Покинутый лебедями залив...

(Перевод с казахского рассказа Мади Айымбетова)

(современная быль)

     Проживающий в Табанколь безобидный, кроткий старый рыбак каждый день в тишине  не торопясь приплывает сюда на своей лодке и забрасывает сеть. В заливе этом, берег которого густо зарос высоким камышом, рыбы всегда было много.
  Этим летом в заливе обосновалась пара лебедей, особо прикипев к этому месту. Грациозные и красивые, умные птицы видимо почувствовали, что от рыбака,  занятого своими делами да сетями, никакой угрозы нет, потому не проявляли какой-либо боязливости. Они стали жить совершенно свободно в этом небольшом водоеме и вели свою тихую жизнь, заботясь лишь о гнезде и потомстве.
Рыбак по своему обыкновению вечером забрасывает сеть, а на следующее утро неспешно вытягивает ее, полную рыбы, попавшей и скучковавшейся в нитях,  а затем укладывает улов в лодку. До того привыкли лебеди к старику, что однажды взяли за привычку плыть вслед за его лодкой туда и обратно, плавно рассекая гладь воды. То слегка приблизятся, то подплывут на расстоянии вытянутой руки, изящно тянут свои красивые шеи в знак милой и мирной дружбы с ним!
     Так началась и продолжалась взлелеянная доверием трогательная дружба между лебединой парой и привыкшим к своей скромной жизни старцем- рыбаком.
    Только тишина этой благодатной жизни на озере верных птиц и верного своему делу рыбака посреди летнего приволья была нарушена пронырливым пеликаном.
Найдя легкую добычу и возможность прокормиться без усилий благодаря рыбе в сетях старика, этот вор уже два-три дня не покидал залив. Эта подлая птица съедала свое, а то, что не съедала, разрывала на кусочки и раскидывала все объедки, ничего не оставляя, сама же улетала в свое укрытие, умело не попадаясь на глаза рыбаку.
       Но всякому терпению есть предел. Однажды утром с первыми робким лучами рассвета рыбак переплыл на другую сторону берега, где залив соединялся с озером, вошел в густой камыш и стал дожидаться момента, когда прилетит этот неуловимый пеликан. Несмотря на одолевавших с оглушающим гулом голодных комаров, старик терпеливо ждал воровавшего его рыбу злоумышленника. Он давно не брал в руки свое двуствольное ружье, но держал его ловко, примостив дуло на нос лодки.
        Мало ли, много ли времени прошло, но когда половина солнечного диска показалась над горизонтом, озарив светом озеро, со всех сторон один за другим раздавались громкие птичьи голоса. Только  хитрый пеликан, не издавав ни звука,  медленно взмахнул  крыльями размером с кулаш и направился в сторону густого камыша залива с готовой пищей, быстро скрывшись из поля зрения.
         Летевший бесшумно, точно кошечьей поступью, птица-воровка подлетел к месту расставленной сети – в этом рыбак не сомневался и, пробравшись сквозь заросли камыша на лодке, вышел прямо к заливу. Завидев плывшую чуть поодаль от места брошенной сети одинокую белую птицу, рыбак взял на мушку этого «пеликана» и нажал на курок. В этот миг с другой стороны камышовых зарослей  хлопая крыльями по воде выскочил один из лебедей и словно на бегу стал подплывать к поникшему свернувшейся шеей пеликану.
       Пораженный рыбак так и застыл, стоя в лодке, в полной растерянности. Не мог он осознать сразу внезапного поступка лебедя, который не испугался  раздавшегося эхом залпа ружья, бросил второпях насиженное гнездо и подлетел к подстреленному «пеликану». В этот самый миг заметив вылетевшего с громким криком пеликана из того самого места соединения озера и залива, он понял, к какой трагедии привел его поспешный поступок. Не в вороватого пеликана, а в самца этой лебединой пары он выстрелил, случайно погубив птицу. Откуда-то накатившая дрожь охватила все его существо, а  глаза застлала пелена слез. Горьким сожалением застыло в душе чувство тревоги. Руки затряслись, ноги задрожали, он рухнул, словно подкошенный: «Ах, что же я наделал?.. Что сделал?.. Голова моя окаянная!» 
        Тем тихим утром над заливом этот гнусный пеликан вновь ускользнул и стал причиной безвинной гибели лебедя, ставшего дорогим другом старому рыбаку.
     Старый рыбак дал волю горьким слезам и долго не мог избавиться от этого странного чувства, словно между сном и явью. Он оставался на месте неподвижно, пока солнце едва поднялось. И ничего не слышал, кроме ласково плескавшейся воды о борт лодки. Едва-едва различив силуэт лебедя, одиноко кружившего вокруг своей пары, он немного пришел в себя и осторожно взял весла в руки.
     ...Рыбак взял в лодку бездыханное тело благородной птицы и поплыл к берегу. До этого стерегший гнездо лебедь плыл следом, вновь и вновь вытягивая шею и с тоской кликая его до самого берега. Было ясно, что то был печальный плач потери.
...На краю берега залива, ставшим свидетелем трагедии, и похоронил рыбак погибшую птицу и воткнул в темную почву пушистую тростинку благородного камыша. Пух камыша трепетал от легкого дуновения летнего ветра, точно единственный символ оставленного там лебедя.
       ...Совершая вечерний намаз, рыбак долго повторял фатиху, в слезах моля о прощении у Аллаха за то, что нечаянно подстрелил птицу. Он верил, что молитва его будет принята, ведь она была от искренне раскаявшегося сердца...
Одинокая самка лебедя материнской заботой оберегала и растила своих четверых лебедят в этом ставшим несчастливым для них месте ровно до той поры, пока они не окрепли. К концу октября, облетев на прощание озеро несколько раз, она улетела с молодым поколением в далекие теплые края.
...  С тех пор птицы эти более не возвращались в залив, названной «Покинутый лебедями». Тихий залив, богатой рыбой, заселили кряквы и чирки, да ненасытные подлые пеликаны...
      
                *     *      *
...Записанная без изменений эта грустная история была услышана от особо почитаемого мной свата, благородного сердцем и щедрого душой, благожелательного аксакала Сагындык из Коргалжыно, ныне покойного...