10 окт. Пон. Продолжение 7

Печальная новость. Скончался Батраков – летчик-оператор с упавшего вертолета. Умер не от травм, а от закупорки сосудов. От этого умирают обычно просто болеющие люди, но я думаю, эта катастрофа, конечно, подействовала. Парень с 60-го года, закончил школу ДОСААФ, перед отлетом в Джелалабад женился. Первая боевая человеческая потеря. Вертолет почти разобрали. Сняли всё, что можно, оставив лишь безобразный, развалившийся остов – фюзеляж.
Вернулся с концерта морячков – самодеятельного ансамбля «Волна» крейсера «Кутузов» Черноморского флота. Ребятки молодцы! Конферансье сразу предупредил: «Мы не Кобзоны и не Рымбаевы». Хохма заключается в том, что на военном корабле в принципе не может быть женщин.
Пели матросики песни Антонова, Ротару и «Машины времени», показывали фокусы. Голоса хорошие – звонкие, молодые. Мне понравилось.
Место общения у нас – столовая. Собеседники каждый раз меняются, и каждый рассказывает что-нибудь новое. Сегодня один пехотинец рассказал немного про операцию близ Кабула.
Пошли они в горы, но с духами стычка была небольшая – потеряли всего 5 человек. Духи оставили только заградительный заслон, а основные силы ушли. Нашли ребята склад боеприпасов, несколько ДШК (крупнокалиберный пулемет) китайского производства по нашей лицензии. Потом ушли, естественно, на место базирования, оставив наблюдателей. Те вскоре сообщили: «Как только вы ушли, снова пришли духи. Вот так здесь ведется война. Мы в основном проводим операции по захвату складов и ДШК, а духи уходят и приходят снова. Преследовать их – значит гробить личный состав, а они всё равно уйдут и снова придут.
Мое отношение к армии я определяю придуманным мною емким словом «кадроны» и, думаю, что этим словом всё сказано. Ну и надоели же они!

17 окт. Пон.

Опять стоял в наряде в штабе полка. Как всегда с небольшим эксцессом. Заявился начальник штаба Казак в 3.00 пьяный в стельку. Открывается с улицы дверь в комнату дежурного, и Казак с квадратными глазами набрасывается на меня, борющегося упорно со сном:
- Дежурный, где твои дневальные?
- Стоят на своих местах, - мой ответ.
-  Ну, пойдем, посмотрим, как они стоят.
Выходим на паперть перед штабом, где должен стоять дневальный, я кричу:
- Дневальный!
Молчание.
- Ну, где?
- Патрулирует где-то здесь.
- А второй?
- В подвале.
- Пойдем, посмотрим.
Подходим к подвалу с левого края штаба. Я снова кричу:
- Дневальный!
Из подвала доносится что-то нечленораздельное.
- Вот спит! – кричит на меня Казак, - как твоя фамилия?
- Старший лейтенант такой-то.
- Ведь тебя же первого убьют лейтенант! Ведь мне же хоронить тебя придется. Придут духи бросят бомбу и конец. Понимаешь, ты? Убьют же нас. Дневальный!
Сам спускается в подвал. Оттуда уже появляется дневальный.
- Почему спишь?
- Я не сплю. Холодно и я ушел в подвал. Всегда так было, что дневальные дежурят в подвале.
- Было всегда. А теперь сиди здесь у входа и карауль, - и опять мне:
- Убьют же нас. Придут духи, бросят бомбу и убьют.
Подходит второй дневальный.
- Где ходишь? Почему нет на месте?
- Патрулирую по плацу, осматриваю вертолеты, - не растерялся дневальный.
Подходит патруль и дежурный  с КПП на крики. Сыплются вопросы:
- Кто такие?
И ответы соответствующие, четкие. Казак ещё по инерции выговаривает мне, но порох в пороховнице у него заканчивается, и голос его стихает. Заканчивается разборка тем, что мне приказывает разбудить его в 5.00. Остаток ночи, как всегда, прошел спокойно. Иду будить в 5.00 Казака. Стучу в дверь его комнаты, кричу:
- Товарищ подполковник! 
Захожу в комнату, трясу его за плечо. Куда там! Сон непробудный обуял Казака. Духи и убивать не будут, а просто вынесут и украдут начальника штаба. Помешается он скоро. Каждый день живет в страхе за свою жизнь.
Еще одна хохма. Солдатик один в эскадрилье ворует. И при сменщиках воровал и при нас. Ворует у бойцов, у офицеров на бучиле, залезает в комнаты и уносит деньги, магнитофонные кассеты и т.д. Наказывали его и командование и сами солдаты – попросту били. На этот раз он залез в женский модуль и украл магнитофон. Поймали его с поличным. Терпение лопнуло, посадили в яму, чтобы передать на следующий день в бригаду на дознание с последующим трибуналом. На утро приходят сопровождающие забирать и отвозить, а яма пуста! Поиски не увенчались успехом. Солдатик Климов исчез! Целый день проискали, не нашли. Вот такие дела.
Счастливо избежал пьяной оргии в день рождения шефа, находясь в наряде. Перепились все, как свиньи, спиртом. Пили и на другой день, но я спал. Скоты.

18 окт. Вт.

Забыл дописать вчера ещё один факт, доведенный на построении. Мой бывший начальник по работе в ТЭЧи в г. Бердичеве, ныне техник группы регламентных работ, произвел при выполнении оных стрельбу из пулемета, установленного на вертолете МИ-24 на площадке в ТЭЧ. Слава Богу, никто не пострадал, никого не ранило и не убило, хотя вокруг находились люди. Очередь из пулемета получилась довольно приличная – 14 снарядов – пробила насквозь коробчатую стальную стойку ангара. Сталь миллиметров 10 – 12. Снаряды поразили стойку под углом близким к 45о, прошили две смежные стороны её и гофрированную металлическую стенку.
Технику группы регламентных работ Лабузову объявили строгий выговор за то, что начал проверку пулемета, не проверив разряжен ли пулемет, а механику Калашникову за то, что забыл разрядить – просто выговор. 

22 окт. Суб.

Впервые серьезно отравился в столовой. Позавчера пожадничал и съел за ужином две порции. Котлеты оказались непрожаренные или мясо испорченное – не знаю. Только ночью уже пронесло, а после завтрака на следующий день вырвало. От обеда и ужина, разумеется, пришлось отказаться, потому что начала стремительно расти температура, достигшая к 16.00 38,6о. шеф надавал лекарств, пил ещё и много воды. Пропотел. Кризис прошел. Ночь проспал хорошо. Утром температура - 36,2о, слабость. Позавтракал, лежу. Голова кружится, но уже чувствую, что прихожу в себя.
Очередная зарисовочка из цикла «Как мы несем службу». Дневальный солдатик в модуле уснул так крепко, что не заметил, как кто-то пришел и срезал телефон у него на тумбочке и унес. Наказание – семь суток ареста.

2 нояб. Ср.

Прилетел бортач Женя Ермаков с того упавшего вертолета оформлять документы для отправки в Союз. Его подлечили в Кабуле. Было у него сотрясение мозга, переломы плеча и лопатки. Сейчас все нормально, только лицо всё в шрамах. Рассказал, что командир экипажа жить будет, но сейчас он пока ещё не встает с кровати. Наблюдают у него частичную потерю памяти. Не помнит, где служит, кто командир и т.д. Сильнейшее сотрясение мозга. Ещё бы! На левой панели приборов осталась приличная вмятина от удара его головы, а лампочки подсветки, как шипы, вошли в его голову. Врачи утверждают, что со временем всё восстановится и Легков будет нормальным человеком. Хорошо бы! Я интуитивно верил в это. После того, как их увезли, я верил, что командир останется жив. Верил даже тогда, когда в вертолете, увозившем командира в Кабул, у него остановилось сердце от резкого набора высоты, и врач массажем привел его в чувство, хотя начПО распространил версию, что Легков умер в воздухе. Я продолжал верить, что он жив. У летчика-оператора было куда лучшее состояние, но не повезло парню. Организм оказался не таким крепким, как у командира.
Как построение, а оно у нас два раза в неделю, так очередной анекдот! Командир полка произнес большую речь о тех последствиях, к которым может привести изготовление браги и пьянство. Ужасным последствиям! И не выполнение боевой задачи и пожар и масса других вещей, хотя сам не просыхает, потому что сколько я его вижу, почти всегда у него опухшее лицо и веселенькие глазки. Велико же его лицемерие!
На этот раз они с начПО ходили по комнатам модулей и проверяли есть ли брага. Нашли 40-ка литровый бидон браги у прапорщиков из 1-ой эскадрильи. Велели прапорщикам принести бидон на построение. И вот перед строем стоят прапорщики и этот огромный бидон, а начПО с командиром им допрос: где взяли дрожжи и сахар.
В конце концов, естественно, ничего не добившись от прапорщиков, приказывают им отнести под присмотром офицера бидон к ограде и вылить содержимое на землю. Сгущались сумерки, и прапорщики с бидоном скоро скрылись в вечерней мгле, вероятно так и не вылив драгоценную влагу.   
Закончилась эпопея со сгущенкой. Решено выдавать банки сгущенки на руки каждому офицеру. До этого решения давали сгущенку в столовой, ставили открытую банку на стол. Из неё мы добавляли сгущенное молоко в чай. Почему же пришло решение выдавать сгущенку на руки? Очень просто. При раздаче в столовой всегда оставались лишние банки сгущенки, потому что кто-нибудь не приходил на ужин. Эти баночки преспокойно уплывали в дуканы (магазины афганцев), и тем самым работники столовой наживались. В других полках до нас сгущенку выдавали на руки, а наш начпрод заявил, что все продукты должны термически обрабатываться для уменьшения вероятности заболевания инфекционными болезнями. Но как термически обрабатывать сгущенку? На этот вопрос начпрод не ответил, продолжая гнуть свою линию. Собрание прапорщиков, а им палец в рот не клади, и сгущенка наша! Молодцы прапорщики! Их завершающий удар по начпроду и всему батальону обеспечения был прекрасен!