Спички

Помню, как мне его дали — коробок, наполненный тонкими, деревянными палочками. Он казался таким большим, почти бесконечным. Не верилось, что это все — мне. Столько спичек! Жги — не хочу. И я жёг.

Раз за разом я открывал коробок, доставал оттуда спичку и, не задумываясь, поджигал. Каким же прекрасным был тот огонь! Теплые языки пламени освещали все вокруг, заставляя жизнь светиться новыми, яркими красками.

Чирк! И теплый летний день, когда я впервые нырнул в реку, запомнился навсегда. Глубокий пруд, тарзанка, и головокружительное падение. Даже старшие мальчишки жали мне руку за смелость. Не многие прыгали оттуда. А я дрожал от страха и боли в легких. Я никому не признался тогда, что испугался, что почти умер. Никто не знал, как я горел, будучи под водой.

Еще одна спичка. Я до сих пор слышу смех тех, кто сидел на заднем сиденье моей машины. “Молодчина! Так держать! Шумахер!” — кричали они. И кровь бурлила в жилах, смешанная с алкоголем и адреналином. Свет спички почти не виден в свете фар встречной машины, но он есть, я знаю. После, на обочине, лучший друг хлопнет меня по спине. “Красава!” — скажет он, даже не представляя, что я уже абсолютно трезв, что мои руки, сжатые в кулаки в карманах, дрожат, что я еще несколько месяцев не сяду за руль ночью, и больше никогда — пьяным.

А здесь без света на конце короткой палочки и не разглядеть ничего. Темный парк, теплая, августовская ночь. Холодный блеск звезд больше мешает, чем светит, рождая за силуэтами деревьев несуществующие тени. Хотя, две их них существовали точно. Какого-то мужика и девчонки. Тогда я не думал о себе, только о ней — тонкой, вырывающейся фигуре. Ради нее я бы сжег и весь свой коробок, только бы осветить ей более радостное будущее, чем то, что ей сулил пьяный подонок. К счастью, его вполне удовлетворил тот факт, что из моей бочины остался торчать его нож, и он сбежал в темноту. А я остался лежать в парке, сжигая спичку за спичкой, пока девушка искала помощь. Наверное, она помнит эту историю лучше. Забавно, но нашей дочери она всегда просто говорит, что мы познакомились в парке. Да, наверно, так правильнее.

Эти спички горят ярко. Но есть и другие. Те, что жжешь на автомате, не обращая внимания на них. Но в их свете вкуснее кофе после бессонной ночи. С ними легче самый тяжелый труд. Без них не пережить потерь, не отпраздновать победы. От них раз за разом прикуриваешь сигарету.

Звук перекатывающихся в коробке спичек стал таким привычным. Алгоритм отработан до автоматизма: достать-встряхнуть-открыть-чиркнуть. Раз! — и на конце загорается теплый огонек. Я жег, раз за разом, не считая и не думая ни об одной из тех спичек. Вот только на этой, последней, я словно споткнулся. Нет привычного звука и коробок неожиданно лёгок.

Последняя. Но, нет ни сожаления, ни грусти. Может, что-то я сжег зря? Может, стоило беречь столь дорогой подарок? Обернувшись, я вижу за своей спиной цепочку ярких, теплых огоньков — вот они, все мои потраченные спички. Впустую ли я их сжег? Нет, определенно нет. И я не жалею ни об одной из них.
Пора.

Привычным жестом чиркаю последнюю, тонкую палочку о уже не нужный коробок. С легким шипением, на конце спички вспыхивает пламя. Хочу обернуться еще один, последний раз, но пламя освещает только то, что впереди. Все оставшееся позади выглядит теперь таким далеким, как огни города с борта самолета. Назад уже нельзя.

Последняя спичка освещает мне путь, и я уверенно иду вперед. Да, мне страшно. Руки дрожат, и сердце стучит, кажется, уже где-то в ушах. Но я смело сжигаю последнюю спичку, и улыбаясь, шагаю навстречу объятиям неизвестности.