-ка, Тарлан, на малыша – он ведь совсем не плачет! Дочка, дай сюда лампу! Ступай, скажи Мамеду, пускай позовёт Сакину, и пускай захватить и её лампу, – рявкнула тётя Сугра старшей дочери Махизар.
Мамед уже бежал к шатру соседки Сакины, и немного спустя, Сакина вошла в шатер с лампой в руке.
- Ой, поздравляю! А чего это малыш не плачет?
Дедушки встрепенулись вновь.

Новорожденный действительно не плакал. Он был живой, но с закрытыми глазами – его купали. Не плакал. Вдруг одна из женщин вскрикнула:
- О боже! Какой кошмар! Что это с ребёнком?
- Ничего себе! Только этого не хватало!
Дедушкам и молодому отцу уже не терпелось узнать, что же происходит в шатре – голоса изумлённых женщин ввели их в неодумение.
- Тарлан, а что это со лбом ребёнка?
- А вы еще на пальцы посмотрите – почему они такие?
- Боже милостливый! Какой кошмар! У него и волосы седые! Что же это такое! Аббас, Мамед, подите-ка сюда!
В одно мгновение мужчины ринулись в шатер. Все были в недоумении из-за слов женщин. Ребёнка завернули в простыню; в тусклом свете ламп виднелись его белые, седые волосы; а на лице и на лбу были многочисленные морщины, как у пожилого старца. Маленькие глазки были глубоко углублены.
- Да ладно, вы тоже! Вполне нормальный, красивый ребёнок! – терпеливо промолвил дядя Аббас, давая понять лежащей за занавеской невестке, что всё в порядке, чтобы та не волновалась.
А женщины, словно не поняв намёка дяди Аббаса, не угомонялись, продолжая без конца вопить. Дедушки вышли из шатра; а Мамед не знал, что ему делать – ведь впервые в жизни он видел такого тёпленького новорождённого; ему казалось, что все малыши, появившиеся на свет, выглядят именно так. В душе он придумал даже имя этому ребёнку; скорее, не имя, а прозвище: Старый ребёнок!
Мамед тоже вышел из шатра и увидел, что все соседи собрались у их шатра. Каждый, кто входил в шатер, выходил из него с недоумением:
- Чудо какое-то!
- Не ребёнок, а старый мужик!
- Аллах в помощь, ребёнок даже не плачет!
... В эту летнюю ночь Ризван – двоюродный брат Манзар вернулся без акушерки, сообшив, что акушерку Сусан отвезли в шатровый городок в Саатлах, где была еще одна роженица. Вернулись и «Старый капитан» вместе с Видади. Все близкие и родные, живущие в окрестных шатрах, собрались здесь; но люди не знали, что делать – поздравлять, или соболезновать. Поскольку по лицам каждого, кто выходил из шатра, можно было прочесть их мысль о том, что не было еще такого на свете (будь он не ладен!), чтобы ребёнок рождался стариком.
...Дождя не было даже утром, и погода так и не прояснилась. Но больше всего зной чувствовался внутри шатра. Манзар уже проснулась, и уложила младенца себе на грудь. Груди у неё были переполнены молоком, но кормиться из груди матери малыш пока что не собирался. Наверно, проснувшись, он всё же скормился бы молоком матери, и тогда, может быть, исчезли бы все его морщины. Ведь еще вчера ночью Манзар слышала своими ушами от Сакины, которая худо-бедно разбиралась в медицине: лучшее лекарство для малыша – это материнское молоко.
2002.


Рецензии
Я начала читать "по диагонали", не ожидая ничего особенного!
Пусть не покоробит Вас моя правда!
Но чем дальше я читала, тем больше меня захватывал рассказ и тем больше я вживалась в тяжелую жизнь людей, которые по чьей-то бесчеловечной воле оказались в таких немыслимых условиях.

Переживала за стариков, за защитника, который стал инвалидом, за роженицу. Её крики доходили до моей души.

Я в то время не поняла, что случилось с Карабахом. Так как наши СМИ рассказывают так, что не понятно, кто напал и кто оккупировал.

Вот вчера объявили мир в Азербайджане и Армении.

Не сможете ли Вы ответить, как понять конфликт тех лет? И что произошло сейчас?
Чем армяне недовольны?

Вот Вы пишете, что русские помогали армянам!
И армяне в соц.сетях пишут, что в войне проиграла Россия.
Как это понять?

Что касается рассказа, то он написан интересно, последовательно.
Будьте здоровы!

Марьша   11.11.2020 21:43     Заявить о нарушении
Уважаемая Марьша, здравствуйте!
Огромное СПАСИБО за Ваш отклик и искренные слова!
Нагорный Карабах – это Азербайджан, Азербайджанская территория. Армяне переселились туда 200 лет тому назад из Ирана и Турции с помошью Российской империи, после Гюлистнского и Тюркманчайского Договора между Ираном и России. (Вы можете ознакомиться с этими документами в интернете). После Октябрьской революции им дали автономию, они жили вместе с азербайджанцами на территории Азербайджана мирно и дружно в течении 70 лет. Как Горбачов пришел на власт сепаратисты в Нагорном Карабахе подняли вопрос о присоединении Нагорного Карабаха к Армению. Так началась первая Карабахская война.
В течение 200 лет азербайджанский народ постоянно подвергался этнической чистке и политике геноцида со стороны Армении. Азербайджанцы изгонялись со своих исторических земель, становились беженцами и вынужденными переселенцами, и все это сопровождалось массовыми убийствами, совершаемыми армянами. Изгнание азербайджанцев со своих историческо-этнических земель продолжалось и в советский период. В 1948-1953 гг. из Армении было депортировано 150 тысяч азербайджанцев, которые были размещены в Кура-Аразской низменности. А в 1988 году с этой территории было изгнано 250 тысяч азербайджанцев, проживавших на своих исторических землях, и таким образом Армения превратилась в моноэтническое государство. События, развернувшиеся вокруг Нагорного Карабаха с 1988 года, стремления армянских идеологов претворить в жизнь безумную идею под названием “Армения от моря до моря” привели к разрушению сел, городов, смерти десятков тысяч невинных людей, изгнанию сотен тысяч азербайджанцев со своих исторических земель.
Армянское государство, вопреки всем международным нормам, пытается присоединить к себе Нагорный Карабах, демонстрируя при этом готовность к преступлениям. Ходжалинский геноцид, являющийся трагедией ХХ века, является результатом этой агрессивной политики армян. Эта трагедия, произошедшая в конце ХХ века, является одним из тяжелейших преступлений, направленных не только против азербайджанского народа, но и против всего человечества. Азербайджанский народ на протяжении веков сталкивался с серьезными испытаниями. Азербайджан, вновь обретя независимость в 1991 году, пережил тяжелые и трагические моменты. Первым испытанием Азербайджана, только добившегося независимости, стала военная оккупация соседней Арменией части его земель и появление более миллиона беженцев и вынужденных переселенцев. Однако Ходжалинская трагедия, пережитая в ночь с 25 на 26 февраля 1992 года, была самым сложным из этих испытаний.
Геноцид, учиненный армянами в конце ХХ столетия в Ходжалы, расценивается как одно из самых тяжких преступлений, доселе совершенных против человечества. Ходжалинская трагедия ничем не отличается от таких страшных трагедий, как Хатынь, Лидица, Орадур, Холокост, Сонгми, Руанда и Сребреница, которые никогда не сотрутся из исторической памяти. Упомянутые события вошли в историю войн как геноцид против мирного населения и вызвали широкий резонанс во всем мире. В ночь с 25 на 26 февраля 1992 года армянские вооруженные силы 10 танками, 16 бронетранспортерами, 9 боевыми машинами пехоты, 180 военными специалистами и многочисленной живой силой расположенного в Ханкенди 366-го мотострелкового полка, входившего в 23-ю дивизию 4-й армии бывшего СССР, окружили Ходжалы. Совершив нападение на город с применением самого современного оружия, армяне разрушили город Ходжалы до основания. Город был полностью разрушен, сожжен с использованием многочисленной тяжелой техники, а жители убиты с особой жестокостью. Большинство среди них составляли люди, которым отсекли головы, выкололи глаза, содрали кожу, заживо сожгли. В результате геноцида по официальным данным были убиты 613 человек, в том числе 63 ребенка, 106 женщин, 70 стариков. Из них 8 семей полностью истреблены; 56 человек убиты под пытками; в 27 семьях остался лишь 1 член; 25 детей потеряли обоих родителей; 130 детей потеряли одного из родителей; 230 семей потеряли кормильца; 487 человек стали инвалидами (из них 76 были несовершеннолетними);1275 человек были взяты в плен; о 150 человек до сих пор нет никаких сведений...
Наряду с этим, несочетающаяся с человечностью и невиданная жестокость армянских вооруженных сил против азербайджанского населения Ходжалы спустя короткое время после этого события нашла отражение на страницах самых влиятельных органов печати мира. Журнал «Valer aktuel», выходящий во Франции, где армянское лобби осуществляет широкую деятельность, сообщая в номере за 14 марта 1992 года о самой современной технике и наемных отрядах армян, писал: «В этом «автономном регионе» армянские воинские формирования вместе с прибывшими с Ближнего Востока обладают самой современной военной техникой, в том числе вертолетами. АСАЛА располагает военными лагерями, складами оружия и боеприпасов в Ливане и Сирии. Армяне истребили карабахских азербайджанцев, учинили погромы более чем в 100 мусульманских селах»... и т.д.
Теперь о нынешней ситуации. Вторая Карабахская война началась 27 сентября 2020 года, опять по вине армянских ВС. Армения применила военную силу против Азербайджана, грубо нарушив Устав ООН, и оккупировала Нагорный Карабах и еще семь районов Азербайджана как я уже отметил выше, более миллиона азербайджанцев стали беженцами или вынужденными переселенцами. Совет Безопасности ООН принял 4 резолюции, требующих немедленного вывода войск Армении с территории Азербайджана, однако они не выполнялись. Армения создала незаконные поселения на оккупированных территориях, уничтожала культурное наследие нашего народа, а также незаконно добывала и продала на мировых рынках природные ископаемые. Армения преднамеренно наносила удары по гражданскому населению Азербайджана, проживающему вдоль линии соприкосновения и армяно-азербайджанской границы. Погибали гражданские люди – дети, женщины, страики, молодежь...разрушен объекты гражданской инфраструктуры. А мир молчал. В чем же заключается деятельность ОБСЕ? Смогла ли она оказать давление на оккупанта? Нет! Хотела ли оказать давление? Нет! Как так получается, что во всем остальном – по ядерной проблеме, ситуации на Ближнем Востоке, ситуации в Азии, ситуации в Европе – их интересы прямо противоположны. В каких еще вопросах их интересы совпадают? Ни в каком вопросе. Только в нагорно-карабахском вопросе. Почему? Все понимают. Потому что, конечно, эта замороженная ситуация среди этих стран устраивала всех кроме нас, и в первую очередь – Армению. Армения проводила незаконное заселение на этих землях. Кто-нибудь говорит хоть слово? Нет! Это преступление, международное преступление противоречит Женевским конвенциям. Кто-нибудь говорит им, почему вы проводите незаконное заселение? Нет! Ведь кто-то должен говорить – ты прав, а он-нет! Не говорять! Молчат или некоторые поддерживают агрессора, или дают стандартные заявления: прекратите огонь! Чтобы мы ждали еще 30 лет? Вот, несправедливый мир! И создают вокруг нас образ террориста, бандита... ложь и клевета! И угрожают нас... а не армян! Что это значит? Это значит продолжай, перебрасывай, заселяй сколько хочешь, арменизируй эти земли, стирай культурное наследие Азербайджана. Таков был месседж. Может у этих трех стран нет возможности указать агрессору на свое место? Они просто не хотят! Вот как-то так, такая реальность их устраивала. Наконец мы решили своими силами выполнять 4 резолюции Совета Безопасности ООН. Освобаждали наши земли от оккупантов. Да, знаю, война очень страшно! К сожалению нас подтолкнули к войне! Мы хотим мир, но урегулирования. Мы хотим урегулирования, а не имитации! Мы хотим не пустых слов на протяжении еще 30 лет, а практических шагов! Наши граждане вернутся в свои дома! Две нации должны помириться. Мы - соседи. Мы не можем вечно жить во вражде. Это надо остановить. Но остановить на основе исторических реалий и международного права!
С добрыми пожеланиями, Камран

Камран Назирли   12.11.2020 09:42   Заявить о нарушении
Два раза вчера перечитала Ваше дополнение.Не могла ничего написать. Осмысливала это. В 1991-92 годах наступило страшное время распада СССР, я жила в другой республике и меня волновали вопросы выживания. Не знала об этой трагедии. Хотя вот уже смотрела видео с политологом коммунистом Шевченко, который говорил Вашими словами. Читала историческую информацию из Википедию,где написано, что Карабах-исторически спорная территория.

А главное-в период Райки и Мишки горбачевых узнала, что райка в США встречалась с армянской диаспорой, они ей подарили старинные армянские украшения и с их сатанинского "благословления" начался этот конфликт. Я отношусь с презрением к обоим.
Мира желаю на земле Карабаха!

Марьша   13.11.2020 08:27   Заявить о нарушении
"Спорная территория"? Нет такого термина. Это только в России и Франции говорят, где активно действует во всех эшалонах армянская Лобби. Это появилась тогда, когда предатель русского, да и всего советского народа Горби пришел на власть с помошью армянской Лобби и развалил СССР, также с помошью внешних тайных сил. И сейчас те же силы хотят развалит Россию, с помошью соловянов, пашинянов...и т.д. Но, в этот раз им не удасться, мир не тот мир который был 30 лет тому назад. Ложь и клевета не пойдет больше!
Спасибо еще раз. С уважением, К.Н.

Камран Назирли   13.11.2020 09:17   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.