Гамбургские верфи

Информационные агентства сообщают, что за последние десять лет в нашей стране по разным причинам закрылось 922 кредитных организации… «Туда им всем и дорога», — высказался эксперт, постеснявшийся назвать свое имя.

***
Евгения стояла на коленях в приемной президента банка, устремив глаза на корпоративный календарь. С глянцевой страницы с датой «тридцатое декабря» смотрела модель в распахнутой шубе из соболиного меха. Кофейная кожа девушки приятно гармонировала с цветом пушнины. Самое обидное, что моделью была прекрасно знакомая Евгении начальница департамента. Что поделаешь, руководство обожало подобное баловство — календари с сотрудницами. А вот иконы пока не вошли в обиход. Впрочем, в молитве ведь главное — искренность.

— Господи, пусть его еще недельки две не санируют, — шептала Евгения.

Под местоимением «его» она понимала одновременно и банк, и личность президента, господина В. Лютого. Потому что порой личность и учреждение трудно отделить друг от друга — это лишь две ипостаси единой схемы.

— Ведь он чист душой, Господи. Никогда властям не прекословил, а средства присваивал, не злоупотребляя ничьим доверием. Да и кто не грешен?

Жесткий ковролин мешал сосредоточиться. Ворсинки впивались в колени и грозили порвать дорогущие шелковые чулки, а сменных она, дура, не захватила. К тому же Евгения вспомнила, что особа с календаря летала вместе с президентом в командировку на какой-то коралловый атолл. По этой причине Евгении нестерпимо хотелось встать на стул, сорвать календарь и изорвать его в клочья.

Она вложила немало сил как в умирающий банк, так и в здорового, но капризного господина В. Лютого, но никаких совместных «командировок» пока не удостоилась. Первая такая возможность замаячила лишь на грядущие новогодние каникулы. Острова Кабо-Верде, рай для серфинга и олигархов третьего сорта… Но мечту могли разрушить следователи и ревизоры, жаждущие крови. В любой момент в офис в черной башне Москва-Сити мог раздаться топот берцев людей в камуфляже. Боже, как равнодушен мир к девичьим мечтам.

За дверью Евгения уловила утробный, тяжелый гул пылесоса. Дверь открылась, и на пороге приемной появилась уборщица в синем рабочем халате. Даже обслуга в банке проходила строгий отбор. Хотя этой особи на вид было больше тридцати, в хищном разлете ее бровей и безупречной укладке сквозила какая-то породистая, вызывающая уверенность, которую не мог скрыть даже убогий прикид. Слава богу, господин В. Лютый не имел склонности вступать в связи с персоналом такого уровня… Но все же…

Евгения собралась испепелить уборщицу взглядом. Нервы давали о себе знать — третий месяц изнурительной диеты плюс непомерные траты на шмотки…

— Женщина, уберитесь отсюда со своим аппаратом! — прикрикнула Евгения. — Здесь экстренное совещание будет через пять минут!

***

— Развели, понимаешь, балаган! — орал Лютый так, что на потолке дребезжала вентиляционная решётка. — Времени на раскачку у нас нет! Десять лет мы по кирпичику строили этот банк, а теперь…

Евгения почти не слушала: всё сказанное шефом звучало уже десятки раз. Это был даже не спектакль, а вялый капустник — непонятно только для кого. Неужели все руководители вещают подобный бред самим себе?

Не слушали Лютого и другие собравшиеся: заплывший жиром главбух Барсукевич, ненавистный всем безопасник Сергей Сергеевич, напоминавший уголовного авторитета на условном сроке, и дремавший в углу полудохлый юрист Герц.

Под окнами офиса, на автомобильной стоянке, ждали два дизельных шредера. Опасную документацию за прошлые годы скоро утилизируют. А вот нынешний год трогать пока нельзя — что-то надо показывать проверяющим. Баланс банка не отличался оригинальностью: схемы, убытки. Детали Евгению не волновали. Пусть главбух трясется, и, как говорится, сухарики сушит…

Сергей Сергеевич натурально бесил. Мало того, что бессовестно разглядывал коленки Евгении, так еще и жевал чебуреки, от которых несло горелым жиром. Евгению подташнивало, но одновременно ей нестерпимо хотелось впиться зубами в один такой сочный чебурек. Проклятая диета!

Она вспомнила, как после приема на работу Сергей Сергеевич заманил ее в свой кабинет, за железные двери… Вышла она оттуда часа через два, пошатываясь, со сломанными ногтями, ощупывая порванную юбку, где шов держался на булавке. Никакой диеты она тогда не соблюдала, и лишние килограммы сократили мучения. Безопасник ценил худеньких.

— До Нового года остались сутки, — орал Лютый. — За сутки, между прочим, современная танковая дивизия может пройти от Урала до Вильнюса.

Шеф обожал демагогию с метафорами в военном духе. Миленький, глупый олигарх, который даже костюмы выбирает как у высшего начальства: кислотно-синие. Пусть только он возьмет ее на острова… У мерзкой начальницы департамента, что красуется в календаре, по слухам, теперь вилла в Австрии. А нос у нее, между прочим, кривой. Если Евгению подпустят к телу, одной виллой шеф не отделается.

— Почему мне не распечатали свежий отчет? — надрывался Лютый. — Где, я вас спрашиваю, начальник аналитического отдела?

Этот идиотский вопрос звучал с прошлой зимы — словно никто не знал ответа. Утонул наш начальник аналитического отдела. Не выдержал купания в проруби на Крещение. Потому что если бухать каждую пятницу и слушать вопли Лютого каждый понедельник, сердечко изнашивается. А засовывать аналитиков в прорубь ради имиджа — это расточительство. Аналитиков и без того мало осталось. Девки у них поголовно выполняют приказ по демографии, а парни на сборах… Один начальник и работал. Да вот теперь рыбок кормит. Труп, кстати, так и не выловили из-за сильного течения…

Вы бы еще про главного системного программиста вспомнили, господин В. Лютый. Того хотя бы похоронили по-человечески. Марафон в честь десятилетия банка — в самую жару, по центру города. Хорошо хоть главбуха туда не отправили. Глупый вы, господин В. Лютый, или, наоборот, чересчур умный? Концы подчищаете?

***

Странная профессия — банкир, думала Евгения. Вот археолог, к примеру, всю жизнь на раскопках рыскает. Если обнаружит какое-нибудь капище друидов, в газетах будут трындеть про «вершину карьеры». Но какой-нибудь господин В. Лютый может три банка угрохать — и хоть бы хны. Никакой вершины. Одно нескончаемое плато убытков. Если санируют, то государство покроет дыру. Только главбуху это не поможет…

Пока Евгения размышляла, в кабинет вошел случайно выживший аналитик с отчетом. Лохматый и исхудавший, словно провел месяц в изоляторе. Испугался, бедняжка, побледнел.

— Вот свежие данные, Витольд Витальевич…
— Так, посмотрим… Это что за кружки? Вы кто, аналитик или художник? Рисовать любите? Я вам устрою ВХУТЕМАС с отличием!

Евгения невольно улыбнулась: аналитик едва не упал в обморок. Видно, новенький, не в курсе, что здесь даже и не капустник, а детский утренник, где взрослые дяди сказку показывают.

— Что это за цифра? — Лютый ткнул пальцем в таблицу.
— Минус двадцать три миллиарда, — заикаясь, произнес аналитик.
— Я это без вас вижу! Развели банду некомпетентных идиотов! Откуда взялась эта цифра?
— Из базы данных…
— Так, Сергей Сергеевич, у меня к вам просьба. Вас не затруднит вот с той шторы шнур срезать? Руки чешутся придушить этого дебила… Я вас русским языком спрашиваю: сделки какие были? Идите к себе и делайте расшифровку. Если через десять минут не принесете, отправлю в зимний лес, ясно?

Аналитик удалился с видом висельника. Сергей Сергеевич достал еще один чебурек из пакета и начал жевать. Жир капал на отчеты. Президент внезапно сменил тему:

— Родиться в великой стране — это само по себе огромное преимущество для каждого из нас. Надеюсь, это вы понимаете?

Похоже, никто не понимал этой демагогии, но возражать было не принято. Лекция о преимуществах жизни в великой стране продолжалась, пока не вернулся аналитик.

— Вот, — сказал он с гордостью, выложив на стол лист бумаги.
— Что это? — опешил Лютый.
— Бухгалтерские проводки по сделке на двадцать три миллиарда. Тут есть пометка: «гамбургские верфи».
— Какие еще верфи?! — очнулся Барсукевич, глаза главбуха полезли на лоб.
— Гамбургские, — пожал плечами аналитик. — Я тут ни при чем, так написано.
— И что это вообще значит? — спросил Барсукевич.
— Я погуглил, — сказал аналитик. — Верфи — это предприятия по строительству кораблей, в Гамбурге есть крупнейший в Европе речной порт…
— Стойте! Кажется, я начинаю понимать, — прервал его Сергей Сергеевич. — Это шифровка. Гамбургские верфи тут ни при чем, это для отвода глаз написали. Выражение красивое. Помните, был такой «гамбургский счет», а тут, по аналогии, «гамбургские верфи». Это когда считают не по бумагам, а по понятиям. Думаю, это инвестиции в бизнес семьи Борейко….
— Что за семья? — Лютый взъерошил идеальный бобрик на своей голове и стал похож на дворового пса, унюхавшего кость.
— Вы должны помнить, Витольд Витальевич. Был у нас один клиент, удивительный человек, широкая душа, меценат. Он, между прочим, горнолыжник. Восемьдесят с лишним лет, а любого сорокалетнего за пояс заткнет. А как водку пьет — это вообще песня! Литр после бани, а утром — ни в одном глазу. Финансовый динозавр. Недавно в третий раз женился. Девушку в Каннах встретил, на кинофестивале. А внуки в Англии магистратуру заканчивают. Юристы. Очень изворотливые ребята…
— Он что, корабли строит? — осторожно уточнил Барсукевич.
— Какие корабли? — искренне удивился Сергей Сергеевич.
— Ну… если верфи…
— Верфи? Вам же сказали: это фигура речи. Клиент подряды берет. Дело тонкое, секретное: оборонзаказ, госфинансирование… Дача на Мальте, десятка два яхт. Можно сказать, личная флотилия.
— Правильно! — оживился Лютый. — Флот надо укреплять, это наш единственный союзник после армии.
— Так всё-таки он верфи строит? — не унимался Барсукевич.
— Да нет же! — поморщился Лютый. — Про Гамбург мы указали для отвода глаз, я же объяснил. Верфи, впрочем, планировались, чисто на бумаге, но не в Гамбурге, а в Рыбинске. Не успели.
— Почему? — насторожился главбух.
— Деньги пропали. Внуки у клиента молодые, неопытные. Поехали на дачу, на Мальту. Яхты, девочки, танцы… Дискотеки, клубы, бильярд, рулетка, картишки. Наличку в банковских упаковках аккуратно сложили в гостиной. В сейф всё не влезло — свалили на пол. Поставили собаку охранять. Французского бульдога. Выезжал я к ним на Мальту с проверкой. Дача — отстой. Собака даже не гавкает, порода такая. Деньги пропали. На видеокамерах — одни помехи. А вот рыбалка с девочками — высший класс!
— Чем же вам дача-то не угодила? — поинтересовался Барсукевич.
— Всего шесть посадочных мест для вертолетов, — с обидой ответил Сергеев. — И все заняты. Мне пришлось на поле для гольфа парковаться. Как последнему лоху.
— В голове не укладывается, — простонал Барсукевич. — Так у нас теперь убыток в двадцать три миллиарда?
— Убыток? Почему убыток? Я же говорю, упрямый вы человек, клиент — отличный мужик. Литр водки после бани в таком возрасте…
— Но кредит же списать надо? — побледнел Барсукевич.
— Ясный перец, — кивнул Сергей Сергеевич. — Это плевая задачка для вашей бухгалтерии. Наверное, можно э-э… поработать творчески, похимичить?
— Это возмутительно! — взвился Барсукевич, переходя на фальцет. — Чуть что — сразу бухгалтерия! Если хотите химичить, спрашивайте с юристов!

Все присутствующие посмотрели на дремавшего в высоком кресле старика Герца.

***

Старик Герц пережил десяток банков. Толку от него было как с козла молока: он беспрерывно стонал и жаловался на больное сердце, сомнительных бумаг никогда не подписывал, но со следователями умел общаться виртуозно. Под взглядами коллег он проснулся и лениво поправил на носу старомодные, еще советские очки.

— Сейчас я вам всё популярно объясню… — Лютый поднялся из-за стола и подошел поближе к юристу. — Понимаете, уважаемый Ной Маркович, на носу Новый год… Баланс закрывать надо, а тут случайно возник убыток в двадцать три миллиарда. Вы же не хотите, чтобы нас досрочно санировали?
— Это в мои планы не входит, поверьте, — улыбнулся Герц.
— Так надо похимичить маленько. Составьте какую-нибудь бумагу. Вы же умеете. Реструктурируем сделку, подкрутим качество кредита… А там либо ишак сдохнет, либо падишах…
— Похимичить можно, — задумчиво протянул Герц. — Только кто подпишет?
— Я ничего не подпишу! — завизжал Барсукевич. — На мне и так три статьи висят…
— Ты что, крыса, ответственности испугался?! — рявкнул Лютый. — Я для чего тебе десять лет бонусы платил, падла жирная?!

Барсукевич мгновенно обмяк.

— Пожалуйста, я подпишу, — пролепетал он. — Только по правилам нужна независимая оценка… Вам бы найти какое-нибудь лицо…
— Что?!
— Ну, я говорю: не вовлеченное ранее лицо, эксперта для независимой оценки.
— Где я вам рожу эксперта за день до Нового года?
— Можно кого-нибудь из наших назначить, — промямлил главбух. — Евгению, к примеру…

Евгения вздрогнула. Вот так подстава! Чего она только не делала для банка: пьяного шефа из казино выковыривала, пачки отчетности к дизельным шредерам на тачке возила, курьером во Владивосток моталась… Под клиентов ложилась. Но подписывать мутные сделки на миллиарды — это не ее уровень.

— Евгения, — произнес Лютый сладеньким голосом, — вы же грамотный специалист. Мы вас быстренько в кредитный комитет зачислим. Подпишите, и дело с концом. Глядишь, потом вместе в командировочку махнем в эти, как их… Кабо-Верде.
— Евгения, если боитесь, тяпните водочки для храбрости, — предложил Сергеев.

Безопасник вскочил, подошёл к шкафу, достал бутылку и две рюмки. Поставил их на стол и налил до краёв. Евгения сидела, пытаясь унять нервную дрожь. Отказываться нельзя, но и соглашаться тоже. Она трясущейся рукой схватила рюмку, залпом выпила, взяла дорогую позолоченную ручку и жалобно взглянула на шефа.

— Может, кто-нибудь другой подпишет? — выдавила она.
— Милая моя, — ухмыльнулся Лютый. — Ну кто же еще, кроме вас? Вы же видите, в этом банке собрались одни трусливые крысы. Разве что уборщицу остается на такое дело мобилизовать…

За дверью, как по заказу, снова послышался монотонный гул пылесоса, и в косяк что-то глухо стукнуло. Дверь приоткрылась, и уборщица робко просунула голову в кабинет.

— Господа, уборочка. У меня смена заканчивается…

Лютый уставился на женщину с пылесосом так, будто она явилась с Марса.

— Подойдите поближе, милочка, — попросил он. — Оставьте свой аппарат. Как вас зовут?
— Эльвира.
— Как же вы, такая грациозная, в уборщицы попали?
— По конкурсу прошла, шесть этапов собеседования. Тесты, экзамен по обществоведению… Детектор лжи…
— У вас что, высшее образование?
— Конечно. Я доктор филологии… Просто у нас в институте мало платят.
— Милочка, а вы не хотели бы слетать на праздники на острова Кабо-Верде?
— Я? Зачем мне это?
— А если я вас попрошу мне компанию составить? — Лютый приосанился и взглянул на уборщицу плотоядно. — Не буду скрывать, вы мне приглянулись… В вас ощущается какая-то внутренняя раскрепощенность…

Уборщица поймала его взгляд и понимающе улыбнулась.

— Видно, настал ваш звездный час, Эльвира, — вмешался начальник службы безопасности. — Недаром мы набирали уборщиц с учеными степенями. Чувствовал, что понадобится! Только, будьте так добры, подпишите нам один документ…

— Что ж, — сказала Эльвира. — Я женщина одинокая, терять мне особенно нечего… Но у меня есть одно условие.
— Какое? — ухмыльнулся Лютый.
— Двадцать процентов.
— Что?!
— Что слышали. Двадцать процентов от сделки. Я, между прочим, не первый год тут пыль протираю. Банк на ладан дышит, если будет санация, финансировать ваши мутные схемы станет нечем. Кругом долги, риски зашкаливают. Ваш арест — вопрос времени. Хотите мою подпись? Платите. Что касается островов, я готова прокатиться. Мужчина вы интересный…

— Вот это хватка! — воскликнул Лютый. — Чёрт, а не женщина!
— Соглашайтесь, — холодно добавила Эльвира. — Времени у вас нет. Завтра банковский день заканчивается в три. После праздников нагрянет проверка...

Лютый в замешательстве завертел глазами и потер ладонью нос, как маленький мальчик, обманутый с подарком на Новый год. Евгения все это время безуспешно боролась с приступом ярости. Как назло, ее преследовал взгляд стервы в соболях с календаря...

— Я тебе глаза выцарапаю, тварь! — не выдержала она и бросилась на Эльвиру.

Уборщица ловко отступила к двери, выхватила из тележки швабру и с неожиданной ловкостью завертела ею в воздухе, как боевым шестом.

— Осторожнее, девочка. Синяк на лбу — плохой аксессуар для шлюхи, — бросила она.
— Шизофреничка! — ахнула Евгения.

И тут Эльвира выкинула номер похлеще. Она легким движением сорвала с себя синий халат, оставшись в нижнем белье, и прошлась по кабинету, вызывающе покачивая бёдрами, как по подиуму.

— Ну что? Кто красивее — я или эта курица?

Мужчины, кроме Герца, смотрели на уборщицу, разинув рты. Фигура у Эльвиры была безупречная — доктор филологии явно знала толк в самопрезентации. Евгения в сердцах пнула стул на колесиках, и тот с грохотом улетел к стене.

— Лютый, опомнись! — зарыдала она. — Я из-за тебя на диетах сидела! Ты ещё узнаешь, что такое месть голодающей женщины! А эту сучку с образованием я сейчас в сортире утоплю…

Через секунду женщины уже катались по ковролину, намертво вцепившись друг в друга. Попытка Лютого их разнять лишь усугубила дело: с блузки Евгении отлетели пуговки, юбка разошлась по шву. Обе дамы оказались в белье — растрёпанные, с размазанной косметикой, рычащие, как дикие звери.

В этот момент затрещал телефонный аппарат на столе. Сергеев снял трубку, выслушал сообщение, и лицо безопасника вытянулось, сделав его похожим на старого испуганного осла.

— С поста охраны звонят! — крикнул он. — В банк приехала следственная бригада! Выходы блокируют!

Женщины разом прекратили драку и принялись приводить себя в порядок.

— Явились, сволочи, раньше времени! — в сердцах сплюнул Лютый.
— Нас всех арестуют! — заверещал главбух.
— Я тут ни при чем! — пискнул аналитик. — У меня двое маленьких детей!
— Господа, если нужна защита в суде, старик Герц к вашим услугам, — с достоинством произнес юрист.
— Спокойно! — закричал Сергеев. — У них на нас ничего нет! На понт берут, волки позорные! Без паники! Эльвира, подопри двери шваброй, надо документы уничтожить!