Морской пейзаж на фоне художника и сфинкса

Волны плавно спадали с волос Художника и устремлялись к Сфинксу, норовя попасть то одно ухо, то в другое. Глаза же сфинкса вспыхивали двумя маяками, несущими кораблям, сходящим с гигантского мольберта, надежду на отдых в гавани, или погибель на скалах грудной клетки Сфинкса.

- Сколь продолжительна жизнь этого пейзажа?

- Столь долго, сколь отпустишь ты ему, лишившись клока шерсти на кончике хвоста.

Восемь волн, одна выше и круче другой, переливаясь все цветами в лучах багрового солнца, и разбиваются о грудь, или о лапы Сфинкса, девятая, и самая крутая, подбирает щепки с разбитых кораблей, устремляется водоворотом к кончику хвоста и, в одно мгновение, лишает последний ощутимого куска шерсти.

- Я принимаю твой ответ. Поговорим о чем-нибудь другом, но, впрочем … Что скажешь ты о тех пейзажах, что так похожи на венецианский день?

- Скажу, что лесть тебя не украшает лишь навечно, но на день я алмазами украшу голову твою.

Цвета на палитре меняются, приобретая все более лазурные оттенки. Волны поют о вечном и преходящем, о юном и покрытом сединой. Вода, оставшаяся на шкуре Сфинкса, превращается в блестящие чешуйки, грудь становится похожей на грудь генерала, увешанную заслуженными и незаслуженными наградами, голова же украшена драгоценностями всех царей мира.

- Скажи мне, друг мой, Сфинкс – что теперь? Какой пейзаж исполнить не смогу?

- Что до морского – любой тебе по силам, что до речного… Поговори с Хароном.