И жизнь, и слезы, и любовь Киры XV

.   
                Глава шестнадцатая

                1


В отделение милиции, вближайшее к городскому парку,в субботу вечером прибежали двое возбужденных парней. У одного из них было окровавленное лицо, другой слегка прихрамывал. Перебивая друг друга, они заявили дежурному милиционеру, что в городском парке на тенистой аллее солдат избивает  городских парней.
 Личности потерпевших были знакомы милиционерам по неоднократным приводам в милицию за правонарушения в общественных местах. Но они не могли себе представить, чтобы один солдат мог справиться с компанией крепких, агрессивно настроенных парней.

Свою причастность к драке Ваня не отрицал. Для выяснения обстоятельств происшедшего его задержали и вместе с Нелей доставили в отделение милиции. О его задержании сообщили дежурному военной комендатуры.

Прибывшая в парк по вызову милиции бригада скорой помощи, прежде всего занялась парнями, которые лежали на дорожке на первый взгляд без  признаков жизни. При их осмотре парамедики установили, что они оба живы, но у одного кратковременная потеря сознания, а другой пребывает в глубоком обмороке. Того, который бросался на Ваню с ножом, вскоре удалось привести в чувство. Однако, все попытки медиков вернуть сознание второму, оказались тщетными. Его и двоих других, которые от боли в животе, продолжали корчиться на дорожке,  “ скорая” доставила в городскую больницу.
Остальных участников драки  препроводили в милицию.

Когда их помещали в камеру предварительного заключения, в которой уже находился Ваня, они в три голоса  заявили, что не хотят быть вместе с ним в одном “обезьяннике”. На что дежурный милиции не без чувства юмора заявил:

       - У нас не гостиница и нет отдельных номеров, прищурив глаза, оглядев их, с усмешкой добавил, - во всяком случае я могу быть спокоен, что  вы не затеете новой драки.

       - А мы и не затевали ее, - опять в три голоса, с опаской, глядя на Ваню, прокричал они, - он первый начал.

        - Вот это и предстоит выяснить следователю.

Он с неприязнью посмотрел на  них, с недоумением бросил взгляд на Ваню, и вопросительно, пожав плечами, улыбнулся.
Затем пригласил Нелю, дал ей чистый лист бумаги, ручку с пером и, придвинув  чернильницу, предложил написать подробно о том,  что ей известно о драке в парке. Когда Неля закончила писать, он попросил ее расписаться и поставить число. Записав телефон и адрес общежития, в котором она проживает,  бросил на не взгляд, от которого Неля почувствовала себя неловко.

        - На сегодня вы, -  он посмотрел в лежащий перед ним лист, - Неля Поюровская,  свободны. Если в процессе следствия возникнут к вам вопросы, вас пригласят.

      -  Нет!  - У нее от волнения перехватывало дыхание.  - Я не уйду отсюда пока не выпустят  моего друга, солдата Ваню... Он ни в чем не виноват...Он защитил меня от этой банды хулиганов, -  в сердцах проговорила она.
Ее снова начали душить слезы.

       - Успокойтесь, девушка. Следствие разберется и, если он не виноват, его выпустят. Но уверяю вас это произойдет не сегодня. Так что на ночь глядя, вам лучше уйти домой. Зачем вам сидеть здесь в коридоре всю ночь…
         - Я все равно не уйду. Ваня ради меня рисковал своей жизнью, Он герой - один против целой банды, а вы посадили его вместе с этими хулиганами.
Милиционер  опять, с ухмылкой смерил ее оценивающим взглядом.

        - Ну, как знаете... И все-таки я советую, пока еще не так поздно идти домой. Поверьте мне. Здесь не лучшее место для ночного  времяпровождения. Вы в этом сами скоро убедитесь.

Неля села на скрипучее откидное сиденье в старой обветшалой секции списанных кинотеатровских кресел и, склонив голову,  прикрыла глаза. Усталость брала свое и, несмотря на шум, все тесней сжимались веки...

Каждые пять-десять минут входная дверь с треском открывалась и тут же громко захлопывалось: наряды милиции и дружинники кого-то приводили, кого-то выпускали. В коридоре звучала нецензурная  брань, воздух был спертый, пахло винным перегаром. В отделении милиции царила типичная для предвыходного субботнего вечера обстановка.


                2         


Кира была поражена,  увидев у Кирилла, впервые такой тяжелый взгляд и то, как у него заиграли на скулах желваки, а кисти рук сжались в кулаки.

     - Я,незадумываяь, - повторил  он, - окажись на месте Ивана Киденко, поступил бы также. Должна же быть, хоть какая-то управа на этих отморозков...Я сегодня увидел  девушку, которую защитил Ваня. Она всю ночь просидела в приемной милиции. Что было бы с ней, если бы он смалодушничал и оставил ее на разтерзанье этих подонков?  Я, вдруг, на ее месте представил нашу Иринку и мне стало страшно. Ваня поступил как настоящий мужчина и я  горжусь им...С такими, как он, я всю войну в разведку ходил.

       - Ну, хорошо, Кирилл, а где же закон? Неужели он бессилен перед таким хулиганьем?

       - Не знаю насколько это правда, но я слышал, что  в этой компании есть отпрыски влиятельных людей города, перед которыми заискивает не только милиция, но и прокуратура.
Кирилл  глубоко вздохнул и сказал в сердцах:

       - Нет, ты можешь себе представить,- следователь милиции  возбудил уголовное дело не по факту нападения хулиганов на Ваню и попытке изнасилования Нели,  а наоборот, на Киденко Ивана за превышение  пределов допустимой самообороны..
    
       - Как же так! Неужели следователь больше поверил словам бандитов, чем Ване с Нелей? - Кира была искренне поражена.

      - Именно об этом я тоже его спросил. И послушай, Кира, что он мне ответил:

        - Следствие опирается прежде всего на факты, а факты таковы, что на данный момент нет подтверждения нападения потерпевших на Киденко Ивана и его подругу Поюровскую Нелли.  Пока это только их голословное заявление.
А вот факт избиения с нанесением  тяжелых телесных повреждений, угрожающих здоровью и жизни, налицо.

        - По-вашему выходит, - перебил его Кирилл, - мой солдат  Киденко,  вот так, с того ничего, ввязался в драку один с шестью, подвыпившими парнями.

       - Нет! Не просто так. Как следует из показаний потерпевших, они не намеревались на них нападать, а просто хотели в полумраке  парка напугать их.
Следователь,  усмехнувшись, уверенно  посмотрел на Кирилла:

.       - А солдат, как выяснилось, владеющий приемами самбо, не дав им опомниться,  начал их избивать.

        - Скажи, лейтенант, ты хотя бы сам веришь в эти бредни. Как у тебя все складно и просто получается.

        - Да нет, товарищ подполковник, не все так просто на самом деле, -
лейтенант бросил испытывающий взгляд на Кирилла:

       - Разве вы не знаете, что трое из пострадавших, со вчерашнего вечера от полученных побоев находятся в больнице. Один из них до сих пор в коме и, если он умрет, то формулировка в обвинительном заключении против Ивана Киденко будет ужесточена и тогда дело может дойти до суда.

Кирилл опять глубоко вздохнул:

      - Теперь ты понимаешь, Кира, в какую западню попал мой солдат, особенно, если допустить, что тот, который в коме, умрет.
К сожалению, он до сих пор не пришел в себя. Последний раз я звонил в больницу перед уходом домой в 17-00. Мне сообщили, что  двоих выписали со свидетельствами, полученных травм, а третий по-прежнему в реанимации, без сознания.

Кира с большим сочувствием слушала Кирилла, понимая, как ему сейчас тяжело. Судьба Вани его  глубоко волнует, тем более он уверен в правоте его поступка.

       - А что Ваня до сих пор в милиции? - осторожно спросила Кира.

        - Нет!  Его отпустили сразу же после посещения следователем больницы и допроса, с его слов,  потерпевших.  Кирилл глубоко затянулся папиросой, медленно выпустил дым, - это же надо: хулиганов считать потерпевшими...В голове не укладывается...
Кирилл  еще раз сделал глубокую затяжку и, выпуская дым, сокрушенно развел руками.

    -  И знаешь, Кира, Неля, действительно,  все это время, пока его не увидела, не уходила домой. Кстати, очень славная девушка и представляешь, они только вчера вечером познакомились.
Кира с участием покачала головой:

      - Очень жаль ребят - в день знакомства пережить такое потрясение. И, хотя неизвестно, как сложатся в будущем их судьбы, память останется на всю жизнь. А как Ваня? Очень расстроен?

       - Конечно! И расстроен и встревожен. Следователь, обвиняя Ваню, не скупился на слова...
         - Товарищ, подполковник,- обратился он ко мне в машине по дороге в часть, - следователь говорит, что за применение мною запрещенных приемов самбо,  меня могут по закону посадить в тюрьму. А как я мог защитить Нелю и себя один против шести? - Ваня встрепенулся.- Когда я увидел, как двое из них скрутили ей руки  и фуражкой заткнули рот, у меня внутри, как будто что-то взорвалось...О каких приемах можно было помнить? Если  перед тобой не соперники на помосте спортивного зала, а настоящие противники, которых кроме силы ничто не может остановить.
Ваня на мгновение замолчал. Тяжело дыша, он, волнуясь, заново переживал случившееся.

        - Все произошло очень быстро... Я действовал по наитию... Как я свалил ногой первого, с фиксой, не помню. Потом перед глазами в чьей-то руке мелькнул  нож...Но в мозгу сверлила только одна мысль, во что бы то ни стало освободить Нелю... Я был в ярости и, даже предположить не мог, что тот, которого я перебрасывал через себя, упадет головой вниз.
Кирилл обнял Ваню за плечи:

         - Успокойся , Иван, мы тебя в обиду не дадим.Ты поступил правильно, как настоящий мужчина. Заступившись за девушку, ты не побоялся вступить в бой, я не оговорился, именно в бой, как солдат, один с целой бандой и победил. Неля права, называя тебя героем.
И помогли тебе навыки самбо. Твой тренер будет гордиться тобой. Ты доказал, что можешь побеждать не только на спортивных соревнованиях, но и в экстремальных ситуациях. Мы все в полку будем тобой гордиться.

Слова командира взволновали Ваню, щеки его зарделись, комок в горле перехватывал дыхание.  Ваня все ниже и ниже опускал голову не в силах сдерживать слезы. Чтобы не смущать его, Кирилл перевел взгляд на мелькавшие за окном газика придорожные виды..

Рассказывая Кире подробно о случившемся, Кирилл закурил очередную папиросу и тяжело опустился на стул..

        - Знаешь, Кира, когда Ваня рассказал о том, что он чувствовал в момент схватки с хулиганами и, как он  действовал, я вспомнил свои многочисленные рейды в тыл врага, особенно, когда надо было захватить “языка. Нам тоже приходилось многое  делать по наитию, быстро, не давая опомниться противнику.
 Кира села рядом с Кириллом и положила голову на его плечо.

       - Тебе не кажется, что ты в последнее время стал больше курить? - Кира сокрушенно улыбнулась. - Посмотри, меньше, чем за час, сколько в пепельнице окурков.- Кирилл обнял ее.

        - Я очень перенервничал. И, доказывая следователю правоту действий Вани, я понял одну важную вещь: на стороне милиции факты и закон, а на моей пока только эмоции. А закон и эмоции понятия несовместимые.- Кирилл замолчал, обдумывая слова.
        - Если дело дойдет до суда, то эмоции должны обрести нравственную плоть, как юристы говорят, правоверность действий Вани в создавшейся ситуации, а именно в борьбе с хулиганами. Немаловажную роль в оправдании действий Вани должна сыграть безупречная репутация  его личности: отличника боевой и политической подготовки, рекордсмена края и округа по самбо. И помогут нам развязать этот узел военные юристы. Я завтра же сообщу о случившемся в военную прокуратуру…

Одновременно заскрипела дверь и зазвенел телефон. В проеме двери появилась Ирочка и со словами:

      - Папочка! -  Прильнула к его груди. Кирилл поцеловал ее в лоб и крепко прижал к себе. Кира подняла трубку.

Да! Я слушаю, - в ответ прозвучал такой знакомый, как всегда спокойный, теплый голос Сони:

        - Ну как, подруга, вернулся твой командир.? Надеюсь ничего серьезного. - Кира почувствовала улыбку на другом конце провода.

        - Вернулся ближе к вечеру, - Кира вздохнула, - уставший и очень расстроенный. Я таким его никогда не видела.
Соня перебила Киру. Голос ее был тревожным:

         - Что-то серьезное случилось?
   
          - Да! Солдат его полка почти сутки провел в милиции. Защищая девушку, он вступил в драку с группой хулиганов. Проблема в том, что милиция считает его зачинщиком драки.
Соня ухмыльнулась в трубку:

          - Знакомая история. Пусть Кирилл поговорит с моим Гузеевым. Солдаты его стройбата не раз попадали в милицию, особенно после 1953,  когда  после смерти Сталина, по амнистии вышли на свободу  многие уголовники призывного возраста. Их почти сразу призвали  и отправили служить в стройбаты. Для некоторых из них и в армии закон не писан, особенно, когда они находятся в увольнении.
Так что у комбата Гузеева большой опыт общения с милицией и военной прокуратурой.

         - Спасибо, Сонечка, обязательно передам Кириллу... Да, Соня, ты меня опередила, я собиралась позвонить тебе и напомнить время прибытия поезда из Свердловска, в котором приезжает Вероника Леонидовна...
Секунду. Я еще раз посмотрю в в телеграфный бланк.
Ну, слушай… Запомнила?

         - Спасибо, Кира - запомнила. Жаль позднее время. Не могу взять с собой Степку и Аленку. Они так любят смотреть на вокзале, как прибывают и отправляются поезда...Ничего не поделаешь, - Соня с сожалением вздохнула, - когда  узнают очень расстроятся, особенно, Аленка.  Ну, хорошо! Завтра вечером договоримся, где мы с тобой встретимся. А сейчас пойду кормить ужином свою артель.
Соня, вдруг, прыснула смехом:

         - Василий мой вчера немного перебрал, а, когда все разошлись, еще добавил и все никак не мог угомониться. Я уже сегодня тебе об этом говорила. Встреча с Павловым и Игорем произвели на него сильное впечатление. Ты же знаешь - он немногословен. От него, иногда за целый вечер, слова не вытянешь. А тут проговорил чуть ли не до утра...Сегодня отсыпался почти весь день, к ужину только проснулся...Ну, да ладненько, Кириллу привет. Может и не стоить так волноваться. Все устаканится, как любит говорить Гузеев.

Слушая Соню, Кира уже в который раз про себя отметила: “Надо же иметь такой золотой характер.” и почувствовала, как у нее самой отлегло от сердца.
Повесив трубку, повернулась к Кириллу с Ирой.

           - Ну, что, мои дорогие двойники - Долгалевы, хватит обниматься. Садитесь за стол - время ужинать. Да, Кирилл, Соня передает тебе привет и советует рассказать все Гузееву, у него большой опыт общения с милицией и военной прокуратурой.
Кирилл погладил Ирочку по головке и бросил взгляд на Киру.

          - Я уже сам об этом подумал. Кстати, Кира, почему ты мне не сказала о телеграмме из Свердловска?

           - Телеграмму принесли, когда ты уехал в часть. Не зная причины происшедшего, весь день меня не покидало чувство тревоги. Когда ты, наконец позвонил, говорить о приезде Вероники Леонидовны как-то было не к слову.  А сейчас я хотела тебе сказать и, даже попросить, может быть Сережа сможет с нами съездить на вокзал встретить ее. Поезд прибывает послезавтра в 9-20 вечера.

           - Вынужден тебя огорчить, - Кирилл с сожалением посмотрел на Киру, - еще недавно это было более менее  возможно, но теперь, когда Министром Обороны назначили Жукова, порядки в армии стали очень  строгими. Военная автоинспекция серьезно следит за внеслужебным использованием армейского автотранспорта, особенно в ночное время. Именно сейчас, когда я жду вызова на аттестацию в штаб округа, мне бы не хотелось, чтобы подобное нарушение было замечено за моим полком.

        - Ничего, Кирилл, я не огорчилась, ты прав. Не в лесу живем - на вокзал поедем  автобусом, а обратно возьмем такси. Кстати, раз уж заговорили о приезде Вероники, у меня к тебе просьба: принеси после ужина из подвала раскладушку, надо ее очистить от пыли и проветрить на балконе…

Последние предвечерние лучи солнца померкли, оно окончательно спряталось за сопками. Серый вечерний цвет постепенно сгущался, накрывая землю темной пеленой, предвещая наступление приамурской ночи. Неожиданный порыв ветра схлестнулся с занавеской, прикрывающей оконный проем. Через него в кухню проник запах дождя и в ту же секунду, вслед за вспышкой молнии прогремели раскаты грома. Ливень барабанной дробью обрушился на крыши Благовещенска.

Так закончился этот тяжелый день для командира полка подполковника Кирилла Долгалева.
 
                3

               

Приезд Вероники Леонидовны совпал с событиями последних дней, связанными с неожиданным визитом генерала Павлова и Игоря, сына,  Ирины Константиновны, а главное с предстоящим масштабным сокращением в Советской Армии  численности  войск. Все это внесло какое-то разнообразие, оживление и тревогу в устоявшейся повседневной жизни семей Долгалевых и Гузеевых.
И, если судьба сорокавосьмилетнего подполковника Василия Гузеева, командира стройбата, была предрешена: его отправляли в отставку, то дальнейшая служба командира полка тридцатишестилетнего подполковника Кирилла Долгалева оставалась под вопросом.

Вероника Леонидовна пробыла в Благовещенске ровно неделю. За прошедшие пять лет, с момента своего последнего приезда, она на первый взгляд почти не изменилась, хотя стала несколько полнее. Некогда светлые волосы, оставаясь такими же густыми, полностью поседели,  причем, седина была с каким-то необычным голубым отливом. Глаза, как и прежде, излучали свет добра. Она относилась к такому типу женщин, которым, даже полнота, придает особую женскую привлекательность.
И в этом смысле у нее было много общего с Соней. Не зря, как и в предыдущие приезды, они особенно тянулись друг к другу. У Сони было больше свободного времени, чем у Киры.  Несколько раз она вместе с Вероникой Леонидовной ездила на кладбище и помогала  ухаживать за могилой Пети. После кладбища они возвращались домой к Соне на обед. Она не знает почему, но облик Вероники Леонидовны у нее всегда ассоциируется с образом  матери, которую никогда не видела. То же самое происходило с детьми - они воспринимали ее как свою бабушку, особенно Аленка и Петя. Общаясь с ними, сердце Вероники Леонидовны оттаивало, хотя ком в горле вызывал слезы. В такие мгновенья она особенно остро чувствовала боль утраты сына. Будь он жив, у нее могли бы быть и свои внуки.

К вечеру она всегда приходила к Долгалевым. К этому времени со школы возвращались Кира с Ирой. К ужину со службы  успевал приезжать Кирилл. С первого знакомства, еще в Свердловске, она очень симпатизировала ему.  Ей нравился его открытый и благожелательный, располагающий к себе характер. Киру она помнит с момента своего вселения в общую коммунальную квартиру.  Кира у  нее на глазах  из нескладного подростка к окончанию школы превратилась в очаровательную девушку. Теперь у нее своя семья. Глядя на них, троих, Вероника не переставала восторгаться: “Надо же, чтобы в одной семье все были так пригожи - один к одному, подстать друг другу.” Она искренне была рада за Нину Сергеевну, с которой с каждым годом отношения становились более теплыми и доверительными.

Кира подробно расспрашивала Веронику Леонидовну о жизни мамы, ее здоровье и работе. Из маминых  писем Кира знала, что недавно она вышла на пенсию, но со школой не рассталась, перейдя на занятия с группами продленного дня.
Верная своему характеру, отметила Кира, мама пишет очень короткие письма, в которых  ни слова о самочувствии, и  больше вопросов, чем  ответов, к тому же очень скупых.
 Кира обратила внимание, что в вопросах о маме, особенно ее здоровье, Вероника Леонидовна, отвечала уклончиво, отведя глаза в сторону и  это стало ее волновать. Она чувствовала - Вероника что-то скрывает. И интуиция ее не подвела.

Сегодня накануне отъезда на вокзал, когда все сидели за столом и после полдника пили чай на “дорожку”, вернулся со службы Кирилл. Вероника отозвала Киру в сторону и,  превозмогая  волнение, призналась:

        - Я  дала твоей маме слово ничего тебе не говорить...Мне кажется это неправильно. Пусть, она меня простит. Но ты, Кира, должна знать: у Нины Сергеевны со здоровьем не все впорядке...
У Киры опустилось сердце. Вероника,  глубоко вздохнула.

        - Ты же знаешь свою маму - она кремень. Лишнего слова никому, даже близким, не скажет...Но все соседи обратили внимание, что она зачастила в поликлинику и буквально тает на глазах….Девочка моя, - Вероника прижала к себе обомлевшую Киру, - прости меня, что я раньше тебе не сказала… Боялась нарушить, данное маме слово...
На мгновенье замолчав, Вероника Леонидовна погладила Киру по голове и услышала, как гулко стучит ее сердце.

         - В школах скоро начинаются каникулы, - продолжила она, -не знаю какие у вас с Кириллом были планы на лето, но я думаю, что  этот отпуск тебе надо провести в Свердловске, рядом с мамой...